Часть 70

      Санитарка всеми силами пытается сдержать смех. Геннадий Владимирович забрал у меня палку на очистку и заржал уже в своём кабинете. Сыр-бор сразу расхохотался на весь этаж, вообще не стесняясь. Мишка не может определиться: присоединиться ему к веселящимся или заступаться за меня. В общем, заготовленные мной оправдания и отмазки вообще не пригодились. Когда председатель немного успокоился, то протянул руку к котёнку.       — Дай, гляну на твой трофей, рекрут.       Катька, увидев приближающуюся к ней ладонь, выпучила глаза ещё больше и вцепилась в меня всем сразу, что у неё имелось. Даже усами.       Лучше бы она так раньше держалась, а не бежала сломя голову сигать в яму для установки столба. Не, ну, в плане, кошка просто слезла по нужде, потом заметила жука, а яму вот — нет. И плавала она совсем хреновенько. Оказалось, что по вертикали и я не особо мастак, особенно если не планирую. Я тоже яму не заметил, но точно помнил, что ногу мочить нельзя. Поэтому я снизу на левую только половину грязный. А сверху… Похоже, что над равновесием нужно ещё поработать.       Сыр-бор оставил ладонь на небольшом расстоянии от Катькиного носа, чтобы котёнок мог сам решить: спрятаться глубже за мою пазуху или вылезти. Катька, всё так же бешено трясясь, потянулась обнюхать руку. Председатель аккуратно отцепил её от моей рубашки и ласково погладил, совершенно не заботясь, что может испачкаться.       — Не бойся, доня, раз этот дурак полюбился, с им тебя и покинем.       — А как вы узнали, что она кошка?       Председатель опять широко улыбается.       — На роже твоей написано, что очень бабам нравишься. Но ты, конечно, чудак: с б…ок с дитёнком вернуться. Так только девчата обычно могут, и то не сразу, а ещё ждать надо. Одёжка чистая хоть есть ещё, утопленник?       — Мне батя привозил.       Миха кидается в палату и притаскивает новый спортивный костюм. Прямо с этикеткой. Сыр-бор смотрит на чистые вещи и мои заляпанные глиной, обмытые в луже руки.       — Давай, малец, ты их повесь в душе, а он уже вымытый их наденет. А ты, боец, в следующий раз лепей всё-таки голову береги. Гипс и переробить можно.       Я киваю. Вот надо было мне на этом моменте и остановиться. Помыться, забрать у Сыр-бора почищенную кошку и пойти на кухню просить для неё еду. Сначала я так и поступил. Но потом у меня появился план действий. Вообще все наши с Михой приключения с этого и начинаются: у кого-то из нас рождается идея, а потом мы влипаем в неприятности. И, главное, ничего ведь не предвещало проблем: председатель был до малейшей секунды занят повторной утилизацией ядовитых отходов закрытого завода и реконструкцией очистных сооружений. По крайней мере, это он меня раз десять заставил переписать для каких-то там объявлений. Мол, звоните на ферму, на ней меня быстрее найдёте. Котёнок пригрелся и сопел у меня на плече, а Мишка спокойно изучал мою тетрадь, пока я менял чудом добытую им струну. И тут чёрт меня дёрнул вспомнить один разговор.       — Через полчаса в Прудки повезут твою знакомую, которая мне смерть нагадала. Можем, сесть им на хвост и сгонять к Шурке туда-назад. Сыр-бор уехал, никто нас до отбоя не хватится.       Угу, на мне, судя по всему, жучок стоит, как в шпионских фильмах. Потому что, когда мы с Михой выходим с гитарой на порог, председатель тушит папиросу и радостно заключает.       — На ловца и зверь бежит. Садитесь, пионеры, поедете октябрят развлекать, раз в своей больнице заскучали.