Порок и хаос

Прохладное шампанское приятно обожгло горло. Гермиона зажмурилась, ощущая его пузырьки на языке, и окинула взглядом собравшихся в Большом зале студентов восьмого послевоенного курса. Вчера они успешно сдали экзамены, и сегодня наконец-то прощались с Хогвартсом, так сильно перевернувшим их жизни. Девушка задумчиво провела по ободку бокала кончиком пальца, скользя взглядом по разноцветным платьям девушек и строгим костюмам парней, невольно остановилась взглядом на Нотте и Малфое — они почему-то держались поодаль ото всех и о чем-то переговаривались. По их сосредоточенно-настороженным лицам нельзя было угадать тему разговора, но стало ясным одно: парни что-то задумали. Гермиона сделала ещё один глоток шампанского и усмехнулась. Вряд ли это что-то хорошее. Девушка медленно двинулась между столов и болтающих студентов к выходу из Большого зала, шурша подолом юбки-пачки тёмно-зелёного цвета, украшенной россыпью золотистых бусин. Точно такими же был расшит лиф платья, подчёркивающий её талию и грудь. На примерке Гермиона буквально влюбилась в лёгкость фатина и блеск бусин, сочетание цветов которых будто бы тонко намекали: война окончена, факультетам пора найти компромисс. Красный прекрасно сочетался с серебром, точно как и зелёный — с золотом. Выходя из большого зала, Гермионе показалось, что её ровную спину проводили две пары глаз: серые, как облака над мрачным Лондоном, и голубые, как чистое июльское небо. Малфой и Нотт. ***** Эхо её шагов разносилось по коридору, пока она шла к гриффиндорской башне в гордом одиночестве. Прощание со школой навевало тоску и грусть, хотя в какой-то степени Гермиона была рада. Заканчивался огромный, сложный период её жизни, впереди плескалось море из возможностей, только иди к нему, не прекращай свой путь. И она была совершенно свободной. Отношения с Роном закончились, так и не начавшись, и у неё оказалось достаточно времени, чтобы осознать, что детская влюблённость не способна к выживанию в суровой реальности взрослой жизни. Она отпустила Рона из своей души, успешно переболев это чувство, в чем смогла убедиться в Рождество, которое по традиции провела в «Норе». Сердце не дрогнуло при встрече с младшим из братьев Уизли, и больше ни на кого не откликалось. Это и радовало девушку, и пугало: что, если она и правда не способна на любовь? Она ловила на себе заинтересованные взгляды однокурсников, хоть и не была избалована вниманием парней. День святого Валентина прошёл тихо и спокойно, без щемящих сердце признаний и розового картона, без цветов… Гермиона старательно избегала темы отношений в разговорах с однокурсницами, предпочитала отмалчиваться, и совсем не вовлекалась в волнующие перешептывания об интиме. У неё просто не было такого опыта. Рядом с портретом Полной Дамы что-то блестящее привлекло её внимание. Гермиона медленно приблизилась к парящему в воздухе бордовому конверту, запечатанному серебряным сургучом. Почему-то казалось, что послание адресовано ей и только ей. Вспомнились собственные рассуждения о сочетании между собой цветов вражеских факультетов… Девушка проверила письмо на наличие проклятий: оно оказалось чистым. Пару секунд она потратила на раздумья, и смело схватила конверт, сломала печать. На бордовой бумаге искрящимися серебристыми буквами было выведено короткое послание. Скорее, приглашение. «Мисс Грейнджер, окончание школы чародейства и волшебства Хогвартс должно быть поистине запоминающимся. Приглашаем Вас на скромную вечеринку в Выручай-комнате. Рискнёте ли Вы провести остаток ночи в объятиях своих злейших врагов?» Девушка несколько раз перечитала записку, ощущая, как потеют ладони и ускоряет свой бег сердце. Она прикусила губу, пытаясь угадать, кому принадлежит почерк, но мысли путались. Подтекст послания был очевиден… но готова ли она сделать такой шаг? — Мисс, вы так и будете стоять здесь? — недовольно проговорила Полная Дама, разглядывая Гермиону нарисованными глазами. — Что бы Вы сделали, мадам, если бы получили странное предложение от неизвестных в свой последний вечер в Хогвартсе? — не отрывая взгляда от бумаги, спросила Гермиона. — Удовлетворила бы своё любопытство, — не