Обстоятельства смерти (Иссохший, м!Тав и все остальные)

      Едва выбравшись из своего уютного саркофага, Джергал понял: за этими приключенцами придётся присматривать со всем старанием, иначе далеко они не уйдут.       Так что он притворился обычным мёртвым — то есть, немёртвым — жрецом и даже таксу за свои услуги выставил. Не для обогащения, само собой, а на случай, если придётся оправдываться перед Ао за излишнее вмешательство в дела смертных.       Хотя вот честно: озолотиться на них было бы совсем не трудно.

***

      Первым «клиентом» стал молодой тифлинг — тот самый, который вскрыл саркофаг в храме. Верные товарищи приволокли его обратно сразу после вылазки на разбившийся наутилоид. Само тело осталось почти целым, без ран или ожогов, зато черепная коробка была аккуратно вскрыта над линией роста рогов, а на синевато-лиловом лице застыло идиотически счастливое выражение.       — Что с ним произошло? — поинтересовалась остававшаяся в лагере Шедоухарт.       — Наш ту... бравый чародей решил пожертвовать свой мозг в пользу голодающих иллитидов, — довольно-таки ядовито отозвался Астарион. То ли был разочарован такой глупой смертью, то ли просто устал тащить тело в гору.       Жрица окинула взглядом труп Тава и безжалостно подытожила:       — Думаю, он нашёл содержимому своей головы самое лучшее применение. Может, так его и оставим? Двести монет сэкономим...       Уилл на это укоризненно покачал головой и протянул Джергалу мешочек с золотом. Остальные тихо переругивались в сторонке:       — А вы что, просто стояли и смотрели на это? — возмущалась Карлах.       — Да там завалы сплошные, вот мы и отстали немного! Кто же знал, что его потянет с полудохлым иллитидом общаться?!       — Вот поэтому гхайков надо убивать сразу как увидишь, без разговоров...       Джергал закончил с восстановлением тела — жертвы аппетита иллитидов лишались существенной части психической энергии, поэтому требовали особого тщания, — выцепил душу из Серых Пустошей и тихо отступил в сторонку.       Его всеведение подсказывало: дальше будет только веселее.

***

      Затем в очереди на воскрешение оказалась Шедоухарт. Ничего особенного, обычная неудачная стычка на дороге... Однако стоило отметить, что указанная в свитке Джергала причина звучала чуточку менее тривиально, чем «гоблинская стрела» .       — «Смерть от лечебного зелья». Поддельное? — равнодушно уточнил он, лёгким движением пальцев возвращая в тело отлетевшую душу.       — Приготовлено по классической рецептуре! — обиделся Гейл, который это самое зелье лично варил. — Просто оно... кхм... прилетело неудачно.       Мрачная, как сама ночь, Шедоухарт бросила злобный взгляд в сторону Лаэ'зель и встала, попутно поправляя чёлку, чтобы скрыть оставленную бутылкой роскошную шишку.       — Цк`ва! — чуточку неловко буркнула та. — Просто я привыкла, что метаю оружие, а не лекарства!       Учитывая характер гитской воительницы, это вполне тянуло на извинение — но Шедоухарт не прониклась и мстительно пообещала вернуть должок как-нибудь вечерком.

***

      А вот следующий случай подарил Джергалу целых две секунды интриги — потому что на сей раз раз ему вообще не предоставили тел. Как виновато пояснили перемазанные в паутине и едкой паучьей крови выжившие: «они упали глубоковато, достать не получилось бы»...       Материализуя перед собой два превратившихся в кровавую кашу трупа, Джергал только головой покачал. «Падение с высоты», что за примитивный способ самоубийства... О. Поправка — способ убийства. Хотя кто-то, наверное, мог бы счесть подожженную паутину разумным тактическим решением — особенно если сам при этом не стоял на нитях...       Ожившие, даже обычно миролюбивый Уилл, яростно выругались и не сговариваясь рванули вперёд, с явным намерением набить чью-то рогатую физиономию.       — Я всё понимаю, но ведь там была безвыходная ситуация! — зачастил Тав, отступая перед сжатыми кулаками соратников. — Иначе бы эта многодетная мамаша нас всех сожрала бы! А так... Ай! Уй... Только не за хвост!..

