Глава 17. Последствия

Дождь шёл с самого утра. Мелкий, затяжной, он покрывал город тонкой пеленой воды, превращая дороги в зеркальную гладь. Капли стекали по стёклам, собираясь в тонкие извилистые линии, дрожали на ветвях, на фонарях, на перилах автобусных остановок. Вода наполняла воздух, делая его прохладным и свежим, и дом наполнялся этим влажным запахом — запахом земли, асфальта и дождя. Небо было серым, будто накрытым плотной тканью, и только редкие просветы намекали, что где-то за облаками всё ещё есть солнце. Ветер лениво раскачивал голые ветви деревьев, срывая с них капли, заставляя их падать на землю тяжёлыми, отрывистыми ударами. Дорога под окном блестела мокрым асфальтом. Машины проезжали неторопливо, разрезая колёсами лужи. Вдалеке, на углу, кто-то торопливо перебегал улицу, кутаясь в тонкий плащ. Другой человек стоял под козырьком здания, видимо, не решаясь выйти под дождь. Ранняя весна. Время, когда ещё холодно, но уже не так морозно. Когда снег исчезает с улиц, оставляя после себя только грязь и талые ручьи. Когда воздух кажется особенно лёгким и чистым, потому что его промывает дождь. Этот запах… Джон помнил его с детства. Запах мокрой земли, мокрого камня, дождевой воды. В нём было что-то странное, непостоянное. Он мог быть терпким, тяжёлым, а мог — лёгким, свежим, напоминая о чём-то далёком, почти забытом. Дождь звучал тихо, не превращаясь в ливень, не заглушая других звуков. Он просто был. Шум улицы проникал в дом через приоткрытую форточку: гул машин, редкие шаги, приглушённые голоса прохожих. На подоконнике, прислонившись плечом к стеклу, сидел Ло. Он не двигался, только наблюдал за жизнью за окном. Кто-то спешил под дождём, прижимая к груди сумку, кто-то, наоборот, не торопился, лениво шагая по лужам. Группа школьников переходила дорогу — они громко смеялись, обсуждали что-то, и один из них вдруг посмотрел на окно. Его взгляд на мгновение задержался на Ло. Ло смотрел в ответ. Мальчишка замер, затем поспешно отвёл глаза и ускорил шаг, догоняя друзей. Он не знал, кто перед ним. Не знал, что Ло заражён. Просто что-то в его взгляде заставило его уйти быстрее.

***

В доме было тихо. Не та уютная тишина, что бывает ранним утром, когда весь мир ещё спит, и не та напряжённая, которая нависает перед ссорой. Это была другая тишина. Пустая. Ло сидел на подоконнике, прислонившись плечом к стеклу, и смотрел на улицу. Дождь всё ещё шёл, мелкий, но упрямый. Капли стекали по стеклу, сбегая вниз, оставляя за собой тонкие влажные дорожки. Он глубоко вздохнул. Воздух в комнате был пропитан свежестью, что приносил дождь. Прохладный, чистый, с запахом мокрой земли и асфальта. Было спокойно. Тихо. Было бы неплохо просто выйти на улицу. Даже под дождь. Пройтись без цели, не думая о том, что будет дальше. Почувствовать, как прохладные капли падают на лицо, смывая напряжение, которое не отпускало его с того самого момента… Ло прикрыл глаза. Но он не мог. Он знал, что за пределами этой квартиры — другой мир. Мир, в котором ему не место. Знал, что люди, которых он сейчас видел за окном, — живут своей жизнью. Они торопятся, возвращаются домой, спешат к семье, друзьям. Они не думают о нём. Даже тот мальчишка, что случайно встретился с ним взглядом, наверняка уже забыл этот момент. А он… Он не мог забыть. Не мог не думать. Ло скользнул взглядом по мокрой улице. Вода блестела на асфальте, отражая редкие огни. Прохожие спешили домой, кутаясь в куртки, натягивая капюшоны. Он снова вздохнул и отвернулся. Тишина всё ещё наполняла дом, становясь с каждой секундой всё тяжелее.

