Глава 26. Всё по плану

Верхние этажи лаборатории редко видят кровь. Здесь нет цепей, нет звукоизоляционных дверей, за которыми что-то ломается и дышит. Всё стерильно, безупречно. Белые стены, ровные полосы света над головой. Чистота — почти агрессивная. Воздух — будто отфильтрован не только от пыли, но и от эмоций. Здесь работают те, кто «в системе», но не в её сердце. Наблюдатели. Аналитики. Техники. Младший персонал. Их учат правильно оформлять графики. Следить за изменениями. Не забывать пароли доступа. Их учат не задавать вопросы. Сюда поступают данные. Много. Слишком много. Они приходят в зашифрованных файлах, в виде обезличенных отчётов. Некоторые записи не поддаются логике: температура тела без скачков, но повышенная агрессия. Электронограмма мозга без активности — но зафиксировано движение. Сотрудники шутят об этом между собой, не глядя друг другу в глаза. Иногда приходит видео. Размытое. Сбившееся время. Обрезанные фрагменты. Но всегда — с разрешением «для внутреннего доступа». «Ниже», говорят, — административный архив. Подразделения хранения. Кто-то из новых пытался пройти туда — карта не сработала. Другой однажды вернулся, бледный, сказал, что заблудился в коридоре — и больше не поднимал эту тему. Официально — «ниже» ничего нет. Только склад. Только закрытые сектора. Но лестницы туда ведут. И лифты ездят. Только не для всех. Сотрудники не глупы. Они не спрашивают, потому что не хотят знать, что именно находится внизу. Но ощущение есть. Оно липнет к пальцам, когда держишь очередной протокол. Оно проскакивает в разговоре, когда мелькает код объекта, которого нет в общей базе. Оно появляется во взгляде Ассы Браун, если ты слишком долго интересуешься не своим. И всё же никто не уходит. Работа — стабильная. Зарплата — высокая. Молчи — и будешь в порядке. Они не знают, что происходит «глубже». Но даже здесь, на верхних этажах, имя объекта 993 звучит далеко не спокойно. — Говорят, он долгое время не срывался. — Он… отвечал, да? Отвечал, а не рычал. — А может, симулянт. Очередной. Нас всех за дураков держат. 993. Один из тех, кого вроде бы давно должны были «списать». Он держался дольше других. Реагировал на речь. Даже якобы — понимал. Это, конечно, не подтверждено официально. Но слухи цепкие. Он не был внизу. Всё время находился на верхних этажах. При этом обычных работников к нему не пускали. Особый надзор, отдельная комната. Объект, на которого тратили ресурсы, но результатов не получали. А потом… Он сбежал. — Кто-то сказал, его просто отпустили. — Да ну, бред. У него наверняка был доступ, вот сам и взломал. — А Джон? Этот… учёный. Его ж тоже не видно стало. Но это уже не совсем правда. Джон не пропал. Да, какое-то время его не было, и это породило кучу домыслов. Но потом он вернулся — официально, с отчётом. Затем изобрёл лекарство. Теперь, по словам «верхушек», Джон снова работает из дома. Пишут, что он ищет новое решение — лекарство для более тяжёлых стадий. То, что придумано сейчас, помогает лишь на первой фазе. Она относительно лёгкая — у заражённых всё ещё сохраняется самоконтроль, хоть и с трудом. Они чувствуют, как будто что-то рядом. Как будто ещё чуть-чуть — и накроет. Но пока держатся. Вторая фаза — совсем другое дело. Люди перестают сдерживаться. Появляются вспышки агрессии, рычание, страх перед собой. Не все помнят, что делают в таком состоянии. Не все вообще возвращаются. И вот третья… До неё доходило только