Глава 29. Выбор без выбора

Вечер тянулся мучительно медленно. Тусклый свет лампы выхватывал из полумрака едва заметные очертания комнаты. Джон сидел за столом, вертя в руках шприц с мутноватым раствором. Жидкость внутри переливалась. Он не сводил с неё взгляда, словно искал в ней ответы на свои вопросы. Всю прошлую ночь он провёл за записями, и то, что он нашёл, не давало покоя: в новой версии препарата появились нестабильные катализаторы. На бумаге это выглядело более чем органично. По идее лекарство должно было действовать быстрее, чем предыдущая версия. Но на практике же это могло принести не самые лучшие последствия. И те, кто занимался разработкой данной дозы, явно знали, что именно они делают. Этот препарат ускорял не только само успокоительное действие лекарства, но и действие болезни, что могло привести к скорому началу третьей фазы, на которой, по слухам из лаборатории, практически никто не выжил. Да, лекарство выполняло свою основную функцию, но последствия нового состава Джона не устраивали. Переделывать формулу здесь, без стерильного оборудования и подходящих условий, было бы безумием. Один неверный расчёт — и препарат убил бы пациента. А пациентом был Ло. Этого Джон допустить не мог. Он стиснул зубы. За последний день Ло стал слишком вялым. Организму было всё труднее справляться с болезнью. Сил не хватало даже на обыкновенные действия, так что речи о срывах даже и быть не могло. Если бы те и произошли, то Ло просто-напросто после них вскоре бы отключился. Джон видел его бледное, усталое лицо, видел, как тот едва не падает, пытаясь просто налить воду из под крана. Каждая минута бездействия была преступлением. А каждое действие — риском. Его размышления прервал довольно громкий звон из кухни, совмещённой с гостиной, словно что то упало. В груди неприятно кольнуло. Джон встал из-за стола и направился к выходу из комнаты. Осторожно пройдя по коридору, Джон застал такую картину: Ло, полностью укутанный в одеяло, изредка подрагивающий то ли от холода, то ли от слабости, растерянно смотрел на свои дрожащие руки, стоя у кухонного стола, а на полу, в луже воды, валялись осколки, видимо от разбитого стакана. Джон ещё какое-то время стоял в дверях, внимательно изучая состояние Ло, прежде чем вмешался. Лололошка вглядывался то в свои руки, то в осколки на полу, не понимая как его же тело могло его подвести. Плечи были напряжены, когда тот заметил Джона. В этот же миг Ло попытался натянуть улыбку, словно это не он пару мгновений назад не смог совладать со своим же телом. — Всё в порядке, — тихо, но довольно чётко произнёс Ло, стараясь не пересекаться взглядом с Джоном. Его голос был хриплым, но в нём пробивалась его старая привычка отмахиваться от заботы. — Я просто подскользнулся. Он сделал шаг назад, чтобы отойти от стола, но едва не наступил на осколки, на этот раз точно подскользнувшись на луже воды. Ло резко схватился за столешницу, удерживая равновесие. Мгновенная вспышка ярости мелькнула в его потухших глазах. Ярости на собственную беспомощность. Джон молча перевёл взгляд на осколки на полу, потом снова на Ло. Он понимал: любая помощь сейчас будет воспринята в штыки, как унизительная подачка. Но и оставлять его одного в этом хаосе было нельзя. Не говоря ни слова, Джон развернулся и вышел в коридор. Через мгновение он вернулся с веником и тряпкой. Его движения были спокойными и лишёнными всякой суеты. Он не смотрел на Ло, давая тому пространство и время всё обдумать. Лололошка неподвижно стоял на месте, тяжело дыша, наблюдая за ним исподлобья. Когда Джон наклонился, чтобы собрать осколки, Ло всё же успокоился и с недоумением прошептал: — Руки... они не слушаются меня. Словно... словно они не мои, а чужие. Джон замер на секунду, но не поднял головы. — Я знаю, — так же тихо ответил он, продолжая вытирать воду. — Ничего страшного. Сейчас всё уберём. Когда он закончил, то отнёс веник и тряпку на место, осторожно утилизируя осколки. Вернувшись, он заметил, что Ло по-прежнему стоял на том же месте, бессильно опустив плечи. Вся его уверенность окончательно испарилась, оставив лишь горькое осознание. — Пойдём, — мягко, но не оставляя и шанса для возражений, сказал Джон, подходя ближе. Он не стал брать его под руку, лишь слегка коснулся локтя, направляя обратно в кресло. — Тебе нужно отдохнуть. Ло на этот раз не сопротивлялся, позволяя отвести себя. Он тяжело опустился в кресло и запрокинул голову на спинку, прикрыв глаза. Джон налил в новый стакан воды и поднёс его к губам Ло, со словами: — Пей. Только медленно, — сказал коротко он. — В следующий раз, лучше скажи мне, если что то захочешь. Еще какое-то время после того события Джон молча наблюдал за пациентом, чувствуя, как внутри растёт отчаяние. Он видел, как Ло из последних сил держится, но глаза выдавали всё. Некогда яркие голубые, словно чистое летнее небо, глаза, теперь потухли, в них читалось что-то усталое и обречённое. Видеть, как из Ло уходит воля к жизни, было невыносимо. Рациональность вернулась. Джон начал думать. Запереть. Эту мысл он откинул сразу. В этом не было необходимости. Если Ло и сорвётся,это не станет проблемой с таким то состоянием. Да даже если бы у того было полно сил, этот вариант не подошёл бы. Да это бы защитило самого Джона от внезапных приступов Ло. Но пациенту бы пришлось тяжко. Срывы бы ничто не прекращало, а потому, спустя уже пару таких приступов, Ло бы окончательно истощился, дойдя чуть ли не до предсмертного состояния. Вернуться к старому составу. Слишком рискованно. Не та пропорция или температура и лекарство в миг превратится в подобие яда. Он не простит себе новой ошибки. Нельзя. Ждать. Ждать чего? Пока в глазах Ло не останется ничего человеческого? Нет. Такое ожидание будет подобно наблюдению за умирающим. Никогда больше. Все дороги вели к одному ответу. К единственному, смертельно-опасному «да». Применить лекарство с новым составом будет огромным риском. Но если этого не сделать, то Ло просто погибнет от истощения. Прямо как Саша когда-то.

