Глава 3. Эксперименты

Лаборатория погружалась в искусственный холод: белые стены, бесшумные механизмы, ровное свечение ламп, не дающее ни тени, ни уюта. Время здесь текло иначе: нельзя было сказать, утро сейчас или ночь.  Настороженные взгляды сотрудников, которым всё меньше нравилась сама идея удерживать зараженного, напрягали. Джон сидел перед монитором, склонившись вперёд, локти на столе, пальцы сомкнуты в замок. Экран показывал изолированную комнату, пустую, кроме кровати, металлического стола и камеры в углу. Посреди комнаты, на голом полу, неподвижно сидел Ло. Он был босой, в тонкой больничной рубашке, с опущенной головой. Джон просматривал запись за последние три часа. Ни одного движения. Но он знал: это затишье перед бурей. Ло не спал. Он смотрел в точку на стене, но его взгляд был осмысленным. Джон несколько раз замечал: когда кто-то входил в камеру, он чуть поворачивал голову. Не сразу, а будто нехотя, но всё же реагировал. Значит, воспринимал окружение, анализировал. Симптомы оставались непредсказуемыми. Иногда Ло вёл себя почти нормально: говорил немного, но осмысленно, отвечал на вопросы, иногда даже задавал свои. В такие моменты он походил на обычного человека — если не считать цепей, которыми его пристёгивали во время разговоров. В другие моменты всё менялось. Его бросало в звериное безумие. Он внезапно поднимался, молча подходил к стене и бил по ней кулаком. Потом ещё раз. И ещё. Без слов, без эмоций — будто проверяя, выдержит ли стена. В пиковые моменты он терял контроль полностью. Кидался на стены, бил кулаками по бронированному стеклу, рычал, царапая ногтями пол. Несколько раз он пытался укусить сотрудников, когда те входили в камеру. К счастью, наручники удерживали его, но… Джон смотрел на экран. Он записывал частоту этих приступов, надеясь выявить закономерность. Пока что безрезультатно. За спиной раздался голос: — Что-то новенькое? Джон не обернулся. Он знал этот голос. Солус. Один из коллег. Возможно, единственный, кто всё ещё пытался его переубедить. Тихий, усталый вздох. — Он остаётся в сознании дольше, чем ожидалось, — ответил Джон, не отрываясь от экрана. — Если бы он не понимал, что с ним происходит, он бы не сдерживался. Он отмотал запись назад и замедлил кадры. На экране Лололошка выглядел уставшим. Опущенные плечи, тёмные круги под глазами. В какой-то момент он провёл языком по губам — сухим, потрескавшимся. Он редко пил, редко ел, но никто не заставлял его. Он не был обычным пациентом. Солус смотрел на экран так же внимательно, как и Джон. — Он не хочет быть подопытным, — сказал он после долгой паузы. — Ты это видишь? Джон сжал челюсти. Он это видел. Но выбора у него не было.

***

Изолятор встретил Джона привычным холодом. Здесь было стерильно: гладкие белые стены, серый пол, запах металла и антисептика. Всё лишнее убиралось, всё опасное — контролировалось. В центре комнаты, на жёсткой койке, сидел Ло. Он выглядел так же, как и на камерах: уставший, напряжённый, но неподвижный. Запястья свободны, но в стене были крепления для наручников, если вдруг потребуется. Пока не потребовалось. Джон вошёл внутрь, дверь с шипением закрылась за его спиной. В руке он держал шприц. Ло даже не взглянул на него сразу. Лишь когда шаги приблизились, он поднял голову и посмотрел исподлобья. — Ты снова собираешься колоть мне что-то? — хрипло спросил он. Голос был низкий, немного осипший. Джон знал почему: Ло почти не разговаривал в последнее время. Он подошёл ближе, останавливаясь в полутора метрах. — Это экспериментальный состав, — спокойно ответил он. — Он может снизить агрессию. Ло усмехнулся. Медленно, безрадостно. — Как удобно, — тихо протянул он. — Чтобы я стал послушной собакой? Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Нет, — сказал Джон. Он говорил ровно, будто объясняя что-то очевидное. — Это для твоего же блага. Ло чуть склонил голову набок, разглядывая его. — Хватит прикидываться, что ты заботишься обо мне, — голос его остался таким же тихим, но в нём чувствовалась злость. — Я не идиот. Джон не ответил. Просто подошёл ближе, опустил шприц к его руке. Ло дёрнулся, но не сопротивлялся. Лишь мышцы напряглись под кожей. Игла вошла легко. Ло не сводил с него взгляда, пока препарат проникал в кровь.