трое. — Один умер. Сердце. Не выдержал. — А двое других? — Сошли с ума. Окончательно. — Не сразу. Сначала что-то говорили. Но всё бессвязно. Как будто паранойя. И всё это — по архивам. По слухам. По шёпоту тех, кто работал «рядом». Никто из «низов» не видел их лично. Только слухи. Никаких подтверждений. Всё вырезано, скрыто, запутано. Объект 993… Он будто бы дошёл до второй фазы, но оставался в сознании. Он реагировал на речь. Даже отвечал. Не по скрипту. Не заранее заученными словами. Как будто думал. Как человек. И всё это — на верхних этажах, под наблюдением. Когда же заговорили о его нестабильности, решили «уничтожить». Так сказали — младшим. Простым сотрудникам. Тем, кто не посвящён. На деле, как теперь догадываются некоторые, его хотели перевести ниже. Но дальше — только слухи. Никаких подтверждений. Только догадки. — Говорят, если тебя туда переводят — назад уже не возвращаешься, — буркнул техник, на мгновение отрываясь от панели. — Там, вроде, архив. Или изолятор. Или… что-то похуже, — ответил аналитик, понизив голос и покосившись на потолок — будто искал глазами камеру. — Это не наша зона. Туда спускаются только «верхушки», — шепнул третий, ещё тише, бросая взгляд в конец коридора. Они сидели у терминала в боковом помещении. Свет тусклее, чем в основном зале. Сюда нечасто заходили. Именно поэтому — и собрались. — Слыхал, одного вчера забрали. Сказали «утилизация». Но вроде, был стабилен, — сказал техник, снова возвращаясь к экрану, но явно не читая цифры. — Может, узнал что-то, чего не следовало. Они не любят, когда низы думают, — хмыкнул аналитик, неровно поёрзав на стуле. — Зато нам потом считать. Все их графики, все отклонения. Только коды. Ни имен, ни лиц, — проговорил третий с усмешкой, потирая переносицу. Они переглянулись. И как по команде — замолкли. Шаги. Тихие. Мерные. Слишком точные, чтобы быть случайными. Она вошла. Аса Браун. Прошла вдоль зала, даже не притормаживая. Внимание её — на планшете, на мониторах, на каждом, кто посмел задержать взгляд. Никто не поздоровался. Никто не пошевелился. Тишина — самый безопасный выбор. Аса ничего не сказала. Только остановилась на секунду у выхода, повернув голову. Пауза — и дальше по коридору. Как тень, от которой не укрыться. Когда её шаги стихли, только тогда снова послышался голос. — Ты слышал про 993? — тихо спросил один из них, глядя в сторону двери. — Про того самого? — переспросил второй, на всякий случай понизив голос. — Да. Он… сбежал. — Сбежал? Или «сбежал»? — уточнил техник, склонившись ближе. Он оглянулся, убедился, что коридор пуст, и только тогда продолжил. Под «вторым» сбежал он, конечно, имел в виду не побег, а инсценировку. Когда двери открывают специально — а потом изображают панику. — Говорят, он был всё это время тут, на верхних. Его собирались уничтожить. Типа нестабилен. Убытки. Ну и стандартная мантра. — А потом – исчез, — добавил аналитик, отрываясь от своих бумаг. Он говорил тише, чем раньше, почти шёпотом. — И искать стали быстро. Очень быстро. Наступила короткая, тягучая пауза. — Похоже, он правда сбежал, — наконец сказал кто-то третий, моложе остальных, но явно не новый. — Хотя… вряд ли сам. Все трое переглянулись. Никто не сказал этого вслух, но каждый думал о том же: один объект не мог так легко миновать охрану, коды, протоколы. Кто-то должен был… помочь. Пусть даже случайно. Или по чьей-то тихой команде. Аса где-то рядом. Время возвращаться к работе.

