Глава 16. Скрытые ответы

Джон устало открыл дверь. Ключ провернулся в замке с привычным щелчком, но вместо ожидаемой тишины его встретило странное ощущение… Что-то было не так. Обычно, возвращаясь, он слышал телевизор или тихие шаги за стеной. Иногда Ло спал, иногда просто сидел, бездумно уставившись в экран. Но сейчас — ни звука. Только напряжённый, давящий воздух. Джон осторожно шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь. Квартира выглядела так же, как всегда, но что-то было не так. Чутье подсказывало: в комнате не пусто. — Ло? Тишина. Неправильная. Джон нахмурился, сделал ещё шаг и вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Шорох. Движение. Он резко обернулся — и в этот миг сердце сжалось от тревоги. Ло стоял в тени, неподвижный, напряжённый, словно хищник перед прыжком. Его дыхание было прерывистым, взгляд цеплялся за Джона с нечитаемым выражением. Слишком пристальный, слишком тяжёлый. Чувство тревоги всколыхнулось внутри, будто окатило холодной волной. Неужели…? Но прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, что-то тяжёлое сбило его с ног. Мир перевернулся. Резкий удар в грудь. Пол врезался в спину, выбивая воздух из лёгких. В глазах мелькнули чёрные пятна. Джон моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Он не сразу понял, что произошло. Один момент — и он уже на полу. Тело протестует против резкого падения, лёгкие судорожно ищут воздух. Голова гудит, сердце стучит так быстро, словно вот-вот выскочит из груди. На нём — Лололошка. Его пальцы сомкнулись на вороте куртки, прижимая к полу.  Тёмные, холодные глаза смотрят на Джона. Но не пустые. Нет. В них есть осознание. Джон инстинктивно напрягся. В голове вспыхнуло одно-единственное слово: приступ. Но Ло не двигался. Он просто держал его, вцепившись в воротник рубашки так сильно, что ткань болезненно врезалась в кожу. Едва заметная дрожь в пальцах. Напряжённые мышцы шеи. Сбитое дыхание, срывающееся на короткие, прерывистые вдохи. Джон видел всё это. Но в этот раз что-то было иначе. Не пустота. Не потерянность. Ло смотрел на него с сосредоточенностью. С холодной решимостью. — Если ты нашёл лекарство, то почему я его не получил? Голос ровный. Ни рычания, ни сиплого дыхания, ни искажённых слов, которые иногда прорывались в другие разы. Джон моргнул. Слова не сразу уложились в голове. — О чём ты? Ло дёрнул его ближе, вынуждая смотреть прямо в глаза. — Не притворяйся, — голос всё такой же тихий, но твёрдый. В нём не было ни злости, ни истерики, только сталь, спокойствие, непреклонность. — По телевизору сказали, что у тебя уже есть вакцина. Ты сделал её ещё несколько дней назад. Несколько дней назад… Джон замер. Вот значит как. Тупая тяжесть медленно поднялась из груди. Он сам подтолкнул Ло к этому. Оставил его одного. Не сказал. Думал, что может просто… отсрочить. Он сглотнул, отвёл взгляд, пытаясь собрать мысли воедино. — Я не… — воздух вдруг стал липким, тяжёлым. Джон заставил себя вдохнуть и выдохнуть. — Оно тебе не поможет. Ло напряг пальцы, и Джон почувствовал, как рубашка больно врезалась в плечи. — Почему? Джон посмотрел на него. Медленно. Взгляд Лололошки не был звериным. Не был сломленным. Не был чужим. Перед ним был не тот Ло, которого он забрал из лаборатории. Раньше Ло будто балансировал на грани. Он осознавал себя, но его мысли были разрозненными, как будто он держался за свою личность из последних сил. В его поведении больше чувствовалось инстинктивное — когда он замирал, словно зверь, услышавший подозрительный звук, или когда его реакция на опасность была слишком резкой, непродуманной. Но сейчас… Сейчас Ло думал. Он не просто задавал вопросы — он искал ответы. Не просто реагировал на происходящее — он делал выводы. И главное: он сам пошёл на этот разговор, сам спровоцировал конфликт, вместо того чтобы