Хаос и порок

Гермиона возненавидела собственную память. На протяжении целого месяца она не торопилась по утрам открывать глаза, лежала, не меняя позы, прислушиваясь, пытаясь уловить намёк на чужое дыхание, до дрожи боясь и стыдливо желая его услышать… Так было утром после выпускного. Её разбудил лёгкий поток воздуха, колышущий завиток волос на виске. Гермиона распахнула тогда глаза и едва не завопила: она делила подушку с абсолютно обнажённым Теодором Ноттом. Желание закричать усилилось, когда кто-то пошевелился с другой стороны, и Гермиона затравленно прижала к губам ладони, ведь вспомнила… прямой эфир двух пар глаз в Большом зале, записка, рассыпавшаяся пеплом, блеск золотой монетки в руках ухмыляющегося Нотта, руки Малфоя на её талии, слепящие искры чар неразглашения, боль, сменившаяся удушающим наслаждением, запах и вкус их обоих, изнеможение и тотальное нежелание прекратить это безумие… Как там сказал Нотт? У особенной девочки первый раз тоже должен быть особенным? Таким он и оказался. Тогда она трусливо сбежала сначала из Выручай-комнаты, наложив на спящих парней оглушающие чары, затем — из любимого Хогвартса, толком даже не попрощавшись с друзьями. Наплела какую-то чушь не к месту растрогавшейся Макгонагалл, убедила директрису разрешить воспользоваться камином, поражаясь при этом, как легко получается врать. Может, жадные касания Малфоя и Нотта заразили её этим поистине слизеринским двуличием, Гермиона не знала наверняка, но бежала подальше от стен замка, подгоняемая стыдом. Перед глазами вспышками мелькали развратные картинки с участием их троих, и девушка уповала на то, что со временем эмоции утихнут, воспоминания потускнеют, но… Она ошибалась. Предатель-мозг каждое утро воскрешал в сознании тёплое дыхание, касающееся её виска, а желание почувствовать их обоих снова медленно оплетало сознание своими щупальцами. Малфой и Нотт, Нотт и Малфой… в какой-то момент Гермиона подумала, что позволить им разделить её невинность между собой было самой плохой идеей в её жизни, поскольку теперь секс с одним партнёром представлялся ей скучным, и от этого становилось только хуже. Она чувствовала себя испорченной. Она ненавидела себя за этот выбор. Она так отчаянно хотела повторить… Август душил Лондон жарой, а Гермиону изводил воспоминаниями и чувством неудовлетворённости. Кажется, тот вечер, плавно перетекающий в ночь, она разобрала на секундочки и молекулы, кусая губы и пряча ладони под резинкой пижамных штанов, но этого было мало, чертовски мало точек приложения от собственных пальцев. С чего вообще она взяла, что развлечения наедине с самой собой хоть как-то помогут ей утолить этот голод? Лишь раззадоривал его. Она непозволительно часто задавалась вопросом, вспоминают ли Драко и Тео этот опыт, и ловила себя на мысли, что отрицательный ответ… ранит её? О, да. В порочном хаосе своей души она мечтала, чтобы их обоих тоже мучил этот неправильный голод. Ещё глубже, под обломками невинности, грелась надежда на то, что они найдут её с этой целью сами, но дни шли, а никаких подозрительных сов с зачарованными записками на горизонте не возникало. В конце августа Билл Уизли предложил ей стажировку в Гринготтсе, и Гермиона с радостью согласилась, понадеявшись, что прохлада банковских помещений сумеет остудить её пыл, а новые знания отвлекут от разрывающих голову воспоминаний. *** Надежда на новые знания разбилась о реальность в виде стопок подлежащих сортировке документов Гринготтса. Из плюсов — стены банка надёжно прятали от удушающей жары. Из минусов — невозможность использования любых заклинаний в стенах архива во избежание внесения