Часть 71

      Б.…, ну я вожатым, а тем более укротителем быть не подписывался. Сыр-бор же меня мою палку заставил взять, что добавило мне, конечно, ещё больше уверенности в себе. Нас заперли в комнате для самостоятельных занятий на территории части с тринадцатью штуками мелкоты лет шести-восьми. Чтобы и мы не потерялись в лесу, как их учительница. И понеслось. Нет, ну, Миша сразу взялся втолковывать детям, какую музыку слушать правильно, а какую ни в коем случае нельзя. Катька, естественно, спряталась под рубашку окончательно и там пыталась грызть моё плечо. Но долго это не продлилось. Сначала одна девочка с косичкой робко подняла руку и попросила разрешения спросить. И тут мы облажались, дав ей такое право. Потому что дальше вопросы посыпались горохом. А Сыр-бор сказал, что если дети от меня услышат хоть слово мата, то я проведу всё своё распределение, переписывая от руки словарь Ожегова. Как он про брань узнает, я не понял, но Мишка и так не сомневается, что председатель — колдун. Дети сразу начали с главного.       — А нам обещали плавать в речке, мы когда пойдём?       — Жарко, речка пересохла.       Девочка печально вздыхает. Но от тягостного молчания нас спасает рыжий мальчуган.       — А вы можете языком до носа достать?       — Нет.       — А я могу.       — Не можешь.       — Могу!       — Нет!       Рыжий начинает драться с другим пацаном, Миха их разнимает, а дети набрасываются на меня, оставшегося в одиночестве.       — А сколько вам лет?       — Восемнадцать.       — Ого, такой старый. Моей сестре семнадцать, так она уже курит.       Последние слова девочка говорит шёпотом. Я отвечаю ей тоже шёпотом.       — Я тоже курю.       Она кивает, мой преклонный возраст в её глазах подтверждён. Девочка с косичкой решается наконец на свой вопрос.       — Андрей Сергеевич, а вы с Михаилом Юрьевичем родные братья или двоюродные?       — Конечно, родные. Меня на самом деле Алексей зовут, и я сержант, но вы никому об этом не говорите.       Миша влазит.       — Ага, а то вам больше киселя не дадут.       Но детей так просто не проведёшь.       — А где ваша форма?       — Мы не совсем военные.       — А кто?       Мы с Михой переглядываемся. По моей легенде выходит, что мы как раз таки срочники.       — То есть, мы вроде бы солдаты.       — Ага, но не совсем.       — А! Вы сейчас в засаде?       — Да, и об этом тоже нельзя никому рассказывать, даже родителям.       — А бабушке?       — Ей особенно.       — Она обидится.       — А если расскажешь, то расстроится. Ты же выдашь военную тайну, и тебя могут расстрелять.       Пацан выпучивает глаза, почти как Катька сегодня днём.       — А умирать страшно?       — Первый раз очень, потом привыка…       — А нас всех убьют?       — Нет. Только тех, кто будет перебивать.       Малой с царапиной на носу хмурится.       — Вы всё врёте. Нас специально сюда привезли, чтобы зажарить заживо и съесть.       — Это не исключено.       Девчонки охают. Миха отвешивает мне лёгкий подзатыльник.       — Андрю…ей… Сергеевич пошутил. Вас никто не будет есть.       — Угу, так просто на воротах повесят.       — Князь, уймись.       Дети оживляются.       — А вы настоящий князь?       Я киваю.       — Есть такое.       — А где ваш дворец?       Я поднимаю бровь. Миха ухмыляется: выкручивайся, как хочешь.       — Я сбежал.       Перепуганный пацан оживляется.       — И стали пиратом, да?       — Ага.       — Как Грей?       — Кто?       Мишка шепчет сквозь зубы: «Алые паруса». Я качаю головой.       — Как Джон Сильвер.       Дети сразу начинают кричать, перебивая друг друга.       — А зачем, почему, где, вы, у вас, ваш, глаз, внизу, попугай?       Мишка делает дирижёрский жест, и дети замолкают.       — Так, а теперь по одному.       Малые немного успокаиваются.       — А зачем вам второй глаз?       — У меня бинокль украли.       — А почему у вас гипс, а не деревяшка внизу?       — Лес берегу.       — А где ваш попугай?       — Под рубашкой. Но это волшебный попугай. Но он очень пугливый и, когда много людей, превращается в котёнка. Хотите посмотреть?       Дети вразнобой кричат «Да». Я достаю из-под рубашки Катьку. Все восхищённо ахают.       — Видите, теперь кто-нибудь один может его погладить, только очень тихо, и я его спрячу.       Светленькая девочка робко подходит, дотрагивается до Катьки одним пальчиком и изумляется.       — Он настоящий.       — Конечно, зачем мне вас обманывать?       — Но пираты же…       Мишка решает встрять.       — Он не пират, а волшебник. Добрый. Как…       — Гудвин?       Миха кивает.       — Точняк, во, да. Из Изумрудного города.       Дети теперь восторженно смотрят на меня, будто я в самом деле достал волшебную палочку или у меня вдруг отросли крылья. Рыжий пацан тоже решается погладить котёнка и тихо спрашивает.       — А можно, когда Анну Леонидовну найдут, вы всё равно с нами останетесь?