***

      Потом ещё был поход против паладинов-охотников, из которого живыми вернулись только Карлах и Тав. Смотрелись оба так, будто только что из пламени Флегетоса вылезли: рогатые, покрытые копотью, в обгоревшей и воняющей гарью одежде.       — Вот, — Карлах, тяжело отдуваясь, поставила перед Джергалом бочку. — Собрали как могли. Правда, толком не просеяли, так что если там кто лишний затесался, то его возвращать не надо...       Не отличавшийся особой эмпатией Астарион подобрался поближе, заглянул в бочку — там оказались пепел и обугленные головни — и медовым голосом поинтересовался у Тава:       — Ну и кто в этот раз так удачно швырялся огненными шарами, ты или Гейл?       — Да никто, — устало отмахнулся тот, пытаясь оттереть лицо от сажи. — Просто, когда мы этих фальшивых паладинов перебили, Карлах слегка вспылила. В прямом смысле. А наш Гейлушка как раз перед этим разлил заклинанием масло... вспыхнуло всё как спичка, а те, кто оставались внутри, не успели выбежать.       Чуть в стороне смущенная Карлах объяснялась с воскрешенными, а нехарактерно сварливый Гейл предлагал сделать ей переносной пожарный насос — чтобы обливать ледяной водой всякий раз, когда она перевозбудится.

***

      После этого происшествия компания стала осторожней — никто никого не поджигал, не ронял и не добивал случайными ударами. И какое-то время всё шло гладко... пока в лагерь не прибежал паникующий Тав, размахивая каким-то подозрительным мешочком. От этого мешка, небольшого, примерно с поясную сумку размером, пахло свежей кровью, и весь он был в тёмных пятнах.       — А где ты оставил Лаэ'зель? — без задней мысли поинтересовалась Карлах, привыкшая, что уж кто-кто, а гитьянки выживает в любой заварушке.       В ответ Тав стыдливо кивнул на мешочек:       — Это... ну... Лаэ'зель. Что отбил. Гноллы твари прожорливые.       В мешочке вперемешку были сложены осколки костей, требухи и, почему-то, шерсти. Но Джергалу, откровенно говоря, было всё равно, из чего восстанавливать тело — из этих огрызков или из горстки пепла, — так что через минуту на зелёной траве уже стояла целая и невредимая гитьянки.       — Лаэ'зель, милая, ну прости! — тут же бросился к ней Тав. — Это всё моя клятая магия, я хотел помочь, честное слово...       Он мельтешил вокруг неё, ощупывал, будто проверяя, всё ли на месте, и опять просил прощения — надрывно и очень искренне. Сама Лаэ'зель, которую случайно превратили в овцу прямо перед стаей голодных гноллов, отпихивала его руки и тихо ругалась на гитьянском. Несмотря на лингвистический барьер, угроза в следующий раз снять с дикого чародея шкуру и его самого скормить гиенам, выходила очень понятной и перевода не требовала.

***

      Лаэ'зель была женщиной слова, так что три дня спустя, сращивая обратно разрубленное почти напополам тело тифлинга, в причине смерти Джергал как-то даже не сомневался.       Не сомневались в ней и все остальные. Уилл сочувственно похлопал воскрешенного Тава по плечу и сказал что-то ободряющее, а Шедоухарт тем же вечером у костра как бы невзначай поинтересовалась:       — Довольна, что всё-таки отомстила, да?       Но Лаэ'зель, вся какая-то поникшая и смущенная, на вопрос не ответила. Смурной Тав зашивал превратившуюся в лохмотья мантию и тоже молчал как рыба. Зато подал голос хихикающий Астарион.       — А вот и нет... — Вампир посверкивал алыми глазами и явно получал большое удовольствие от всей этой неловкой ситуации. — Это она его на романтическую дуэль вызвала. Как свидание, только дуэль. Но не учла, что чародеи существа хрупкие и доспехов не носят, и как размахнулась своим двуручником...       Костёр громко затрещал, выплевывая искры — это Гейл пролил воду для похлебки мимо котелка.       — Да уж. Суровая штука, гитская романтика! — подытожила Карлах всеобщее ошалелое молчание.

