Часть 5

Закрыв за собой двери, Максим развернулся. Его голодный и нахальный взгляд прошелся по желанному телу. Мужчина неожиданно скинул с себя кожаную куртку и резко прижал Ангелину к стене. Из нежных уст сорвался сдавленный стон, который вызвал улыбку у Левина. Его нога расположилась между ее бедер, задирая несчастное платье, которое было вообще не при чем.  — Что-то у вас слишком короткое платье, Ангелина Юрьевна! Ц, не порядок, — покачал головой тот, — а потом еще на мороз жалуешься. — Правильно, все жду, когда же Максим Николаевич соизволит меня отогреть, — изогнула брови колдовка с хитрым прищуром. Грубые руки нежно прошлись по женским плечам, стягивая вниз ненужное пальто. Изосимова с ухмылкой смотрела ему в глаза. Зелёные очи горели необъятным огнем. Она, словно, сжигала его взглядом, заставляла чувствовать свой жар во всем его теле. Грубая ладонь совсем бесстыдно пробралась под подол юбки и поползла вверх по ноге, приятно сжимая бедро. Руки колдовки прошлись по груди чернокнижника и поднялись к его шее, аккуратно обхватывая и проводя коготками. Ее кисти притянули голову мужчины ближе к себе, губы брюнетки томительно коснулись уха эзотерика. Левин позволил себе оставить пару легких поцелуев на хрупкой шее. — Какой ты медлительный, Максим Николаевич... — учащенное дыхание коснулось слуха мужчины. — Всему свое время, Ангелина Юрьевна, куда торопиться-то? — ответив на колкость, колдун прикусил нежную кожу в районе ключицы, вызывая ответную реакцию в виде тихого звука, — растягиваю удовольствие, так сказать. — Все с тобой ясно, Макс. Стареешь… раньше чего ты только не вытворял, — усмехнулась бабонька, откидывая голову к стене. Теперь для возможностей чернокнижника было куда больше места. — Я смотрю: великая русская недоступная ведьма скучала по сексу с никчемным Максимом Левиным, — его руки грубо сжали ягодицы, прижимая к себе невыносимо близко женщину. Теперь ее глаза были полны возмущения и негодования.  — Замолчи и не неси ересь, — смутилась колдовка, не желая признавать свои искренние чувства. — Да ладно тебе, я тоже скучал, — его ладони переместились на лицо Ангелины и притянули к себе, увлекая в страстный поцелуй. Знакомые, такие родные губы, движение которых было нереально забыть. Они оба помнили и знали наизусть поцелуи друг друга… Страстные и глубокие, легкие и невесомые, нежные и ласковые... Но всегда все было, как в первый раз. Глупое волнение, заставляющее биться сердце в бешенном ритме, тепло внизу живота, расплывающееся по всему телу возбуждением, и невероятные чувства, которые никто из них не признает. Поцелуй был беспощадным: языки не уступали друг другу, боролись за инициативу; губы были помяты и раскрасневшиеся. Ладонь Макса прошлась по волосам, стискивая пряди на затылке и оттягивая их назад. Чувствуя это, ведьма в кровь прикусила нижнюю губу Левина.  — Сука! Ну сколько можно, Геля, — с придыханием пробормотал в губы тот, разрывая поцелуй. — Я так делаю вообще-то впервые спустя много лет. Не припомню, что недавно кусала тебе губы, — наигранно ответила женщина, мысленно усмехаясь злосчастному сну, — и вообще-то! Все заслуженно. — Блять. Пошли, — он схватил бабоньку за руку и направил в сторону спальни.   Заходя в комнату, Изосимова быстро прошлась взглядом по интерьеру, цепляясь за двуспальную кровать. — Ты здесь ее трахал? — с вызовом глянула в глаза чернокнижника брюнетка. — Кого трахал? — удивленно вскинул брови эзотерик, ничего не понимая. Его мозг отказывался трезво мыслить при присутствии этой женщины. — Свою «жену», — вырвала руку Юрьевна, чувствуя невыносимую ревность. — Здесь, — четко и честно ответил мужчина, — но ты не переживай. Я всегда представлял, что трахаю тебя. Ты мое видение, — ему пришлось схватить в свои тиски Ангелину и завалиться вместе с ней на кровать, нависая сверху и не давая продолжить конфликт.   — Когда ты уже снимешь это ебучее платье? Оно пиздец мешает, — пробурчал Левин. Колдовка закатила глаза и потянула ткань со своего тела, откидывая платье в непонятном направлении. — Время идет, а ты лишь расцветаешь, Ангел, — его грубоватые руки прошлись по груди, стягивая мешающий бюстгальтер. — Не зазнавайся, это не из-за тебя, — Ангелина одарила его язвительной улыбкой, чувствуя растущее возбуждение. — Ты, блять, еще скажи, что не хочешь меня? — его рука в предупреждение остановилась у лобка. — Не хо чу, — по слогам ответила Изосимова. Колдун рассмеялся на ее высказывание. — Пиздеть нехорошо, Геля, — его пальцы прошлись по клитору сквозь ткань нижнего белья, которое успело хорошо намокнуть, — твое тело говорит совсем о другом... странно, — сделал задумчивое выражение лица чернокнижник. — Козел, — упрямо процедила та, сдерживая рвущийся на ружу стон. — Как грубо, Ангел, — ухмыльнулся тот, расстегивая свою рубашку и откидывая ее туда же, куда и платье. — Всегда пожалуйста, — одарила она его улыбкой. Ее пальцы прошлись вдоль торса Максима, вызывая на его теле мурашки. Мужчина оставил легкий поцелуй на лбу у возлюбленной и принялся освобождать ее от оставшегося белья. Трусы улетели. Левин расположился между ее бедер, закидывая ноги себе на плечи. Изосимова затаила дыхание, ожидая следующих действий от мужчины. Колдун, никуда не торопясь, начал оставлять легкие поцелуи на бедрах. Вообще не касался изнывающей точки у женщины, заставляя ее мучиться. — Максим, твою мать! Не медли, — она провела ногтями по его голове и поддалась бедрами. — Нам некуда спешить, вся ночь еще впереди, — одарил ее загадочным взором чернокнижник. — Сука! Я буду мстить тебе, обещаю, — брюнетка грубо сжала его волосы. — Жду, не дождусь, — вскинул брови мужчина, но все же приступил к работе. Медленно прошелся языком вдоль складок, собирая всю влагу. Ангелина неожиданно для себя шумно простонала и выгнулась в спине. Она что-то пробурчала несвязанное, вызывая улыбку у Левина. Слыша томные вздохи, он активно начал скользить языком по влагалищу, помогая себе пальцами. Они проскользнули в нее, растягивая стенки. Языком прошелся по клитору, а после принялся его посасывать. Женщина под ним извивалась, руками сжимала простынь и задыхалась в своих же стонах. Максим же бросал на ее раскрасневшееся лицо взгляд, наблюдая за реакцией, которая его вполне устраивала. Ему нравилось смотреть на то, как Ангелина стонет его имя, закатывает глаза от наслаждения и растворяется от чувств, которые он ей дарит. Ощущая, что Гелю начало бить дрожью, а ее стенки начали сжиматься, чернокнижник понял, что она близка к разрядке. Бабонька прикусила свою губу, сжала бедра и позволила охватить свое тело волной оргазма. Перед ее глазами все плыло, она пыталась восстановить дыхание и прийти в себя, но чувство эйфории не давало ей это сделать. Левин снова навис над ней и оставил поцелуй на ее губах. — Сил-то хватит на продолжение или Ангелина Юрьевна не выдержит? — отслеживал мужчина за колдовской, которая приходила в себя. — Не переживай, Максим Николаевич, ты по сравнению с тем, что я переносила, почти ничего не значишь, — находила силы на колкости ведьма. — Я даже рад, — с этими словами колдун толкнулся в нее, наблюдая за реакцией. Женщина раскрыла рот в немом стоне, прогибаясь в спине и закатывая глаза. Она впивается ногтями в мужскую спину, притягивает того ближе к себе и оставляет легкие укусы на плече.   Левин взял за бедра Ангелину и грубо сжал их, сдерживая все свое желание. Он набрал медленный темп, рассматривая красивый вид. Ее растрепанные волосы, обкусанные губы и нежные стоны… Эта совершенная внешность раскрепощенной женщины вызывала беспощадное возбуждение, которого было итак за гранью. От такого вида ему хотелось кончить быстрее, чем планировалось. Скорость его толчков увеличивалась с каждой секундой. Его руки произвольно проходятся снова и снова по ее телу, словно никогда его не касались. Левин ужасно боялся, что это может быть сном или видением... Ведь все чувства, что он испытывает в этот момент, бывают только рядом с ней. Она способна сводить его с ума. Заставлять ненавидеть и любить ее одновременно.  Его Ангел не такой, как все...  Чувствуя, что Ангелина подходит к пику, партнер ускоряется, вдалбливая чужое тело в кровать, и накрывает пальцами ее клитор, активно стимулируя. Вспышка — и она кончает.  Ощущая, что он тоже приближается к разрядке, Макс грубо толкается последние пару раз и выходит из нее, изливаясь в ближайшее полотенце. Как ни странно, оно все это время было на тумбочке возле кровати, словно специально именно для этого.   Николаевич оставляет на кровати Изосимову, которая находится в царстве блаженства, и отправляется на кухню. Мужчина, накинув шорты, заботливо принёс стакан воды и набор чистых полотенец.  — Как заботливо с твоей стороны, неужели вы умеете быть таким галантным? — начала язвить бабонька, приходя в себя. — Ты думала, что я могу только хуйню нести? — искренне улыбнулся колдун. — Вообще-то, да, — ведьма поднялась на ватные ноги, беря стакан с водой.   — Смотри, не упади, пока идешь, а то что-то ноги твои трясутся, — насмехался мужчина, разглядывая плоды своей работы. На ее бедрах остались лёгкие синяки, за которые вроде бы и стыдно, но они его. На ключицах несколько засосов. Ее ноги дрожат до сих пор. Его работа была идеальной. — Тогда... прекрасному Максиму Левину придется нести меня на руках, — она чмокнула его в скулу и направилась в сторону ванной.  — Как ты там говорить, да на раз-два, — проводил ее взглядом эзотерик. Этой ночью они засыпали в объятиях друг друга… *** — Ой, смотрите! Бабонька наша идет, — Череватый заметил женский силуэт. — Так еще и не одна! Смотрите-ка, она с Левиным за ручку идет, — удивилась и обрадовалась Райдос.  — Наконец-то! Как долго этого ждали фанаты, — рассмеялся чернокнижник.  Заметив, что на них уставились Влад и Вика, Максим и Ангелина переглянулись.  — Что вы так смотрите? — смущенно проворчала Изосимова, когда подошла к коллегам. — Я смотрю, вы помирились? — улыбнулась ведьма. — Помирились, — согласился Левин. — Мысль такая идет, что мирились так, аж искры летали. Кровать хоть не сломали? — Череватый не унимался. — Владик, не твое дело, — мило улыбнулась колдовка, чувствуя внутри раздражение.  Компания в унисон рассмеялись и вместе пошли в общий зал. *** Весь день съемки проходили относительно спокойно. Вечером, когда нужно было разойтись, в одной комнате появилась та, кого вообще не ждали.  — Максим, нужно поговорить, — женщина стояла напротив Левина и сверлила его тяжелым взглядом. Чернокнижник прошелся взглядом по комнате, желая зацепиться за нужный силуэт. Но его нигде не было, а значит, нужно выкручиваться самому, без Ангелины. Мужчина был собран, не желая поддаваться на разные провокации бывшей жены. Ему бы очень хотелось, чтобы сейчас в проеме появился этот несносный Ангел, способный его забрать и укрыть в своем омуте. Помимо Эмилии, на него смотрели еще несколько глаз. Пару коллег задумчиво переглядывались, не понимая, что тут делает его бывшая жена. — Поговорить, так поговорить. Пошли отойдем, — кинул эзотерик и направился в пустую комнату. Он был уверен, что женщина идет за ним. — Так чего ты хотела? — скрестил руки на груди Левин и уставился на нее.  — Что все это значит? Ты пишешь мне какое-то невнятное сообщение, что между нами все кончено, выгоняешь из дома, приезжаешь сюда с этой Ангелиной. Что происходит? Ты опять ведёшься на ее уловки? — она подошла ближе к нему, заглядывая в глаза. Сейчас она пыталась быть нежной, желая всем своим видом показать, что он ей не безразличен и приносит страдания. — Во-первых, не смей так выражать об Ангелине Юрьевне.  — Да пусть с миром покоится, — рассмеялась та, перебивая собеседника. — Рот, говорю, закрой. Во-вторых, это моя квартира, и я сам вправе решать, кому там жить. В-третьих, между нами ничего больше нет. И прекрати меня доставать. Приехав сюда, ты ставишь меня в неудобное положение перед моими коллегами, — его брови сошлись на переносице, грозный взгляд был направлен в самую душу Эмилии, а сам гнев превратился в холодность и отстранённость.  — А все, что между нами было последние пару месяцев? Что это значит? — она положила свои ладони на его плечи. — А что между нами было? — попытался отодвинуться мужчина. Женщина еще мгновение смотрела на него, неожиданно перенесла руки на его лицо и потянула в поцелуй. Все так произошло быстро в моменте. Макс инстинктивно дернулся вперед на ее выпад и поддался, теряя равновесие. Левин пытался аккуратно высвободиться от нежеланных рук, не причиняя вреда. Все же женщина. Его губы были плотно сжаты, но их так настырно хотели разодрать…  Перед его глазами пронесся образ Гели…   Ангела…   Ангелины Юрьевны, которая была разъяренной…   Казалось, он даже услышал ее голос… — Твою мать, Макс! Вы че тут устроили, ублюдки? Вообще в край охуели? Еще бы здесь поебались! — голос, как оказалось, не показался... Ангелина была в ярости.  Колдун, не выдержав, прибегнул к грубой силе. Он нахально оттолкнул от себя нежеланную женщину. — Сука, съебись на хуй! — вырвался тот, матеря бывшую супругу, — Геля! Я все объясню! — мужчина заметил, что Изосимова развернулась и пошла на выход, — да стой же ты! Геля! Ты не так поняла!  Бабонька резко остановилась и взглянула на него. — Чего, сучий ты сын, я не так поняла? Вы там в десна долбитесь, а меня позвать забыли? Мне так это нужно было воспринять? Да пошел ты к черту, Левин. Не хочу тебя видеть, слышать и знать. И прекрати меня называть «Гелей». Фу. Ненавижу эту форму имени, а от тебя в особенности это слышать отвратительно, — она продолжила отдаляться в сторону выхода.