каких-либо изменений в расчетные пергаменты и финансовые свитки или их уничтожения. У неё даже палочку забирали, прежде чем пустить к вагонеткам, ведущим в нижние помещения банка. Длинные металлические стеллажи архива, забитые связками бумаг, располагались в естественной пещере, стены которой поблёскивали вкраплениями неизвестной Гермионе породы в свете зачарованных факелов и свечей. Ежедневно забираясь в вагонетку, Гермиона душила в себе надежду случайно встретить Малфоя, Нотта, а лучше их обоих сразу. Путь к архиву проходил мимо уровня с хранилищем благороднейшего и древнейшего чистокровного рода Блэков, а где Блэки — там и Малфои, где Малфои — там и Нотты… и её дурацкая жажда этих двоих. К сожалению, стажировка в банке только усугубила её состояние вместо того, чтобы отвлечь. *** Любая система может дать сбой, как бы великолепно отлажена она ни была. В последнее летнее утро вагонетка, в которой немного помятая от недосыпа Гермиона ехала в архив, резанула по ушам скрежетом сработавшего тормоза и резко остановилась, рассыпав вокруг себя искры. Девушка по инерции рухнула на сопровождавшего её гоблина и поспешила отпрянуть, смущённо опустив голову. Она поправила юбку алого сарафана и перекинула за спину кудри, что рассыпались по её плечам, прежде чем осмотреться. В тусклом свете единственного фонаря, удерживаемого гоблином, с трудом угадывались относительно новые хранилища, значит, до архива было ещё далеко… — Что за проделки пикси! — зашипел гоблин, завертев головой по сторонам. — Сколько раз предупреждал, что чары рельсов и вагонеток нужно обновить! Ну где это видано, чтобы посудина сама тормозила! — он ловко поставил фонарь на каменный пол, выбрался из вагонетки и выжидающе посмотрел на несколько растерянную Гермиону. — Выбирайтесь, придётся подождать здесь, мисс Грейнджер, пока я схожу за помощью, — он протянул девушке ладонь с узловатыми пальцами, и она приняла её. — С этого уровня пешком до архива не добраться, нужно проверить рельсы… да что я объясняю! Ждите здесь, никуда не уходите. Не приближайтесь к хранилищам: затянет внутрь! — И не собиралась… — она пожала плечами, глядя в спину удаляющегося гоблина. Тот довольно быстро ковылял в противоположную от Гермионы сторону, унося с собой единственный источник света — довольно большой старый фонарь. Она уже хотела вскинуть руку, чтобы вытряхнуть из кобуры на запястье волшебную палочку и сотворить Люмос, как вдруг осознала… — Подождите! — Гермиона воскликнула вслед гоблину, даже сделала пару шагов в его сторону. Она хотела сказать, что не желает оставаться здесь в одиночестве в полной темноте, но пятно света от унесённого им фонаря растворилось в темноте. Гермиона сглотнула и замерла на месте, обняла себя за чуть дрожащие плечи и опустила голову: здесь было ощутимо прохладнее, чем в том же архиве. Она ощущала себя дезориентированной во всех смыслах. Нездоровое желание оказаться в капкане четырёх рук отравляло рассудок и грозило свести с ума, страх попасть в ловушку чужого хранилища заставил мышцы окаменеть. Темнота в подземельях Гринготтса, кстати, стала последствием ограбления ими хранилища Беллатрисы: очередная мера предосторожности. Гоблины прекрасно ориентировались в темноте, в отличие от людей… С каждой секундой давление на измученное сознание усиливалось редкими звуками срывающихся с потолка капель воды… их тихую мелодию прервал звонкий девичий крик, быстро приглушённый толщиной двери одного из хранилищ. *** Мягкий свет больно ударил по успевшим привыкнуть к темноте глазам, и Гермиона зажмурилась. Кто-то стоял позади неё, щекоча тёплым дыханием волосы на