задумываясь ответила Полная Дама. Гермиона резко подняла голову, всматриваясь в портрет. — Скажете, кто оставил здесь конверт? — Сожалею, милочка. Я дремала. Вы меня разбудили. Могу лишь сказать, что в гостиную никто не входил и из неё не выходили за последние несколько часов. Гермиона кивнула, сжав в руках бумагу. Открыла было рот, чтобы произнести пароль, но вдруг резко развернулась и быстрым шагом направилась в сторону восьмого этажа. ***** У гобелена с Варнавой Вздрюченным она остановилась, переводя дух. Сердце бешено колотилось в груди, а выпитое шампанское вышибло из головы все сомнения относительно её выбора. Она просто посмотрит, кто осмелился назвать себя её злейшим врагом и уйдёт. Инструкции по проходу в Выручай-комнату ей не оставили… но, едва бросив взгляд на обманчиво пустую стену, она почувствовала лёгкое жжение в руке, всё ещё сжимавшей бордовый лист, и тут же развернула его, зачарованно наблюдая, как меняются буквы в послании. «Решилась, смелая гриффиндорка? Чтобы попасть в Выручай-комнату, тебе нужно отгадать загадку. При правильном ответе появится нужная дверь. Зимой и летом одним цветом. Думай очень хорошо. Мы тебя ждём» Загадка, очевидно, оказалась с подвохом, но ключ к ней хранился в самом послании. Взглянув на серую каменную кладку стены, Гермиона разорвала конверт на мелкие кусочки, и бордовые клочки сгорели, едва коснувшись пола. Девушка глубоко вздохнула, сделав несколько шагов вдоль стены. «Слизерин» Она подумала о факультете сразу же, упоминание злейших врагов намекало. «Слизерин» Детская маггловская загадка, очевидно, высмеивала её происхождение, и ни одна война этого не изменит. «Слизерин» По каменной кладке словно пробежала рябь. Постепенно, штрих за штрихом появилась резная дверь. Гермиона никогда не видела вход в гостиную Слизерина, но почему-то была уверена: он выглядит похожим образом. С замиранием сердца она опустила руку на дверную ручку, поворачивая её… в другой же руке сжимала волшебную палочку. Безрассудный поступок, абсолютно глупый и неадекватный, но… чего ей теперь бояться, после войны? В комнате оказалось темно и тихо, лишь её поступь и шорох фатина резали на кусочки тишину. Шаг. Ещё один. Третий… вдалеке комнаты вспыхнул камин, а вместе с ним — множество свечей, парящих под потолком. Позади неё раздались ленивые хлопки, а после — звон монеты. Гермиона резко обернулась и столкнулась взглядом со смеющимися небесно-голубыми глазами Теодора Нотта. — Ты проиграл, Драко, — проговорил Нотт, подбрасывая в воздух золотой галлеон. — И даже рад этому, — голос Малфоя ударил её в спину. Кожа мигом покрылась мурашками, и Гермиона резко обернулась. Драко сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу. — Любопытство не порок, а, Грейнджер? — Гермиона вернула своё внимание Нотту, который, потянувшись, медленно надвигался на неё, подбрасывая в руке монетку. Его глаза мерцали, он с нескрываемым интересом разглядывал её… и девушка поймала себя на мысли, что ей нравится этот взгляд. — Не порок, — твёрдо ответила Гермиона, — но рождает хаос. — Глубокие изречения, — она почувствовала, как волна мурашек снова пробежала по её телу, когда голос Малфоя раздался совсем близко за её спиной. Девушка буквально ощутила его дыхание затылком. — Мы хотим поиграть с тобой в монетку, Грейнджер. — Всего-то? — она облизнула вдруг пересохшие губы кончиком языка и заметила, как Нотт проследил за её движением. — Орёл или решка, Гермиона, — спросил Теодор, подняв блестящий золотой галлеон на уровень её глаз, — думай хорошо… — Почему мне кажется, что это выбор без выбора? — Выбор есть всегда, Гер-ми-о-на, — от собственного имени, произнесённого Малфоем, почему-то закружилась голова. Девушка глубоко вдохнула, и тут же утонула в целой гамме запахов… что-то древесное, ванильное, табачное… что-то, отчего ноги будто подкосились, и ей пришлось неловко переступить с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие. — Я выберу, когда вы объясните, что здесь происходит. — О, всё предельно просто, — улыбаясь, проговорил Нотт, кладя ладонь на её талию, скрытую плотным корсетом платья. — Мы хотим оставить тебе незабываемые впечатления о твоём выпускном, крошка. — Если, конечно, ты сама этого захочешь, — вторил ему Малфой, накручивая прядь её волос на палец. — Ну и кто из вас орёл? А кто решка? — полушепотом спросила Гермиона, невольно прикрывая глаза. Прикосновение Нотта жгло кожу даже через платье, и потому его захотелось снять; а вот Малфой мог бы уже вытащить из её волос чёртову заколку… и он сделал это. Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда каштановые локоны рассыпались по её плечам, но тут же были аккуратно убраны на одну сторону Малфоем, оголяя её шею. — Всё-таки ты чертовски умна, Гермиона, — Нотт продолжал удерживать перед её лицом монетку. — Допустим, я решка. — Предлагаешь мне быть орлом? — Драко рассмеялся в её шею, и она не сдержала лёгкий стон. — По-моему, она только что сделала выбор. — М-м, нет, — Гермиона обернулась и посмотрела в льдистые серые глаза. — Я выбираю ребро. Если я вас правильно поняла, то ребро, — прикрыв глаза, девушка выдохнула последнее слово буквально в губы Малфоя, а в следующую секунду ощутила смелое касание к ним. Сердце забилось с бешеной силой: Драко Малфой поцеловал её. Смело и нежно, не торопясь, словно пробуя на вкус… и она с лёгкостью ему ответила, ощутив, как его руки сомкнулись на её животе и медленно поползли вверх, к лифу платья. — Кажется, золотая девочка совершенно правильно нас поняла, — Нотт улыбнулся, подбрасывая монетку с характерным звоном. Гермиона почти нехотя оторвалась от губ Малфоя, зачарованно наблюдая за золотой вспышкой в отблесках свечей. Упав на каменный пол, монетка несколько раз подпрыгнула, а затем замерла… на ребре. — Ты её остановила, ведьма? — прошептал Тео, прежде чем накрыть её губы своими, — Мы думали, гриффиндорки играют честно. — Я ничего не делала. — Тогда это ты, Малфой? Драко примирительно поднял руки вверх, чем вызвал недовольный вздох у Гермионы: его невесомые касания к груди, стиснутой верхом платья, ей очень даже нравились и казались уместными. — Ты ведь понимаешь, чем всё это кончится, да, Гермиона? — невинно спросил Теодор, приподнимая её подбородок пальцем. — Да… с одним условием, — глядя ему в глаза, ответила девушка, повторив его движение. — Клятва неразглашения. — О, не удивила, — пальцы Драко путались в завязках её корсета, — мы и сами хотели предложить её. Мало ли с кем ты пожелаешь поделиться воспоминаниями о своей лучшей ночи… — Так уверен в себе, Малфой? — в её голосе звучал вызов, и Драко моментально сжал в руках её грудь, заставив девушку сдавленно ахнуть. — А ты уверена, что не захочешь сбежать через десять минут? Или сильно опытная? — Нотт усмехнулся, глядя в её глаза, скользнув ладонью по скрытому пышным слоем фатина бедру. — Я… я совсем не… — Мы даже не сомневались, Грейнджер. У особенной девочки первый раз тоже должен быть особенным, — Нотт оставил на её щеке лёгкий поцелуй, — так что там насчёт клятвы? Сотворишь заклинание, Гер-ми-о-на? Она кивнула, вспомнив, что всё это время сжимала в руках древко своей волшебной палочки. Мягко взмахнула ею, искупав в золотом сиянии их троих, невербально произнеся чары клятвы неразглашения, прочистила горло и начала первая. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, клянусь никоим образом не сообщать окружающим детали сегодняшней ночи. Не писать, не говорить, не передавать в виде воспоминаний, оберегать в случае магического проникновения в моё сознание, — золотые искры вспыхнули над её головой. — Кто следующий?.. — Я, Драко Люциус Малфой, клянусь никоим образом не сообщать окружающим детали сегодняшней ночи. Не писать, не говорить, не передавать в виде воспоминаний, оберегать в случае магического проникновения в моё сознание, — такие же искры вспыхнули над головой Драко, а затем и Теодора, после произнесения им заклинания. Золотые искры закружились в воздухе и осыпались на них слепящим дождём. — Птичка в клетке, — прошептал Драко ей на ухо, а Теодор аккуратно вытащил волшебную палочку из её ослабевших пальцев и положил на столик. — Мы не сделаем тебе больно, Грейнджер, обещаю, — Нотт мягко коснулся её губ своими, — поверь, мы испытываем удовольствие от другого, — он углубил поцелуй, и