***

Препарат не подействовал сразу. Прошёл час. Потом ещё один. Лололошка не терял сознание, не бросался на стены, не дрожал в приступах агрессии. Он просто сидел в своей камере, устремив взгляд куда-то в сторону. Джон наблюдал за ним через бронированное стекло. Он сидел в тёмной комнате наблюдения, положив блокнот на стол рядом с клавиатурой. В мониторы били холодные блики, мигая статистикой. Пульс, давление, уровень кортизола — всё это медленно стабилизировалось. — Интересно, — пробормотал он, наклоняясь ближе к экрану. На записи Ло выглядел… не таким, каким его привыкли видеть. Не зверем, не существом, потерявшим контроль. Просто человеком. Будто почувствовав его взгляд, Ло вдруг повернулся к стеклу. Джон не отпрянул, но поймал себя на том, что задержал дыхание. Ло встал, медленно подошёл ближе. Его отражение дрогнуло в мерцающем свете ламп. — Какого чёрта ты смотришь на меня, как на подопытного кролика в клетке? — спросил он. Голос был ровный, но в нём чувствовалось напряжение. Джон, всё ещё держа руку на клавиатуре, ответил: — А кем ты себя видишь? Ло не ответил. Он просто смотрел на него сквозь стекло. Джон взял ручку и сделал пометку в блокноте: «Самосознание остаётся стабильным, несмотря на болезнь». Но как долго?

***

На следующий день всё пошло наперекосяк. Ло снова потерял контроль. Джон заметил это ещё до того, как вошёл в изолятор. Камеры показывали, как тот метался по комнате, сжимая руки в кулаки, оставляя царапины на металлическом полу. Его дыхание сбивалось, а мышцы сокращались в болезненных судорогах. Но хуже всего были его глаза. Они снова налились этим хищным, чужим огнём. Джон вошёл осторожно, держа руки на виду. Ло дёрнулся, как только его увидел. Грудь ходила ходуном, волосы растрепались, кожа на пальцах была рассечена — следы от собственных когтей. Он поднял взгляд, тяжёлый, настороженный. — Это… чертовски больно, — выдавил он, стиснув зубы. Голос его дрожал. Джон остановился на безопасном расстоянии. — Что именно? Ло зло рассмеялся, но этот смех напоминал предсмертный хрип. — Быть собой, — сказал он. Он вскинул голову, и в следующее мгновение на его лице не осталось ничего человеческого. Рывок — и цепи с лязгом натянулись, удерживая его. Джон вздрогнул, рефлекторно отступая. Ло пытался дотянуться до него. Вены на руках вздулись, мышцы дрожали, зубы скрежетали от напряжения. Но цепи не давали ему шагнуть дальше. На секунду Джону показалось, что Ло оторвёт их с мясом. — Видишь? — прохрипел Ло, всё ещё натягивая цепи. — Я не выбирал это. Джон сжал кулаки. — Но ты борешься. Ло замер. Он тяжело дышал, взгляд блуждал, словно не до конца понимая, где он и что происходит. — Пока могу, — выдавил он, наконец. Снаружи, за стеклом, Солус и ещё несколько учёных переглянулись. Они смотрели молча, но выражения их лиц говорили сами за себя. — Это не приведёт нас к лекарству, — тихо сказал кто-то. Джон резко обернулся. — Тогда что ты предлагаешь? — раздражённо бросил он. Солус медленно покачал головой: — Не знаю. Он сделал шаг ближе к стеклу, задумчиво разглядывая зараженного, который снова опустил голову, переводя дыхание. — Но если он действительно осознаёт себя, возможно, мы делаем что-то не так.

***

Сомнения начали зарождаться среди учёных. Некоторые всё чаще переглядывались, кто-то откровенно сомневался в правильности их методов. Но Джон не мог позволить себе остановиться. Потому что, несмотря на страх, несмотря на всё, что говорили цифры и отчёты, он видел в Ло не просто заражённого. Он видел человека.