***

Джон сидел за столом, уткнувшись в бумаги. Они лежали перед ним неровной стопкой — какие-то листы с записями, какие-то с распечатанными результатами, а какие-то пустые, ожидающие новых мыслей. Но мысли не приходили. Он молчал. С момента их спора прошло уже два дня. Джон пытался заговорить с Ло — безрезультатно. Тот просто… игнорировал его. Не отвечал, не смотрел в его сторону, не выказывал ни злости, ни обиды. Только безразличие. Джон поднял взгляд. Ло сидел на подоконнике, вытянув ноги и обхватив себя за колени. Он смотрел в окно, но не так, как раньше, когда с любопытством наблюдал за окружающим миром. Сейчас в его взгляде не было интереса. За стеклом всё так же моросил дождь. Вода собиралась в тонкие ручейки, стекая вниз. Ветер едва заметно колыхал верхушки деревьев, раскачивал дорожные знаки. Джон провёл рукой по лицу, откидываясь на спинку стула. Сейчас Ло напоминал ему… Нет. Даже в лаборатории он был другим. Тогда он хотя бы реагировал. Иногда раздражался — зло отводил взгляд, сжимал кулаки, срывался на короткие, резкие фразы. Иногда пытался сопротивляться — не столько физически, сколько просто назло делал всё по-своему. Иногда с тревогой прислушивался к голосам за дверью, замирал, когда слышал шаги в коридоре. А сейчас — ничего. Ни раздражения, ни злости, ни даже этой отчаянной настороженности. Будто он больше не пытался бороться. Джон смотрел на него и ловил себя на мысли, что впервые за всё это время не может понять, о чём тот думает. Раньше эмоции хотя бы мелькали на лице — короткие, еле заметные, но они были. Сейчас Ло был словно закрытая книга, страницы которой внезапно лишились содержания. Как будто что-то внутри него сломалось. Ло чуть пошевелился, вытянул руку и открыл окно шире. Ветер тут же пробрался в комнату, пронёсся по её пространству, коснулся бумаг на столе и мягко всколыхнул волосы голубоглазого. Джон сжал губы, глядя на него. — Ты ведь понимаешь, что если будешь просто сидеть и игнорировать всё, то проблема сама не решится? Ло не отреагировал. Джон чувствовал, как нарастает раздражение. Бесполезные разговоры, попытки достучаться, глухая стена молчания — всё это изматывало. Но больше всего его злило не это. Злило то, что Ло просто… сдавался. Джон провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул. — Я не собираюсь заставлять тебя говорить, если ты не хочешь. Но мне нужно знать, что ты вообще… — он запнулся, подбирая слово, — здесь. Молчание. Джон уже собирался вернуться к своим бумагам, когда услышал тихий, безразличный голос: — Понимаю. Односложный ответ. Но хоть что-то.