***

— Слушай, а ты ведь видел его?.. — голос прозвучал приглушённо, с лёгкой дрожью. Не в первый раз за утро, но сейчас – особенно настороженно. — Кого? — второй работник не сразу отреагировал, занятый вводом данных. Но пальцы замерли. — Девятьсот девяносто третьего. Тот объект. Лололошка, — уточнил тихо, быстро оглядываясь. — Ну… сбежавший. Секунда тишины. Только равномерное гудение ламп над головой. — Видел, — наконец выдохнул собеседник. Голос — будто стал ниже, суше. — И?.. Правда то, что про него болтают? Техник качнул головой. — Я не знаю, что болтают. Но… я помню взгляд. Он не кричал. Не скалился. Просто смотрел. И, честно – я тогда подумал, что, может, даже страшнее Асы. Второй ошеломлённо поднял брови. — Ты серьёзно?.. — Серьёзно. — Он проглотил комок. — Мне говорили, что у него голубые глаза. И, вроде бы, я их и видел… до того момента. Но в тот раз… они были чёрные. Настолько тёмные, что в них можно было провалиться. Будто бы не глаза — бездна. Он просто смотрел, не моргая. И мне стало так холодно, будто я в морозилке стоял. А потом он чуть склонил голову — и в тот миг я понял, что он не просто смотрит. Он… думает. О чём-то. Возможно про тебя. Про меня. Про всех нас. Большинство этих… ну, заражённых, они рвут, кидаются. Их видно сразу. А он… — Чёрт… ну и жуть, — пробормотал второй, поёжившись. — Ладно. А если бы сейчас он здесь появился?.. — Я бы бежал. Даже если бы объект просто стоял и молчал. Ведь если он и правда такой, как говорят… Они оба на мгновение замолчали. В коридоре стало особенно тихо. И тут — шаги. Мерные. Чёткие. — О чём разговор? — раздался голос. Они обернулись — и, конечно, она. Аса Браун. Белый халат, серо-голубые полосы формы, стальной взгляд. Как всегда — будто появилась из воздуха. Сама суть дисциплины. Все знают: если ты её видишь — она уже всё слышала. — Перепроверка протоколов. Неофициально, но в рамках… — начал один. — Всё что неофициально – уже нарушение. — коротко отрезала Аса. — Больше не повторится, — торопливо кивнул второй. — Не сомневаюсь, — холодно согласилась она, чуть прищурившись. — Разойдитесь. Работа — это не разговоры. Она не крикнула. Даже не повысила голоса. Но мороз пробежал по спинам. От ее присутствия осталось лишь напоминание: тебя видят. Тебя слышат. Тебя запомнят. Все разошлись. Кто вглубь коридора, кто к терминалу. Кто-то пытался вернуться к делам, но разговор уже разложился в голове — шепчущий, липкий, как спёртый воздух в шахтах вентиляции. А в соседном блоке — у распечатки остановились трое. Белая бумага, штамп, подпись. Всё как надо. Объект 993: поиски продолжаются. Задействовано: 4 отдела, два внешних агента. Параметры обнаружения: нестабильный, потенциально агрессивен. Обнаружить. Задержать. Возвратить. Худой лейтенант с бледным лицом почесал щёку. — Да кто-нибудь верит в эти поиски? — спросил он негромко, глядя в сторону. Старший рядом молчал. Младший смотрел в пол. В воздухе зависла пауза. — У него даже список приоритетов пустой, — заметил кто-то, будто в шутку. — Ни координат, ни описаний. Ни «возможных связей». В этот момент один из сотрудников поднял голову и встретился взглядом с остальными. Всё ещё молчали. Они не произнесли имени, но каждый подумал одно и то же. — Дом Джона… — начал один. — Не подлежит проверке, — сразу отрезал старший. — Распоряжение сверху. — Сверху, сверху… — тихо фыркнул кто-то. — Удобно. — Заткнись, — прошипел другой, метнув взгляд к камерам в углу. — Мы не слепые. Но пока мы молчим — дышим.

