Часть 16

      Надо спросить, во сколько я освобожусь. Хотя Сергей Борисович мне запретил уходить. Но в смысле, с фермы никуда? Во-первых, как он узнает? А во-вторых, я совершеннолетний. И могу идти, куда захочу. Ага, сейчас же. Б…., я не могу согнуть ногу. Катя оглядывается на меня, я показываю, мол, сейчас покурю и подойду. Она скрывается в здании, я поднимаю штанину. Синяков нет, нога не опухла. Но что-то ведь не так? Как я мог забыть про натирку? Хотя Сыр-бор говорил про медпункт. Придётся сначала после ужина зайти туда, а уже потом…       — Как поживаешь, боец? Ещё не помер с голоду?       На пороге кухни стоит Сыр-бор. Я нервно сглатываю.       — Здравствуйте, Сергей Борисович! Вы же сказали, что я здесь на три дня.       Он протягивает мне бутылку с тёмной жидкостью.       — Вот, натирку тебе привёз. Вернее, чем у ваших докторок будет. Ну и попробовать твою стряпню хочу. А вдруг тебе в кулинарный техникум срочно надо?       Катя высовывает голову.       — Здрасьте, Борисович! Не заминайте Андрею, мы не всем роздали ещё. Ивановны зёлки? А для чего? Чем он хворый?       Сыр-бор смеётся.       — Для чего надо. А к чему тебе знать? Или уже захомутала моего рекрута, а, Катюх? От ты, справная, конечно, у нас. Может, тебя председателькой сделать?       Катя смущается.       — У нас на ферме все ровно работают. Нет главных. Потому и не ругаемся.       — А как Наташка сбёгла, так и анархия вообще?       Лена выглядывает с черпаком.       — Не ворожи их, Борисович! До луны не управимся.       Сыр-бор подталкивает меня в спину.       — Иди, помощник. Я капусты умну да и поеду.       Я внутренне выдыхаю. Пока мы приберём на кухне, он точно свалит. И вдруг он окликает меня.       — Андрей! Повторяю ещё раз: с фермы — до общежития — и обратно. Больше никуда не ходишь.       Ну, конечно, а как вы поймёте, что я куда-то ходил? А Сыр-бору я просто небрежно киваю.       — До свиданья, Сергей Борисович.       Он ловит меня за рукав и заглядывает в глаза.       — Это тебе не шутки, рекрут. Я Клаве тоже сказал. Она за тобой присмотрит.       Почему мне временами кажется, что мой начальник ненормальный?       Я захожу на кухню, кипя от возмущения. Какого хрена за мной такой контроль? Я в десять лет один на кладбище ночевал в Голубково. Ну, ладно, может, в пятнадцать. Но точно давно. А если б я расписаться с Катькой решил по-скорому, то чтобы Сыр-бор сказал? Ага, без паспорта. Удачи! Я замечаю, как Ленка ставит пометки карандашом на стене после каждого подошедшего человека, и внутри всё сжимается от ужаса. Надпись на печи! Сыр-бор её не мог не заметить, если заходил за настойкой. Да уж, это не просто предупреждение. Мне п...... И Михе тоже. Лучше не рыпаться.       Да и нога нестерпимо болит, надо идти к врачу. Хотя что там, в медпункте? Только колено мне опять помусолят? Да и пока я до общаги доберусь... Ещё спрашивать, куда идти. И Катя всё уши греет на каждый шаг. Блин, она может и про Миху доложить! Смотрю на бутылку. Настойка, значит? Пошли вы все, начальники! Я откручиваю пробку и на одном вдохе делаю пять крупных глотков прямо из горла.