***

День тянулся медленно. Дождь всё ещё не прекращался, барабанил по крыше, стекая по стеклу прозрачными струями. Небо оставалось таким же серым, как и в предыдущие дни, а воздух наполнялся свежестью дождя и влажной землёй, пропитанной весенним пробуждением. Ло сидел в той же позе — на подоконнике, чуть подтянув колени к груди. Он почти не шевелился. Джон наблюдал за ним. С момента их разговора Ло изменился. Не злился, не пытался что-то доказывать, не задавал вопросов — ничего. Будто просто выпал из этой реальности, застрял где-то в своих мыслях, которых Джон не мог услышать. Когда Джон в очередной раз оставил ему еду на столе, Ло даже не посмотрел в его сторону. Он не говорил, что не голоден. Не говорил, что не хочет. Просто игнорировал. Он не отмахивался от еды, как раньше, не оправдывался, не строил из себя независимого и сильного. Он просто сидел, словно сам факт еды не имел значения. Он не отказывался, но и не принимал её. Просто сидел, будто его тело было здесь, а душа где-то далеко, в другом месте, где не было ни Джона, ни еды, ни этого мира. В его глазах не было ни привычной настороженности, ни решимости — только туман, который всё сильнее покрывал его сознание. Он больше не пытался скрыть свою усталость или сопротивление. Он не сопротивлялся вообще. Просто стал частью комнаты, частью тишины. Джон надеялся, что это не на долго. Он надеялся, что вскоре Ло снова вернётся к себе, к тому привычному виду, который был до всего этого. Ло, с его молчаливыми размышлениями, но не потерявший интерес к окружающему миру. Ло, который когда-то мог хотя бы выслушать, даже если не отвечал. Джон был уверен, что если он подождёт, если не будет давить, всё вернётся на круги своя. Но в глубине души он боялся, что его надежды — просто иллюзии. Конечно, позже Джон замечал, что еда исчезала. Ло ел, но только когда был уверен, что за ним не наблюдают. Он осторожно поднимал ложку или чашку, словно проверяя, не будет ли это замечено. Но это было так мало — несколько ложек, пара укусов, и всё. Джон порой удивлялся, как вообще это могло насытить. Он уже не знал, что думать: возможно, Ло просто не чувствовал голода, а может, это был его способ скрыться. Это не было похоже на осознанный отказ. Скорее, он просто забывал, что нужно есть. Забывал, что нужно хоть как-то заботиться о себе. Еда стояла на столе, а он сидел, не глядя на неё, как будто её не существовало. Иногда Джон замечал, как Ло, поглощённый своими мыслями, терял счёт времени, и только когда пища уже почти остывала, он начинал думать, что, возможно, стоило хотя бы немного поесть. Но все эти моменты были механическими, как будто привычка оставалась где-то в глубине, но силы для её воплощения уходили. Джон пытался подстроиться, подбирать моменты, оставлять еду ближе или дальше, пробовать разные варианты, но результат оставался одинаковым. Ло был где-то далеко. Он не замечал, как день сменяется вечером. Как дождь прекращается, а потом снова начинается. Всё вокруг продолжало жить своим чередом, но для Ло времени не существовало. Он сидел, смотрел в окно, и казалось, что его мысли где-то далеко, за пределами этой комнаты, за пределами того, что происходило с ним и вокруг. Тихий, неприметный, как будто растворяясь в сером свете дождливых дней, он не чувствовал, что пропускает что-то важное. Он не читал новости. Не задавал вопросы. Не искал ответов. Это даже сложно было назвать жизнью. Просто существовал, будто бы оставался вне времени, вне всего, что происходило вокруг. В его мире не было ни начала, ни конца. Только пустота, которой он заполнил свои дни, едва ли осознавая, что так больше нельзя. И это беспокоило Джона сильнее, чем он хотел себе признаться.

***

Джон сидел за столом, задумчиво барабаня пальцами по дереву. Листы с записями были разбросаны перед ним, но его взгляд и мысли снова и снова уводили его к Ло. Что-то изменилось. Даже в лаборатории Ло не казался таким… пустым. Тогда хотя бы были эмоции — пусть подавленные, но они были. Он злился, пытался сопротивляться, искал свои ответы, не соглашался на все. С каждым своим действием он показывал, что не сдаётся, что хотя бы внутренне ещё борется. А теперь? Теперь он просто сидел у окна, смотря в никуда, как будто весь мир за стеклом был для него слишком далёким, чтобы что-либо из него требовало внимания. Джон снова перевёл взгляд на него. Ло выглядел бледно. Даже бледнее, чем обычно. Тусклый свет из-за дождевых туч подчеркивал его усталость. Он был здесь, но в то же время — где-то далеко. Как будто угасал. Перемирие между ними рухнуло. Это было очевидно. Джон закрыл глаза и потер переносицу. «Я действительно ему не соврал?» Он сказал правду. Лекарство работало. Оно замедляло болезнь. Но Ло… Ло не был таким, как другие заражённые. Он не поддавался обычным паттернам болезни, его реакции были непредсказуемыми. Джон не мог точно понять, что с ним происходит. Может, он ошибался, когда говорил, что всё будет в порядке? Может, был какой-то аспект болезни, который он не учёл? Ведь Ло продолжал изменяться, но не так, как все остальные. Это заставляло Джона сомневаться в правильности своих решений, в том, что он действительно мог помочь Ло, как он это думал раньше. Болезнь развивалась в нём быстрее. И в то же время не до конца захватывала его разум, как остальных. Может, у него всё же был хоть какой-то иммунитет? Или наоборот — он был слишком уязвим? Джон не знал. Единственное, что он знал наверняка — болезнь не отступала. Даже с лекарством. — Прими, — Джон протянул Ло очередную дозу препарата. Ло медленно поднял взгляд и остановился на таблетке, будто что-то пытался вспомнить. Потом перевёл взгляд на Джона, но не сказал ни слова. Он как будто только что осознал, что прошло время, но это не имело значения. — Я же уже… — Прошлая доза была вчера, — коротко поправил его Джон. Ло ненадолго замолчал, его лицо оставалось бесстрастным. Он не сразу понял, как будто не осознавал, что между дозами прошли почти целые сутки. — Какая разница? — его голос звучал равнодушно, почти устало, как будто сам вопрос утратил всякий смысл. Джон стиснул зубы, пытаясь не дать волю раздражению. — Если не будешь принимать, состояние ухудшится быстрее, — ответил он, стараясь оставаться спокойным. Ло лишь вздохнул, не встречаясь с его взглядом, и молча принял таблетку, запив её водой, как будто это было просто механическим действием. Без эмоций. Без огня, который ещё недавно, пару дней назад, был в нём. Он делал это, потому что так нужно, потому что таблетка замедляла болезнь, но всё чаще Джон замечал, что сам Ло уже не был уверен, стоит ли продолжать. Болезнь медленно, но неумолимо забирала всё. Во взгляде Лололошки не было ни согласия, ни надежды. Он не верил, что это поможет. И, возможно, он был прав. Джон замер на мгновение, ощущая, как тяжело стало дышать. Он старался не показывать, насколько его это беспокоит, но внутри что-то всё же шевелилось. Неужели Ло уже настолько потерял веру в лечение? Или это было не просто усталость от болезни, а… отчаяние? Джон знал, что он не мог дать точного ответа. Лекарства были временными, и с каждым днём они становились всё менее эффективными. Это не было решением, и он знал это. Но что ещё оставалось делать? Как сказать Ло, что впереди больше ничего, кроме тех же процедур и надежд на что-то несуществующее? Ло молчал. Время продолжало тянуться.