затылке… чьи-то ладони легли на её талию. — Что тебе сказал гоблин, Грейнджер? — Голос. Знакомый и насмешливый, слегка растягивающий слова... Сколько оскорблений и издёвок она слышала в его исполнении? Сколько комплиментов он рассыпал в ночь выпускного? — Быть осторожнее, иначе затянет, — другой голос, звучащий чуть мягче. Тот, который часто перебивал её на совместных занятиях по зельям и не произносил её имени до разделённой на троих ночи. Гермиона рвано выдохнула. Не поверила своим ушам, решила, что мозг сходит с ума от переживаний и дезориентации, но тело... Тело ощущало прикосновения четырёх рук сразу... Мозг отказывался верить, но тело невозможно было обмануть. Одна пара рук исчезла... Что там сказал этот второй бархатный голос? Затянет? Уже затянуло так, что не отпускает! Она часто заморгала, но уже от недоверия собственному зрению, ведь на расстоянии вытянутой руки стоял улыбающийся Малфой, зажавший между длинных пальцев золотой галлеон. Она медленно повернула голову, и, да, Нотт был прямо за её спиной. Малфой и Нотт, Нотт и Малфой. — Где я? — хрипло выдавила она нелепый вопрос, глядя в глаза цвета июльского неба. На лоб Теодора падал завиток цвета горького шоколада. Гермиона вспомнила, как зарывалась пальцами в эти самые кудри, жадно ловя губами воздух, пока Тео вжимал её в простыни. — В пещере чудес, — прошептал Теодор ей на ухо, едва коснувшись мочки губами, но этого хватило, чтобы кожу усеяли мурашки. Раздался тихий звон монеты, и Гермиона чуть повернула голову в сторону звука, как раз в тот момент, когда золотой галлеон опустился на пол хранилища, замерев на ребре. Судьба или рок? Хаос или порок? Малфой самодовольно ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, сократив между ними расстояние до минимума. Ненавязчивый аромат свежесваренного кофе донёсся до Гермионы, когда он заговорил. — Долго же ты от нас пряталась, Гер-ми-о-на, — ладони Малфоя легли на её щёки. Большими пальцами он нежно погладил её скулы, отчего девушка прикрыла глаза. — Я? Я н-ни от кого не пряталась... — она старалась, правда, старалась говорить спокойно и чётко, но ускорившийся пульс бил по голосовым связкам, заставляя их дрожать. Как-то отстранённо Гермиона подумала о том, что надела сегодня не самый удачный для демонстрации комплект белья, и ровно в этот момент пальцы Нотта прочертили линию вдоль её живота, а над ухом раздался тихий смешок. — О, конечно же не пряталась, — цокнул языком Драко, плотно обхватив её подбородок рукой. Он буквально заставил Гермиону смотреть на себя, и серые омуты затянули не хуже банковского хранилища. — Просто оглушила нас обоих и сбежала в свой прекрасный магловский мир, а так, нет, конечно же не пряталась! — Малфой наклонился к ней низко-низко, так, что его губы практически касались её. — Кто же так делает, Грейнджер? Куда испарилась твоя смелость? Она не успела ему ответить. Организм выдавал заторможенные реакции, испуганный чередой неожиданных событий, но изрядно возбуждённый от касаний сразу четырёх рук, поэтому, прежде чем Гермиона успела хоть что-то возразить Малфою, в их разговор вмешался Нотт. — Не ругай нашу девочку, Драко, — Теодор перебросил её волосы на одно плечо и медленно потянул вниз лямку сарафана, — она бежала от своего стыда, не от нас, — горячие губы коснулись её шеи, и Гермиона почувствовала знакомую слабость в коленях. Она откинула голову на его плечо, прерывисто вздохнув. — Я склонен думать, что по нам она очень даже скучала... Правда, Гермиона? Его рука соскользнула с её плеча и проникла под сарафан, накрыв грудь. Гермиона прерывисто вздохнула. Она коснулась щеки Малфоя