***

      Смерть Астариона, случившаяся ровно через неделю после этого, вполне могла считаться необычной даже по меркам их сумасшедшего отряда. В свитке значилось кратко: «гнев Латандера». Джергал слегка оживился — интересно ведь, чем вампирское отродье могло вызвать такую ярость у его солнечного коллеги. Латандер, конечно, нежить не любил, но не настолько же, чтобы лично вмешиваться!..       Меж тем воскрешенный Астарион истерил. Очень красочно и выразительно, а главное — очень громко, и за двадцать минут ещё ни разу не повторился в выражениях. Ругался он при этом не на Латандера, а на своих спутников. Слегка озадаченный такой экспрессией Джергал на всякий случай перепроверил свои записи. Перевёл взгляд на остальных приключенцев:       — Вы уронили на него... храм Латандера?       У тех хватило совести покраснеть.       — Он сам предложил схватить булаву и бежать!       — Мы все торопились...       — И вообще, кто виноват, что он медленно бегает?       — Я медленно бегаю?! — последние слова вызвали у Астариона новый взрыв возмущения. — Да вы!..       Не вслушиваясь в дальнейшую дискуссию, Джергал философски вздохнул и принялся скручивать свой бесконечный свиток. Он всерьёз подозревал, что вся эта ситуация была своеобразной общественной местью за слишком длинный язык, но, как говорится, не пойман — не плут...

***

      После этого какое-то время отряду везло, и воскрешения были забыты за ненадобностью. Джергал почти успел заскучать, когда к нему принесли переломанное в двадцати местах тело Тава. От вида основательно помятого трупа он только закряхтел. «Смерть от прыжка», да?..       — Он что, поскользнулся и свалился с крыши или что-то в этом роде? — Шедоухарт успела хорошо изучить тифлинга и выдвинула самую правдоподобную версию.       — Нет-нет, в этот раз он ниоткуда не падал!.. — протестующе выставил руки Уилл. — Скорее, на него упали. Кое-кто превратился в медвесыча и немного не рассчитал траекторию прыжка...       «Кое-кто» в лице искренне расстроенного своей неловкостью Хальсина маячил неподалёку и тяжело вздыхал. Он в их компанию вписался недавно, поэтому пока не знал, как за подобное извиняться и вообще как правильно относиться к произошедшему.

***

      От визита во дворец Зарра Джергал ожидал неизбежных потерь — всё же логово высшего вампира. Но, как ни странно, оттуда они выбрались живыми и лишь слегка погрызенными. А вот через какое-то время проявились последствия: в гостинице начали чахнуть и блевать кровью постояльцы. Отряда эта хворь тоже коснулась...       Первым скончался надкусанный вервольфами Тав, и Джергалу снова пришлось вмешиваться. Иначе очень скоро в «Эльфийской песне» не осталось бы ни одного живого, и никто бы даже не понял — почему.       — «Некротическое проклятье». — Зачитал он вслух обстоятельства смерти. И, вытягивая тифлинга обратно в мир живых, тонко намекнул: — Должно быть, от какой-то проклятой вещи.       Услышав его слова, Шедоухарт торопливо зашептала молитву Селунэ, после чего устроила всеобщую инспекцию. Заглянув в один из сундуков Тава, поспешно захлопнула крышку, метнулась к едва дышащему тифлингу, вцепилась в отвороты его мантии и затрясла:       — Ты притащил с собой проклятый труп той девочки?! Совсем рехнулся?!       Тав, слизывая запекшуюся в уголках рта кровь, слабо возражал:       — А вдруг бы она нам пригодилась? Для диверсии против Горташа, например...       Дальше Джергал уже не слушал — было неинтересно. В конце концов, каких только смертей он не видывал за эти миллионы лет...       ...Впрочем, признался самому себе бог смерти, были основания подозревать, что эти приключенцы однажды смогут удивить даже его.