***

Солус наблюдал за Джоном из-за стола, подперев подбородок рукой. — Ты выглядишь так, будто взвалил на себя слишком тяжёлый груз, — наконец сказал он, прищурившись. Джон отвлёкся от бумаг и бросил на него короткий взгляд. — Просто устал. Солус хмыкнул, но не стал давить. — Понимаю. Работа не даёт расслабиться. Особенно после таких успехов. Джон промолчал. Успехи… Да, лекарство работало. Но не для всех. Те, у кого болезнь была в ранней стадии, действительно выздоравливали. Государство уже начало разрабатывать план лечения и реабилитации. Остальных… Остальных попросту изолировали. — Ты сам-то как оцениваешь результат? — продолжил Солус. — Он ожидаемый, — ответил Джон нейтральным тоном. — Лекарство даёт нужный эффект, но… Он не договорил. Солус кивнул, словно понимая, что Джон не хочет продолжать. — Ладно, иди, — махнул он рукой. — Уверен, у тебя ещё куча дел. Джон не стал спорить и вышел из кабинета, направляясь к своему рабочему месту. В лаборатории было оживлённо. Сотрудники обсуждали результаты, кто-то проворачивал анализы, кто-то сверял отчёты. А потом его заметили. — Доктор Харрис! К нему тут же направилась Молли — новенькая ассистентка, блондинка с сияющими глазами. — У вас потрясающий результат, — начала она, стараясь выглядеть профессионально, но азарт выдавал её с головой. — Это работа всей лаборатории, — коротко ответил Джон, не отрываясь от документов, его голос был уставшим и сухим. Молли, тем не менее, не отставала, делая попытки начать разговор. — Но ведь вы вывели формулу! И мне нужно уточнить детали по последнему отчёту— — Проверь данные повторно, а потом подготовь сравнительный анализ, — спокойно перебил её Джон, вручая папку. — Конечно! — Молли тут же встрепенулась, прижимая папку к груди. — Я всё сделаю! И, развернувшись, поспешила исполнять поручение. Джон лишь выдохнул, скрываясь в своём кабинете. Он устало опустился на стул и откинулся назад, как будто его тело уже не могло больше держать все эти мысли, этот груз. Лекарство… Подавители… Да, возможно, работа шла вперёд, но были ли они вообще близки к тому, что нужно? Даже если они найдут решение, времени может не хватить. И что будет с Ло, если они опоздают? Джон стиснул зубы, решив не думать об этом. Он развернул отчёты и начал читать, не в силах остановиться. Работать. Нужно работать. Иначе у них не останется шансов.

