Часть 3

Сегодня умерла Мелисса.  Еще два месяца назад их было пятеро в палате. Пятеро! Теперь же Гермиона осталась одна. Да и то не надолго: по подсчетам ей осталось дней десять, а по самочувствию — и того меньше. Сара, Лиззи, Сьюин, Мелисса — ни одна из них не протянула дольше двадцати недель после операции. И Гермиона не станет исключением. Закрытые палаты, серые стены, равнодушные лица персонала и зарешеченные окна под потолком, как в магловской тюрьме, — да даже там куда лучше, хотя бы на прогулки заключенных выводят. Здесь же из палаты тебя могут вывести либо в операционную, либо на осмотр, либо вперед ногами на задний двор. Пожиратели между собой называли это место секретной лабораторией. Действительно секретная — в ордене даже не подозревали о ее существовании. И этот факт вынуждал оставить всякую надежду на спасение. Вот к чему приводит глупость и неуклюжесть в экстремальных ситуациях.  Гермиона попала сюда в начале сентября. Одно бездумно сказанное слово — кто же знал, что на имя Волдеморта наложено табу, — секундная паника при виде возникших словно из ниоткуда егерей, нога в капкане из неудачно торчащего корня дерева, падение в миллиметрах от шара-портала — и вот она уже в цепких лапах слуг Темного волшебника с ужасом наблюдает, как двух ее друзей засасывает портальная воронка. Без нее. А потом — голова в мешке, темнота, грубые голоса спорящих друг с другом егерей, железная хватка на плече и сжимающий внутренности вихрь аппарации.  — Как глупо вы попались, мисс Грейнджер. Разве вам не рассказывали, почему Темного Лорда не следует называть по имени? Сначала она услышала голос — очень знакомый голос. Затем с головы слетел мешок и перед ней предстал Люциус Малфой собственной персоной. Гермиона осмотрелась: они находились в совсем небольшом помещении, похожем на заброшенный деревянный дом. Из мебели — только старый обшарпанный стол в углу и пара стульев, на одном из которых сидела она сама. Окна были грубо заколочены досками разного калибра, так что через прорехи между ними пыльными лучами проникал дневной свет. Но основное освещение, хоть и довольно тусклое, исходило от грязной керосиновой лампы на столе. Помимо пленной девушки и Люциуса у входа стояли еще два Пожирателя. Они не участвовали в допросе, но внимательно следили за происходящим.   — Хотя можете не отвечать. На этот вопрос. Но на все последующие я жду максимально исчерпывающих ответов.  — Вы будете меня пытать? — с вызовом посмотрела в глаза Малфою старшему Гермиона.  — Ну что вы? — фальшиво улыбнулся Люциус. — К чему все эти зверства? Мы же не маглы. Зелья и заклинания работают гораздо эффективнее, чем пытки. — Что не мешает Пожирателям мучить и убивать невиновных. — Это уже зависит от личных предпочтений дознавателя. У меня свои методы. К тому же ваша молодая целая шкурка еще может нам пригодиться.  — Для чего? — А об этом вы узнаете позже. Сейчас у нас на повестке другие вопросы, — говорил Люциус, подходя ближе и раскачивая в руке невесть откуда взявшийся флакон с прозрачной жидкостью. — Приступим! Сыворотка правды быстро и безболезненно — если не считать душевные травмы — сделала свое дело. Под ее воздействием Гермиона сдала все явки и пароли, рассказала все, что знала о планах Ордена Феникса, благо в детали операций ее не посвящали и известно ей было не так уж и много. Единственное, что успокаивало девушку, — надежда, что эта информация никак не поможет пожирателям: о ее похищении знали и у Ордена было достаточно времени, чтобы сменить защиту.  — Что ж, это было довольно просто. Даже немного скучно. Кажется, я понимаю, почему некоторые мои единомышленники предпочитают пытки.  Но зельем все не закончилось. Следующий этап — легилименция: Люциус бесцеремонно шарил в ее сознании, отыскивая то, что не удалось выяснить с помощью тщательно продуманных вопросов. Одних воспоминаний он даже не касался, другие рассматривал с особой тщательностью и, не находя ничего важного, шел дальше. Правда кое-что в голове девушки все же привлекло его особое внимание: Люциус увидел своего сына, в тот день, когда на него и Якскли напали орденовцы в доме Грейнджеров. Вот только в ее воспоминаниях все было иначе. Малфой с задумчивым выражением лица покинул сознание Гермионы, но, быстро придя в себя, заключил, что больше она для него интереса не представляет. — Я отведу ее до места, — вдруг отделился от стены один из Пожирателей. — Могу сопроводить, если нужно, — как само собой разумеющееся предложил Люциус, будто статус провожатого ничуть не смущал главу одной из самых влиятельных семей магической Британии.  — Нет. Ты же знаешь, что для этого нужен особый доступ, которого у тебя нет, — грубо и даже с каким-то деланным превосходством ответил незнакомый Пожиратель.  На лице Малфоя в этот момент не отразилось ни единой эмоции, но в глазах можно было уловить вспышку раненого самолюбия. И это заметил каждый в комнате: Гермиона, наблюдавшая за странным взаимодействием магов напротив, поднявший ее Пожиратель, ядовито хмыкнувший после своего высказывания, даже фигура в черном у двери, резко зашаркавшая ногой, будто желая этим звуком разрядить напряженную обстановку. Еще одна аппарация, полчаса пешком по мрачному лесу, проход сквозь невидимую стену, пару километров по закрытой территории — и вот ее передают в руки худощавого молодого человека с зализанной прической в белом халате. Теперь она уже не пленница, а пациент под номером 64. Гермиону подселили в палату к трем девушкам, спустя час провели осмотр и назначили дату операции — через две недели. А на следующий день привели Мелиссу. Ее оперировали почти сразу, так как организм находился в благоприятной фазе и подготовки не требовал. И вот спустя четыре месяца ее не стало, как и остальных трех девочек. Гермионе чудится, что они где-то рядом. сочувственно смотрят и ждут. Ждут, когда она присоединится к ним, чтобы вместе отправиться в другой мир, где нет ни боли, ни страданий, ни войны.  Гермиона чувствует, как с каждым днем становится все слабее: ноги словно вата, в руках тремор, еда вызывает отвращение одним своим видом. За время пребывания в этих проклятых серых стенах она потеряла десять килограммов веса, хотя и до этого не могла похвастаться пышными формами. Девушка таяла на глазах, и никто не в силах был ей помочь. Местные целители понятия не имели, с чем столкнулись, у них были только предположения. Первую смерть они восприняли как случайность, со второй заметили закономерность и забеспокоились. Сьюин исследовали вдоль и поперек, пичкали зельями, экспериментировали с заклинаниями, даже решились на магловское переливание крови. Но все их попытки обмануть смерть оказались бесполезными. То же самое фиаско ждало их и с Мелиссой. На Гермионе же все просто опустили руки, ограничившись обычным наблюдением в ожидании неизбежного. Когда ее выводили на осмотр она слышала перешептывания служащих, из которых смогла сделать кое-какие выводы. Во-первых, в этом странном месте, похожем на больницу и тюрьму одновременно, содержится больше сотни молодых девушек, маглорожденных и полукровок. Во-вторых, такая тотальная смертность — исключительно в ее палате. И, в-третьих, девушки расселены по палатам в соответствии с используемым биоматериалом. А это значит, что на чудесное спасение Гермионе можно не рассчитывать: их команде явно достался биоматериал с гнильцой. Даже если прямо сейчас сюда ворвется целый отряд авроров во главе с Гарри Поттером, для нее уже все кончено.