Часть 1

— Уехали… Гермиона Грейнджер стояла в полном одиночестве посреди гостиной родного дома. Ее терзали противоречивые чувства. С одной стороны, она была рада не обнаружить здесь родителей: значит, все сработало и они, не подозревая о ее существовании, уже летели в далекую Австралию, где их не достанут сумасшедшие слуги Волдеморта. Но с другой стороны, Гермиона была в отчаянии, понимая, что вчерашний теплый душевный вечер в кругу семьи мог стать для нее последним. Война только-только начинает разгораться, и совсем не факт, что девушка выйдет из нее живой. Но если им все-таки удастся победить и уцелеть, она сделает всё, чтобы вернуть память родителям и вновь воссоединиться с семьей. Вот только осуществить это будет не так-то просто, придется искать узкопрофильных специалистов, которых и сейчас днем с огнем не сыщешь, а останется ли кто после войны, и сам Мерлин не скажет. Слишком все было неясно и мрачно на горизонте будущего. Она понимала, что приходить домой было неразумно, но страх за родителей пересилил здравый смысл. Гермиона должна была убедиться, что все идет по плану и они в безопасности. А еще она должна была сразу же уйти, но человеку свойственно совершать глупости, особенно в порыве сентиментальных чувств. Поэтому вместо того, чтобы тут же бежать на Гриммо, где ее ждали друзья, Гермиона решила провести последнюю ночь в своей постели, где она могла спокойно поплакать, одновременно осуждая и оправдывая свои решения. И это была еще одна ошибка, ибо не следует предаваться слабостям, находясь в столь уязвимом положении. Затуманенная слезами и переживаниями голова не способна трезво размышлять, что при неудачном стечении обстоятельств может довести до беды. Было уже за полночь, когда Гермиона проснулась в холодном поту, гонимая ночным кошмаром. Ей снились родители. Тот день, когда они всей семьей поехали в Дербишир. Гермиона тогда еще не знала о мире волшебников, Хогвартсе и магии, хотя та изредка и прокрадывалась в ее жизнь яркими пугающими вспышками. Они остановились в невероятно красивом месте у озера с камышами, чтобы устроить пикник. Папа рассказывал, как побывал в этих местах впервые и чуть было не отдал все свои сбережения за хижину на отшибе маленькой деревни, чтобы остаться здесь навсегда. Мама смеялась и выкладывала еду в пластиковых тарелках на импровизированный стол из синего покрывала. Это было счастливое воспоминание, которое разрушил внезапно налетевший шквальный ветер. Плед вместе с обедом бесформенной кучей сдуло в почерневшее озеро, туда же отправилась панама Гермионы и мамин платок. Отец кричал, что надо скорее уходить, но было уже поздно. Солнце моментально заволокло темными тучами, хаотично метавшимися над головами. Несколько тучек отделились и начали спускаться вниз, превращаясь в парящие тощие силуэты в черных плащах. Гермиона испугано озиралась по сторонам в поисках спасения, но рядом не было ни отца, ни матери, ни их старенького минивэна. Только она, уже взрослая, и маленькая девочка со светлыми кудрявыми волосами. Ее дочь. Отчего-то Гермиона была в этом уверена. Она попыталась побороть силу ветра и дотянуться до девочки, чтобы обнять и укрыть ее от происходящего ужаса, но черные плащи оказались быстрее: одни схватили девочку и потащили вверх к черным небесам, а другие вцепились в Гермиону своими костлявыми пальцами, душили, тянули за руки в разные стороны, словно желая разорвать на части. Пытаясь вырваться, она истошно кричала, плакала и звала на помощь. Сердце разрывалось от страха: она так хотела спасти свою девочку, так боялась ее потерять. А потом она услышала хлопок… и проснулась. Гермиона села на кровати с бешено колотящимся сердцем, потерла лицо руками, отгоняя странный ночной кошмар, нашарила у кровати тапочки и на дрожащих ногах вышла из комнаты. Ей нужно было срочно прогуляться, хотя бы до кухни, продышаться и выпить воды. И только спустившись на середину лестницы, Гермиона поняла, что в доме она уже не одна. В голове тут же вспыхнула мысль: беги обратно за палочкой, которая осталась лежать под подушкой. Но ход ее мыслей прервал резкий грубый голос у подножия лестницы: — Даже не думай бежать! А потом она увидела и его обладателя. Два Пожирателя смерти в черных мантиях и масках стояли внизу, один из них направлял на Гермиону палочку, недвусмысленно давая понять, чем для нее обернется неподчинение. — Ты смотри, какая птичка попала к нам в руки, — снова заговорил нацелившийся на нее Пожиратель. — Тебе несказанно везет, малец. Первое задание — и сразу такой трофей. Темный Лорд будет в восторге, — он громко рассмеялся и сделал шаг в сторону девушки. Гермиона отчаянно пыталась найти выход из сложившейся ситуации в своей все еще плохо соображающей голове, но не один из вариантов не сулил благополучного исхода. Как вдруг случилось неожиданное.  Поднявшись на первую ступень лестницы, Пожиратель резко остановился и, словно мешок с цементом, рухнул на пол. Вот только никакого внезапного спасителя из-за угла не появилось, да и надеяться на то, что Пожиратель лишился чувств от счастья при виде нее, Гермиона тоже не стала бы. Первые секунды она тщетно пыталась понять, что происходит, пока стоявший рядом с упавшим второй Пожиратель не снял маску и капюшон. — Где твоя палочка, Грейнджер? И какого соплохвоста ты тут забыла? Ищешь встречи с Темным Лордом?  В голосе Малфоя не было ни капли иронии, только злость и тревога. Хотя выглядел он вполне неплохо, куда лучше, чем последние месяцы в школе, когда больше походил на инфернала, с синяками под глазами на пол-лица. Гермиона не видела Малфоя с тех пор, как он покинул стены Хогвартса вместе с Пожирателями Смерти после трагедии на Астрономической башне. И, откровенно говоря, надеялась больше никогда не увидеть, ибо ничего хорошего это не сулило. Но вопреки ее ожиданиям, сейчас он явно сыграл против своих. Или эти люди ему и не свои вовсе? — Малфой. Как ты это сделал? — она не видела, чтобы он поднимал палочку и не слышала произнесенного заклинания, но больше вырубить Пожирателя в этом доме было некому.  — Это магия, Грейнджер. Думал, ты в курсе, как ей пользоваться. Поспеши, Яксли скоро очухается. Я и так сильно рискую ради тебя.  Гермиона моргнула пару раз, кинула еще один настороженный взгляд на бессознательное тело, потом на Малфоя, и рванула вверх по лестнице в свою комнату, стараясь не думать, когда этот сукин сын успел в совершенстве освоить невербальную магию. Она достала палочку, схватила сумку и побежала обратно. Малфой все еще стоял на том же месте, и даже в той же позе. Увидев спускающуюся вниз Гермиону, он сурово посмотрел на нее, одним взглядом заставляя остановиться. — Где твои родители, Грейнджер? — Они… Их здесь нет, — сбивчиво ответила Гермиона, не желая выдавать больше сведений, чем нужно.  — Хорошо, — и, кажется, Малфоя такой ответ устроил. — Тогда оглуши меня и уходи.  — Что? — Ты внезапно оглохла? Когда Яксли придет в себя, я должен быть без сознания. Все должно выглядеть так, будто кто-то пришел к тебе на помощь и вырубил нас. Уговаривать Гермиону долго не пришлось, она подняла палочку, в последний раз заглянула в серые глаза Малфоя, в которых не было и тени сомнения, и выпустила оглушающее заклинание.