***

Джон тихо закрыл дверь, стряхивая капли дождя с пальто. В доме было прохладно и… всё так же тихо. Ло сидел на подоконнике, неподвижный, словно и не вставал с места весь день. Вчера было то же самое. Только тогда он лежал на диване, глядя в потолок. Джон быстро окинул комнату взглядом. Тарелка с едой, которую он оставил утром, почти не тронута. Он уже привык к этому, но каждый раз ощущение пустоты внутри усиливалось. — Ты так ничего и не съел, — заметил он, опуская пальто на спинку стула и приближаясь к Ло. Ло не отреагировал. Он продолжал смотреть в окно, не обращая внимания на Джона, словно тот был чем-то фоном в его мире. Джон вздохнул, пытаясь скрыть разочарование. Он сжал губы, прежде чем заговорить снова: — Ты понимаешь, что бездействие ничего не изменит? Ни для тебя, ни для других заражённых. Ло молчал, его взгляд не сходил с внешнего мира, где дождь продолжал барабанить по стеклам. — Если ты не будешь заботиться о своём здоровье, весь этот побег… весь этот поиск лекарства просто потеряет смысл, — добавил Джон, пытаясь донести до него важность. Он стоял рядом, чувствуя, как растёт напряжение, но Ло даже не пошевелился. Его молчание казалось ещё более отчуждённым, чем раньше. Как будто Джон говорил не с ним, а с пустотой. Джон глубоко вздохнул и опустил взгляд, не зная, что ещё сказать, чтобы прорвать эту стену молчания. Только когда он уже собирался сделать ещё одну попытку, Ло заговорил сам. — Ты бы мне сказал, если бы существовало лекарство, способное вылечить и меня? Голос Ло прозвучал ровно, но в этой ровности чувствовалась острота. Не угроза, не злость — что-то хуже. Пустота, в которой скрывались вопросы, на которые Джон не мог найти ответ. Джон открыл рот, но слова не вышли. Он почувствовал, как холодный пот выступает на лбу, как будто всё в нём замерло. Ответ висел в воздухе, но он не мог произнести его. Молчит, потому что не может и не хочет отвечать. Он снова взглянул на Ло, пытаясь понять, что тот ждёт. Но Ло был так же отстранён, как всегда, и это молчание лишь давило на Джона, заставляя его чувствовать себя ещё более потерянным. Он хотел сказать «Да, конечно, сказал бы». Это был правильный ответ. Честный. Единственно верный. Но почему-то он замешкался. Что-то внутри не давало ему произнести это сразу. А что, если лекарство появится, но будет уже поздно? А если появятся условия, при которых он не сможет просто взять и сказать Ло? А если… если Ло уйдёт? Мысль пронеслась в голове прежде, чем он успел её осознать. Прежде, чем успел задать себе вопрос, почему она вообще возникла. Ло не дожидался ответа. Он видел эту паузу. И для него её было достаточно. Он отвернулся, снова глядя в окно, как если бы мир за стеклом был единственным, что имело значение. — Ясно. Его голос был тихим, но в нём не было отчаяния, только холодная усталость. Он уже всё понял. Больше не было нужды в словах. Всё, что он хотел услышать, было сказано в молчании.

***

Джон смотрел на Ло, но тот больше не смотрел на него. За окном моросил дождь. Ветер шевелил деревья, редкие прохожие спешили по улице, прячась под зонтами. Капли стекали по стеклу, преломляя свет фонарей в вечерних сумерках. Лололошка сидел на подоконнике, не двигаясь. Его отражение в стекле было размытым, как и всё, что творилось у него в голове. Джон чувствовал, как между ними растёт безмолвная пропасть. Он сделал шаг навстречу, но не знал, сможет ли её пересечь. Ло молчал. Он не злился, не показывал обиды. Но и не доверял. А без доверия — что дальше? Джон понимал: если он ничего не изменит, Лололошка окончательно закроется от него. А Ло в это время думал о другом. О том, что небо пасмурное, и эта бесконечная серая пустота на фоне дождя казалась ему таким же отражением его собственных мыслей. О том, как капли на стекле сплетаются в хаотичные узоры, которые никогда не сливаются в нечто завершённое, как его собственные попытки понять, что происходит с ним и вокруг. О том, как давно он не чувствовал, что сам контролирует свою жизнь. Как давно ему не приходилось решать, куда идти и что делать, а не просто подчиняться обстоятельствам, которые уже были предрешены. О том, что, возможно, зря поверил Джону. Не потому что он обманул, а потому что слишком много ожидал. Может, это было его ошибкой — надеяться на что-то, чего не было. О том, что ответ так и не прозвучал. И, возможно, никогда не прозвучит. Потому что, как бы Джон ни пытался, ответ всё равно был не тот.