ждать, пока что-то заставит его сорваться. Джон внезапно понял, что это даже страшнее, чем если бы у Ло был обычный приступ. — Потому что твоя болезнь зашла слишком далеко. Тишина. Ло не двигался. Не ослаблял хватку, но и не усиливал. Он смотрел на Джона, будто пытался увидеть то, чего нет. — Значит, ты просто решил мне не говорить? Джон тихо выдохнул. Он знал, как это выглядело. Знал, что со стороны это могло показаться ложью. — Я не хотел сделать хуже, — сказал Джон, избегая взгляда Ло. Он не хотел оправдываться, не хотел говорить больше, чем нужно. Слова, которые он хотел сказать, в тот момент не могли бы выразить всего его беспокойства. Он замолчал, чувствуя, как в груди что-то сжимается от этого неловкого молчания. Потом, как бы невольно, добавил: — Это лекарство работает на ранних стадиях болезни, но у тебя ситуация другая. Болезнь у тебя развилась быстрее, чем у других. Я не могу точно сказать, как оно подействует на тебя. И если оно не поможет, оно может даже усугубить ситуацию. Он сделал паузу, пытаясь найти подходящие слова, но не находя их. — Людей с такой формой болезни, как у тебя, очень трудно найти. Я не могу провести больше экспериментов, пока не буду уверен. Ло медленно моргнул. Взгляд стал ещё тяжелее. Джон чувствовал, как напряжение в его теле меняется. Безудержная агрессия уходила, но не исчезала полностью. Она превращалась в подозрение. В сомнение. Но не в доверие. Молчание висело в воздухе, густое, давящее. Джон чувствовал, как напряжены мышцы Ло. Тот не нападал, но и не отступал. Взгляд — пронзительный, изучающий, будто он всё ещё искал признаки лжи. — Ты мне врёшь. Джон не отвёл глаз. — Не вру, — тихо ответил он. — Тогда докажи. Джон медленно выдохнул. — Если бы я хотел тебя обмануть, я бы не рисковал собой, забирая тебя из лаборатории. Ло не ответил. Джон смотрел на него и ждал. Он не стал оправдываться, не стал уговаривать. Просто сказал, как есть. Ло знал, что это правда. Но легче от этого не становилось. Он не доверял словам. Не сейчас. Не после того, как узнал, что вакцина была создана раньше, чем Джон ему сказал. Джон почувствовал, как что-то холодное сдавило внутри. Он понимал, что Ло не может просто поверить. Что сейчас любое его слово воспринимается под углом: ложь или полуправда? И это было худшее. Не ярость Ло. Не агрессия. А сомнение. Ло смотрел на него ещё мгновение — пристально, слишком внимательно. Потом его пальцы сжались сильнее, словно в последний раз проверяя, насколько он может доверять этим словам. И разжались. Резко, почти отрывисто он встал, отвернувшись. Дыхание сбивалось — не так, как в приступе, но по-другому, нервно, прерывисто. Джон медленно сел, потирая шею. Лололошка отвернулся. Джон видел, как его плечи чуть дёрнулись, как пальцы сжались в кулак, а затем разжались. Он не был удовлетворён этим разговором. В каждом его движении ощущалось напряжение, сдержанная агрессия, которая не находила выхода. Но Ло не стал продолжать. Джон не отводил взгляда. — Если бы я хотел тебе навредить, разве я бы стал приводить тебя сюда? Тишина. Ло не ответил, даже не пошевелился. Джон ждал, но ответ так и не прозвучал. И от этого становилось только хуже. Ло знал, что Джон спас его. Знал, что без учёного у него возможно не было бы шанса. Но всё же… Что-то в этой истории не складывалось. Ло не мог избавиться от чувства, что ему что-то недоговаривают. В голове продолжали роиться вопросы. Скрывает ли Джон что-то? Почему лекарство не было испытано на нём? Почему он до сих пор чувствует, что что-то не так? Он почувствовал, как тяжело ему даются эти мысли. Слова Джона звучат как правда, но всё равно остаётся странное ощущение, что что-то упущено, что-то скрыто. Но что именно? Почему ничего не ясно? Ответы ускользали, как песок сквозь пальцы, и оставляли после себя лишь ощущение тревоги.