кончиками пальцев и нетерпеливо потянулась к его губам, но Драко не спешил ей отвечать. Смотрел на неё, растерянную, растворяющуюся в объятиях Нотта, и ухмылялся. — Ты не ответила на вопрос Тео, — вкрадчиво прошептал Драко, накручивая на палец локон её волос. — Скучала по нам? — М-м, да, — ответ смешался со стоном, потому что Нотт крайне чувственно сжал её грудь, оставив на коже шеи очередной поцелуй. – Я... Я не знаю, от чего бежала... Я просто не была готова посмотреть вам в глаза после всего. — Ты боялась, что мы тебя осудим? Или стыдилась своего поступка? Или спешила уединиться со своей совестью, чтобы оплакать образ хорошей девочки? — Драко буравил её внимательным взглядом серых глаз, пока Теодор бессовестно ласкал её грудь. — Сейчас не время для психоанализа, Драко, — Нотт коснулся её подбородка, и Гермиона повернула голову в его сторону. Он оставил смазанный поцелуй на её губах. — Знаешь, Грейнджер, — Теодор вернулся к её шее и проложил дорожку поцелуев по коже вдоль сонной артерии, — тем утром мы планировали позавтракать хорошим сексом, — он обвил руками её талию и с силой прижал к себе. — Ты лишила нас этой возможности. — И шанса трахнуть тебя в Хогвартс экспрессе — тоже, — вторил Теодору Малфой, постепенно собирая в складки юбку её сарафана. Гермиона задержала дыхание, когда подушечки его пальцев коснулись нежной кожи на внутренней поверхности её бедра. Она протянула руки к воротнику рубашки Драко и чуть дрожащими пальцами расстегнула верхнюю пуговицу. — Выходит, я вам задолжала секс? — В точку, малышка, — промурлыкал Нотт ей на ухо. Он обхватил пальцами вторую лямку сарафана, явно собираясь спустить её вниз, и тогда ничем не удерживаемая ткань лифа спадёт. — Но так как мы с Драко хорошо воспитанные представители чистокровных родов, мы обязаны спросить, согласна ли ты продолжить это... Исследование. — Исследование? — переспросила Гермиона, расправившись со следующей пуговицей на малфоевской рубашке. — Конечно. Исследование реакций твоего великолепного тела на внешние раздражители в лице двух парней, — Драко говорил серьёзно, однако в его глазах вспыхивали искорки веселья. — Мне это необходимо, — выдохнула Гермиона. Она положила ладонь левой руки на щёку Малфоя, правой же обхватила Нотта за шею, — не знаю, что вы со мной сделали, какой магией околдовали, но с того самого дня я... Я не могу думать о чем-то кроме... Она не договорила вас, потому что Драко сцеловал это слово с её губ. Он слегка прикусил её нижнюю губу, вторгаясь языком в её рот. Тем временем Теодор расстегнул замочек на её сарафане, спустил с плеча вторую лямку, и ткань с тихим шорохом сползла на пол. Гермиона сдавленно застонала в губы Малфою, когда ладонь Нотта, погладив её живот, устремилась вниз, к слегка влажному белью. Мозг плавился, дышалось с трудом от переизбытка ощущений. Сердце Гермионы грозилось вырваться из грудной клетки, так сильно его разогнали умелые руки и губы двух вчерашних слизеринцев. Она обвила шею Малфоя обеими руками, приподнялась на мыски, жадно целуя его, как вдруг он отстранился. Что-то дикое блеснуло в его глазах, когда он совершенно неожиданно для Гермионы опустился на колени и схватился пальцами за боковые швы её белья. – Руку убери, Нотт, — хмыкнул Драко, — хочу попробовать нашу девочку на вкус. Гермиона в шоке распахнула глаза. Чего он хочет? — Драко... — позвала, но окончание имени смазалось стоном, поскольку с промежности исчезла влажная ткань и пальцы Нотта, зато появился язык Малфоя. Он начал медленно, будто бы лениво провёл всех поверхностью языка по слизистой, а затем ещё раз... И ещё... Гермиона прогнулась в