***

Спустя несколько часов, проведённых в мучительных расчётах, Джон поднялся из-за стола. В руке он сжимал шприц, наполненный мутной жидкостью. Решение было принято и обсуждению не подлежало. Он нашёл Ло в гостиной. Тот сидел, уставившись в одну точку перед собой, его взгляд был пустым и отрешённым. Казалось, он даже не слышал, как Джон вошёл. Джон остановился перед ним, сжимая шприц так, что костяшки пальцев побелели. — Ло, нужно вколоть лекарство. Только учти, что состав новый, — его голос прозвучал жёстко, почти грубо. Смягчать было нечего. Ло медленно, с трудом перевёл взгляд на шприц, потом на лицо Джона. В его глазах не было ни страха, ни протеста — лишь глубокая усталость. Он смотрел куда-то в пустоту, будто не понимая смысла слов. Прошло несколько долгих секунд прежде чем он едва заметно кивнул. Джон, ожидавший хоть какого-то сопротивления, сжал губы, и на его лице непроизвольно мелькнула гримаса состоящая из смеси вины, отчаяния и злобы на собственную беспомощность. Ло заметил это. Секунду он просто смотрел, а потом уголки его губ слабо дрогнули, пытаясь выдавить подобие прежней насмешливой ухмылки. — Ладно… — прошептал он, и голос его был тихим и хриплым. — Только… не корчи такую кислую мину. Будто… будто бы кто-то умер. Шутка вышла плоской и лишённой прежней искры, но сам факт её попытки заставил что-то сжаться внутри Джона. Это был всё тот же прежний Ло. Не говоря больше ни слова, Джон шагнул вперёд, чтобы сделать то, что следовало сделать сразу же, как только он вернулся домой с лекарством. Ло опустил взгляд на шприц. — Ладно, учёный. Делай, что должен. Только… только если я сдохну, то знай: я на тебя не злюсь. — Не сдохнешь, — выдохнул Джон, однако не особо сам себе он верил. Он ввёл иглу. Ло судорожно вдохнул, его тело дёрнулось. Раздался сдавленный стон. Джон отпрянул, сжимая пустой шприц, внимательно смотря за состоянием пациента. Ло судорожно вдохнул, его тело дёрнулось, а затем резко обмякло, падая на диван, его голова безвольно упала на грудь. Дыхание прервалось. — Ло! — Джон бросился вперёд, вцепляясь в его запястье, отчаянно пытаясь нащупать пульс. Вдруг под пальцами что-то дрогнуло. Ло медленно открыл один глаз, потом второй. В его зрачках плясал озорной, до боли знакомый огонёк. — …Ну что, испугался? — прохрипел он, и губы его растянулись в слабой, но настоящей ухмылке. Джон застыл, не в силах пошевелиться. Сердце всё ещё колотилось так сильно, что даже в висках отдавало неприятной болью. — Видишь, я в порядке, — Ло с некоторым усилием выпрямился на диване, всё ещё слабо улыбаясь. — Да не переживай ты так, я просто пошутил! Смех, который вырвался у Джона, был хриплым и неровным. То была смесь запоздалого облегчения и бессильной ярости. Он провёл рукой по лицу, смахивая выступивший пот. — Ну ты даёшь, Ло, — выдохнул он беззлобно, отступая на шаг и опираясь о столешницу. Тело вдруг стало ватным от отлива адреналина. — Разве тебе не понравилось? — парировал Ло, его голос всё ещё был слабым, но в нём появились прежний огонёк. Он потянулся к кружке с водой, и на этот раз рука дрожала уже не так сильно. — Но твоё лекарство, кажется, и правда сработало. Однако облегчение длилось недолго. Когда Ло попытался встать на ноги, его лицо исказилось гримасой некого удивления. Ноги подкосились. — Чёрт... — только и успел он выдохнуть с досадой, прежде чем его глаза закатились, и он беззвучно осел обратно на диван. Голова его безвольно упала на спинку. — Ло?! — Джон снова сорвался с места, но на этот раз его движение было быстрым. Пальцами стал нащупывать на запястье пульс. Есть. Слабый, сбивчивый, но есть. Скорее всего Ло все же отключился от истощения. Джон сел рядом на диван, охваченный дрожью. Сейчас Ло просто спал, дыхание было ровным. Организм выгорел, бросив все силы на борьбу. Однако Джон не чувствовал облегчения. Только тяжесть. Он выиграл немного времени, да. Возможно несколько дней. Может, даже немного больше. Но всё равно этого было слишком мало. Он посмотрел на спящего Ло и тихо произнёс: — Пожалуйста… хоть немного. Просто потерпи ещё чуть-чуть. Комната погрузилась в тишину. Лишь редкое, слабое дыхание Ло подтверждало, что надежда ещё теплится где-то внутри.