Часть 4

Очередная показательная выволочка, очередной парад насмешек, очередное унижение в собственном доме. Как долго это будет продолжаться? И закончится ли вообще? Люциус все больше склонялся к мысли, что если и закончится, то вместе с ним. Он уже давно перестал обнадеживать себя фантазиями прекрасного будущего, где он почивает на лаврах в ложе немногочисленных избранных. Волдеморт все чаще и чаще показывал Малфою старшему его место, и было оно отнюдь не на вершине Олимпа. А ведь всего пару лет назад невозможно было даже представить подобного пренебрежительного отношения к главе одной из самых богатых и влиятельных фамилий магического мира. Как же он позволил подобному произойти? И почему сидит сейчас в кабинете, заливая свое отчаяние уже вторым графином Огдена, вместо того, чтобы отстаивать честь в зале общих собраний? Может быть, потому что он трус? Или потому что понимает: Темный Лорд только и ждет повода поскорее избавиться от Люциуса и его семейки, завладев при этом Менором и всеми богатствами Малфоев. Слишком поздно он это осознал, когда дорога назад была ему заказана. Как ни прискорбно это осознавать, но даже его несовершеннолетний сын оказался более умен и прозорлив в вопросе выбора стороны. Наверняка он, конечно, не знал, за чью команду играет Драко, — и не помнит, когда говорил с сыном последний раз, — но некоторые факты, такие как воспоминания маглорожденной  девчонки, таинственные вылазки из дома или картографический хаос в его комнате, наводят на определенные опасные мысли. Благо Волдеморт не столь наблюдателен: ему нет никакого дела до того, что происходит в дальних комнатах менора. Но есть и другие, которые ищут любой повод подставить Малфоев, а заодно и лишний раз выслужиться перед повелителем.  — Все упиваешься жалостью к себе? — а вот и одна из них. Люциус сидел в кресле у камина спиной к двери. Он настолько глубоко погрузился в свои переживания, что даже не заметил, когда в кабинет кто-то вошел. Очень неосторожно с его стороны вот так терять бдительность. Ей ничего не стоит одним взмахом волшебной палочки влезть в его голову, забитую отнюдь не праздными размышлениями. Тогда и шпионить по дому будет не нужно: уже одних сегодняшних мыслей достаточно для смертного приговора всей его семье. — Не помню, чтобы приглашал тебя, Белла, — уставшим тоном, с явными нотками раздражения, ответил Люциус, даже не повернув головы в ее сторону.  — Мне не требуется твое приглашение.  — И все же это пока мой дом.  — Пока, — с неизменной издевкой продолжала выводить из себя хозяина менора Беллатриса. — Слышала тебя опять отправили на скамейку запасных. Знаешь, Темный Лорд не любит бесполезных слуг. Ты становишься обузой, от которой хочется поскорее избавиться. — Это не тебе решать.  — Не мне. Но Его терпение уже на пределе. Ты не подумай, — голос Беллатрисы стал более вкрадчивым, — я не глумиться над тобой пришла, а предупредить. Мы все-таки семья. — Ну конечно, — Люциус даже усмехнулся: забота от свояченицы, оставившей всю свою эмпатию и рассудок в стенах Азкабана, — что может быть нелепее?  — Можешь не верить, — Белла уже стояла совсем рядом, так что Малфой мог наблюдать за ней боковым зрением. — Но если вдруг решишь реабилитироваться, завтра мы идем в рейд по девкам-полукровкам. Лаборатория требует новых подопытных. По тебе особых распоряжений не было, так что можешь проявить инициативу и присоединиться.  — Вы позволите мне увидеть лабораторию? — О нет, дорогой, — Белла противно засмеялась, словно он сказал невероятную глупость. — Доступ туда есть только у самых достойных. Не считая, кретина Гойла, но тут уж ничего не попишешь.  — Что? Гойл в курсе? Как такое возможно?!  Что-то в лице Беллатрисы на мгновение изменилось: в глазах промелькнули испуг и смятение, будто она только осознала, что сболтнула лишнего. Но тут же собралась и быстро замяла тему.  — Случайность. Так что ты подумай. Собираемся в хижине Брайда в восемь вечера. Больше она ничего не сказала. Резко оттолкнулась от стола и поспешила уйти, не утруждая себя прощанием. Люциус проводил ее изумленным взглядом: Белла, сама того не желая, подкинула ему свежей пищи для размышлений. И думал он отнюдь не о грядущем рейде, а о том, что ему нужно было срочно поговорить с сыном.