Гермиона несколько неуверенно ответила ему, потянувшись руками к пуговицам на его рубашке. От осознания запретности своих действий девушка возбудилась ещё сильнее, а почувствовав, что Драко наконец-то развязал ленты на её корсете и осторожно стянул вниз платье, испытала странное чувство стыда, приправленное почти болезненным вожделением. — Тебе очень идёт зелёный, конечно, но платье мешает, Гермиона, — Малфой словно оправдывался. Он легко прикусил мочку её уха, сжав руками ничем не прикрытую грудь — платье позволяло выглядеть прилично без белья. Её стон утонул в очередном поцелуе: казалось, Нотт мечтал об этом мгновении предыдущие восемь лет, и теперь всласть терзал её губы, поглаживая округлые бёдра, иногда сминая их пальцами. Он уже стянул с себя рубашку, и теперь прижимался к ней оголённой кожей, медленно сводя девушку с ума. — По-моему, пора присесть, наша девочка едва стоит на ногах, — Драко оставил на её шее поцелуй и потянул их в сторону. — Отличная идея, — хрипло отозвался Нотт, мягко подталкивая девушку к дивану, на котором уже расположился Малфой. Гермиона осторожно села сверху на него, положив немного дрожащие руки на его плечи. — Чего ты боишься, Грейнджер, — улыбаясь, спросил Драко, касаясь её скрытой тонким кружевом промежности кончиками пальцев, — ты можешь уйти в любой момент. — Да-а… но я не хочу, — она откинула назад голову и упёрлась макушкой в грудь Нотта, — и я не знаю, что делать дальше. — Мы подскажем, — Тео чуть отошёл в сторону, — но для начала помоги мне расстегнуть брюки, пожалуйста. — Хитрый лис, — пробормотал Драко, скользнув рукой под резинку трусиков Гермионы. Почувствовав на пальцах влагу, удовлетворённо хмыкнув. — Мокрая вся… Потерявшаяся в ощущениях Гермиона пыталась дрожащими руками справиться с ремнём его брюк, что оказалось не самой простой задачей. Наконец, она, затаив дыхание, расстегнула их и потянула вниз. — Боишься? — перебирая пальцами каштановые пряди, спросил Теодор, глядя сверху вниз на замершую в нерешительности Гермиону. — Немного. — Не стоит, он не кусается, — подначил её Драко, продолжая поглаживать её промежность, избегая однако самой чувствительной точки. — Я… я кое о чем читала, — краснея, Гермиона спустила с Нотта чёрные боксеры, и шумно выдохнула. — Ох. Большой. — У меня ещё больше, — отозвался Малфой, и парни рассмеялись, но смех Нотта споткнулся о шумный выдох, когда Гермиона сначала лизнула, а затем неуверенно обхватила губами его плоть. — Ебать, — выдохнул Тео, снова зарываясь пальцами в её волосы, — ох, Грейнджер… Она отвлеклась, когда почувствовала, как Драко медленно скользнул в неё пальцем и тут же вынул его, но только чтобы добавить к нему второй. Он начал ритмично двигать ими, иногда задевая самую чувствительную точку, и девушке показалось, что она вот-вот потеряет сознание, такими непередаваемыми были эти ощущение. Она вернула своё внимание Нотту, подстроившись под темп Малфоя, неосознанно двигая бёдрами ему навстречу. — Тео, она, кажется, готова… — прошептал Малфой, — хочешь сорвать этот цветок? — Я уже сорвал другой, — усмехнулся Тео, — кстати, совсем неплохо для первого раза. — А меня спросить никто не хочет? — немного обиженно произнесла Гермиона, и посмотрела Драко прямо в глаза. — Я хочу, чтобы это был ты. Он усмехнулся, кружа пальцами по её самой чувствительной точке, заставляя девушку таять в его руках. — Уверена? Будет больно. — Сделай так, чтобы не было, — с вызовом произнесла Гермиона, чем вызвала улыбку у обоих парней. Она сама не поняла, как оказалась лежащей на спине, совершенно голая, с широко разведёнными ногами, а над ней возвышался Малфой, не торопясь освобождавший себя от одежды. — Интересно, ты во всем такой долгий? — нетерпеливо произнесла Гермиона, хотя внутренне она ощущала себя сжатой, словно пружина. Хотелось свести колени. Без чужих касаний там ей было… холодно? — Заскучала, Грейнджер? — он наконец снял с себя одежду, и Гермиона сдавленно выдохнула, рассматривая полностью голого Драко. Невольно её взгляд зацепился за побледневшую татуировку на левом предплечье. — Ты красивый, — прошептала она. — А мне ты таких комплиментов не делала, — обиженно