пояснице, снова обняла за шею Нотта. Повернув голову, нашла его губы. — Я с-соскучилась, — выдавила дрожащим голосом, прежде чем поцеловать его. Она прикрыла глаза, растворяясь в их прикосновениях. Не понимала, кто привлекает её больше, Нотт или Малфой, знала только, что одинаково сильно жаждет их обоих. Теодор прервал поцелуй, и она чуть было не застонала от досады, однако Нотт скользнул ладонью по её бедру и мягко подхватил под колено, шире разведя её ноги. — Не волнуйся, малышка, я тебя удержу, — шепнул он ей в шею, — просто так будет удобнее... Вместо ответа она простонала что-то невнятное, потому что, да, так была удобнее... Малфою. Он обхватил её бедро одной рукой, пальцами другой нарочито медленно размазывал по слизистой смазку и свою слюну. — Грейнджер, ты на вкус как наслаждение, — промурлыкал Драко, глядя на неё снизу вверх, и он не дал ей нормально вдохнуть и выдохнуть, потому что в следующее мгновение его губы прижались к её самой чувствительной точке, а два пальца медленно проникли внутрь. Гермиона пискнула от неожиданности, подаваясь бёдрами вперёд. Как мучительно долго она этого ждала... — Ты её доведёшь такими темпами, — хмыкнул Теодор, крепче обняв её под грудью. — Не р-ревнуй, — выдохнула Гермиона, откинув голову на его плечо. Она завела руку за спину и нащупала пряжку ремня. Попыталась вытянуть его из шлеек, но было неудобно... И тело задрожало под пальцами Малфоя. Знакомый жар распространился по всему её телу, Гермиона громко застонала и забилась в руках Нотта. Мышцы беспорядочно напряглись и расслаблялись; из её рта вырывались вздохи напополам с именем Малфоя, Драко-Драко-Драко... Ей было хорошо. Нет. Ей было великолепно. Драко отстранился от неё и поднялся на ноги, а Теодор мягко отпустил её колено, но второй рукой продолжал удерживать её в положении стоя. Гермиона восстанавливала дыхание, вновь зажатая в их объятия. Секунда, две, три... — Всё хорошо, Гермиона? — шёпот Нотта ворвался в её сознание. — Да... — она медленно повернула голову из стороны в сторону, наконец-то осмотревшись. — Это чье-то хранилище? Вдоль стен тянулись полки с серебряной и золотой посудой, статуэтками и картинами. У дальней стены расположились ровные столбики золотых монет в рост самой Гермионы. Тут же нашлось роскошное кресло, обитое бордовым бархатом, настолько широкое, что легко вместило бы пару человек, рядом с которым оказался высокий узкий шкаф со стеклянными дверцами, за которыми переливались всеми цветами радуги броши, диадемы и ожерелья. — Моё, — подтвердил Теодор, — то, что удалось спасти от жадных министерских конфискаторов. Большую часть моего наследия обратили в пользу министерства магии... — Большую часть? — переспросила Гермиона. — Это — меньшая? — Совершенно верно, малышка, но не кажется ли тебе эта тема для разговора невероятно скучной? У нас найдётся занятие поинтереснее... — Теодор отступил от неё. Моментально спине стало холодно. Нотт прошёл к тому самому креслу, на ходу стягивая с себя рубашку. Щёлкнул пряжкой ремня и резко вытянул его из шлеек, а Гермиона, всё ещё согреваемая объятиями Малфоя, зачарованно следила за каждым движением Нотта. Он опустился в кресло и откинулся на его спинку. Ухмыльнулся, поманив её к себе пальцем, свободной рукой расстегнув пуговицу на брюках. — Сегодня я не уступлю ему право оказаться в тебе первым. Они все рассмеялись, словно были давними друзьями. Гермиона оставила на губах Малфоя лёгкий поцелуй и подошла к развалившемуся в кресле Нотту, успевшему спустить с себя брюки. Она смотрела ему прямо в глаза, не решаясь опустить взгляд ниже, и Нотт выгнул бровь. — К чему