***

Позже, в курилке, на техническом этаже. Гудит старая лампа, стены покрыты серым налётом, пол усеян пеплом и разводами кофе. Вентиляция не справляется — запах табака висит в воздухе, как чужая тайна. Двое стоят у полуоткрытого окна. Один — старше, в мятом халате, с усталым лицом. Второй — молодой, нервно мнет зажигалку в пальцах. — Они не ищут его, — тихо произносит старший, затушивая сигарету о бетонную стену. Голос спокойный, но глаза бегают. — Они уже знают, где он. Младший резко поворачивается, будто хочет что-то спросить. Но вместо этого просто вглядывается в задымлённый проём окна. Улицы не видно — только свет фонаря и мелькание капель на стекле. — Просто ждут, — добавляет старший, чуть тише, будто сам боится услышать это вслух. Молчание. Где-то щёлкает электрика. Младший сглатывает. — А чего ждут? — Ну уж явно не нас с тобой, — с усталой усмешкой бросает старший.  Он бросает окурок в пластиковое ведро, не глядя. Ведро давно прогорело с одной стороны. Метка времени. — А ты слышал, что Райя Абер спускалась на нижние уровни? — спросил младший, глядя исподлобья. — Не в первый раз. Старший хмыкнул, будто бы не удивился. Потушил сигарету, прислонился к стене. — Странная она. Добрая слишком. Для такого места. — И всё равно пропускают. Значит, не такая уж и простая. — Должность у неё — ни туда, ни сюда. Не верхушка, не низ. Но на нижние этажи пускают. — Младший замолчал, подбирая слова. — Может, потому что молчит. Старший кивнул медленно. — Или потому что умеет смотреть и делать вид, что ничего не видит. Пауза. Кто-то проходит мимо — они замирают, пока шаги не стихают. — Она с заражёнными не как все. Говорят, сочувствует. — Это в ней и пугает, если подумать, — медленно произнёс старший. — Никто не может быть просто добрым здесь. Не в этом месте. Младший замолчал, отвёл взгляд. Тишина повисла между ними, будто кто-то слушал с другой стороны стены. — Особенно если её пускают туда, куда не пускают даже Солуса. Старший выдохнул дым, глядя в одну точку. Сигарета дрогнула в пальцах младшего. — У него ранг выше. А всё равно… только до четвёртого уровня. — А у Райи ранг ниже. — Младший понизил голос. — Но пускают. Без сопровождающих. — И это при том, что Солус — не чужой. С Джоном ведь… — Он не договорил, бросив взгляд в сторону. — Нормально общались. — И всё равно — нет допуска. Пауза. Воздух в техотсеке словно стал плотнее, тише. — Думаешь, она видела 993? — Думаю, она знает больше, чем говорит. И раз жива – значит молчит… — Старший тихо выдохнул. Младший опустил взгляд, нервно поигрывая зажигалкой. — Она ведь спорила. Даже с Асой. Не хотела, чтобы зараженных «уничтожали». Или делали… то, что делают. — кивнул старший. — Тогда вроде Аса хотела на неё донос составить. Нарушение протокола, подрыв дисциплины, всё по пунктам.  — И составила? — спросил младший, но уже знал ответ. — Нет. Аса вроде начала оформлять… но потом — прекратила. Ни выговора, ни разбирательства. — Не похоже на неё. — Вот именно. Аса не упускает таких случаев. Если не довела дело до конца — значит, кто-то сверху велел не трогать. Сигарета догорела до фильтра, но никто не заметил. Они молчали. Воздух, будто пропитанный никотином и тревогой, застыл. Где-то наверху гудел старый вентилятор, но даже он не разбавлял эту тишину. Ни вопросов, ни ответов — только тяжёлые взгляды, в которых всё сказано. Никто не произносил имя 993, никто не вспоминал Джона вслух. И уж тем более — не пытался объяснить, почему та, кто должна была быть самой беззащитной, входит туда, где даже старшие теряют голос. Слишком много было сказано молчанием. Слишком многое зависело от того, кто услышит.