произнёс Тео и ущипнул её за сосок. — Обиделся, Тео? — в ответ на её прикосновение Нотт шумно выдохнул и запрокинул голову. — А если я извинюсь?.. Драко тем временем медленно вошёл в неё примерно на треть. Из груди Гермионы вырвался стон, который тут же заглушил Нотт поцелуем, не позволяя ей сосредоточиться только на неприятных ощущениях. Драко вышел и тут же толкнулся ещё глубже, ощущая, как восхитительно её мышцы сжимают его. — Нотт, это пиздец, — проговорил Драко, медленно двигаясь, — это просто пиздец, она такая узкая и мокрая… Гермиона обхватила Теодора за шею, забываясь в поцелуе с ним. Внизу живота горел пожар, и она явственно ощущала каждый толчок Малфоя, сопровождающийся тупой болью, что постепенно отходила на задний план, уступая место неизвестным ей раньше ощущениям. Выгнулась в спине, и Драко навис над ней, ускоряясь. — Нравится, Грейнджер? — вкрадчиво выдохнул ей в губы Малфой, замедляя темп на несколько мгновений, впиваясь взглядом в расширенные зрачки карих глаз. — Д-да, — рвано выдохнула она, прижимая руки к глазницам. В полной темноте ощущения будто бы обострились, а от количества точек прикосновения к ней Гермиона почти сходила с ума. Движения Малфоя стали рваными, беспорядочными; вдруг она услышала его сдавленный стон и почувствовала, как кожу живота залило что-то горячее. На мгновение она ощутила пустоту, затем — прохладу очищающего заклинания, и убрала руки от лица, чтобы поймать вожделеющий взгляд Нотта, занявшего место Малфоя. — Я буду нежнее, чем этот плохо воспитанный грубиян, — с ухмылкой заверил Тео, и плавно вошёл в неё. — Ох, Мерлин, — выдохнула девушка, выгибаясь в спине и хватаясь за напряженные предплечья Теодора, — о, Нотт. Драко покачал головой и, повернув к себе голову девушки за подбородок, нежно поцеловал её. Он скользнул ладонью по её шее, чуть сжав её. — Придушить меня хочешь, М-малфой, — со стоном выдохнула она. Он помотал головой. — Просто тебя хочу. — Не-на-сыт-ный, — по слогам выдохнула девушка и тут же недовольно хмыкнула — Тео резко вышел из неё. — Перевернёшься на животик? — поглаживая её по бедру, попросил Нотт, и Гермиона ему подчинилась. Она вдруг поняла, что дрожит, но не чувствовала холода. — Встань на колени… и на локти обопрись… да, так, — прошептал Нотт, поглаживая девушку по спине, — какая послушная... — Всё в порядке? — спросил её Драко, глядя на неё сверху вниз, и Гермиона кивнула, тяжело дыша. Она как-то зачарованно рассматривала розоватые разводы на его коже, а затем скользнула взглядом выше по его торсу, пока не посмотрела прямо в льдистые глаза. — Хочешь? — прикусив губу, спросила она, и тут же шумно выдохнула, когда Тео мягко толкнулся в неё. — Спрашиваешь, — хмыкнул Драко, проведя пальцем по её щеке, — но я не заставляю. — М-м, и не надо, — она провела по всему стволу языком, ощущая солоноватый привкус. — Где ты такому научилась, Грейнджер, — забирая в кулак её локоны, спросил Драко, когда она обхватила его губами, нежно посасывая. — Ещё и выпила зелья смелости, — Нотт вошёл в неё на всю длину, и девушка негромко вскрикнула, — прости, нежная, прости, — шептал Нотт, наращивая темп, — но ты такая восхитительная, я не могу сдержаться… Теодор прижался к её спине грудью, продолжая вбиваться в её тело. Боль отошла на задний план — Нотт ласкал её пальцами, и она наконец почувствовала, как наполняется совершенно новыми ощущениями. Мозг будто выключили, тело задрожало, и девушка, громко вскрикнув, упала грудью на диван. Она услышала, как сдавленно зарычал Нотт, последний раз с силой толкнувшись в неё. Тут же жар сменился лёгкой прохладой очищающего заклинания, и, подняв голову, Гермиона увидела, как полуобнажённый Драко откладывает свою волшебную палочку в сторону. Он протянул ей руку, и Гермиона, ухватившись за неё, неловко встала на ноги. — Мы ведь ещё не закончили, да, Грейнджер? — поглаживая поясницу девушки, спросил Драко. — Ещё ведь вся ночь впереди, да? Обняв его за плечи, Гермиона обернулась, бросив взгляд на Нотта, сидевшего на диване. — Определённо, не закончили, — твёрдо произнесла Гермиона, подмигивая Теодору. И позволила Драко Малфою увлечь её в очередной поцелуй.