смущение, Гермиона? Неужели не интересно, что окажется в тебе через несколько секунд? В прошлый раз ты была смелее. — В прошлый раз я выпила несколько бокалов шампанского... — она прикусила губу и спустилась взглядом к его ключицам. Сглотнула, когда обратила внимание, что его правая рука пересекает косые мышцы живота, стремясь ниже. — Смелее... — шепнул Теодор и прикрыл глаза. На тазовые косточки легли руки Малфоя, он слегка подтолкнул Гермиону вперёд. — Грейнджер, мы ведь исследователи, забыла? — Драко поцеловал её в щёку. Его ладонь легла на её затылок, заставив опустить голову чуть ниже. Гермиона глубоко вздохнула и наконец-то опустила взгляд ниже... Губы вдруг пересохли, она облизнула их, неотрывно следя за тем, как Теодор медленно проводит рукой по всей длине своего члена. Он показался ей огромным, даже больше, чем в прошлый раз. Гермиона вплотную подошла к креслу и, уперевшись в подлокотники руками, перекинула ногу через бёдра Нотта. — Драко, как думаешь, она достаточно влажная? — голос Теодора был пропитан нарочитым скептицизмом. — Сейчас проверим, — охотно отозвался Малфой, и в следующую секунду Гермиона тихонько застонала, потому что пальцы Драко закружили по её влажной коже, а Теодор, подавшись вперёд, облизнул сосок её левой груди. От стимуляции мгновенно заныл низ живота. Гермиона выгнулась вперёд, влекомая приятным ощущением ноттовского языка на своей коже. — Пожалуйста... Ещё... — прохныкала она, когда внутри оказалось два пальца Малфоя, — глубже, пожалуйста! Руки Драко моментально исчезли, зато на бёдрах оказались пальцы Нотта, резко потянувшие её вниз. С громким стоном Гермиона опустилась на член Теодора. — Дальше сама, — шепнул Тео, — сделай так, чтобы нам обоим понравилось. О, она сделала. Привыкнув к размеру, медленно приподняла бёдра, заёрзала на нём, наращивая темп. Драко стоял позади, гладил её грудь и плечи, пока она беззастенчиво отдавалась Нотту. Гермиона подалась вперёд, упала на грудь Тео, коснулась его губ, и тут он перехватил инициативу: впившись в бёдра девушки руками, заставил её замереть, но задвигался сам, с громкими шлепками вбиваясь в её тело. — Ещё, Тео, ещё... — захныкала она, ощущая, как волосы на затылке натянулись. — Теодор, пожалуйста! Его руки обвились вокруг её шеи. — Прости, малышка, я сейчас кончу, — прохрипел Тео ей на ухо, — я больше не могу сдерживаться. — Но я ещё не... Тео со стоном резко вышел из неё. Гермиона почувствовала, как бёдра обожгла его сперма. Она подавила разочарованный вздох, ведь не успела разделить с ним этот оргазм, как вдруг бёдра сжали ладони Малфоя. — Вы слишком соблазнительно трахались, — усмехнулся он, и Гермиона, всё ещё лежащая грудью на Нотте, ощутила, как горячая головка скользит по её возбуждённой плоти, прежде чем протиснуться внутрь. Она встретилась взглядом с Ноттом. — Наслаждайся, милая, — нежно прошептал он, — вы меня не смущаете. Драко собрал в кулак пряди её волос и потянул их на себя, заставив Гермиону прогнуться в спине. Он двигался резко и жадно, и девушка в первый раз за эту встречу подумала, что, вероятно, обоих парней мучила тоска по этим ощущениям, как и её саму. Она вновь поймала ласковый взгляд Нотта. Его ладони легли на её талию, а потом переместились к промежности, и Гермиона чуть было не подавилась воздухом от удивления: пока Драко вбивался в неё, Тео ласкал пальцами, не прерывая зрительного контакта с ней. *** Вернувшийся гоблин не услышал громких стонов, надёжно спрятанных толстой дверью нового хранилища Теодора Нотта. Плещущаяся в волнах наслаждения Гермиона так и не узнала, что вагонетку вывели из строя её коварные соблазнители.