Часть 24

С того самого разговора прошло много времени. События сменяли друг друга, и Рома со временем перестал придавать им значение, словно всё происходящее стало лишь шумом в фоновом эфире его разума. Он не стремился удерживать воспоминания, не хотел вновь открывать страницы прошлого... по крайней мере, до этого самого момента. — Ло... Да, Вальд немного перегнул. Ты правильно сделал, решив его не убивать. — Голос Романа звучал тихо, почти виновато. Он сидел рядом с Лололошкой на узкой кровати, устало склонившись вперёд, локти на коленях. Его пальцы бессознательно теребили край ткани, словно пытаясь нащупать опору в словах. — Да... Я знаю, Рома. Просто... Вальд отреагировал слишком бурно. Не каждый бы так отреагировал на то, что его хотели повторно убить. — Лололошка говорил спокойно, но в голосе чувствовалась внутренняя тяжесть. Рома кивнул, признавая правоту. Не каждый день ты узнаёшь о своей смерти в другой ветке— это нечто большее, чем просто странный опыт. Это — удар, с которым не каждый справится, имея лишь спокойное выражение лица. Внезапно в тишине раздался короткий писк. Роман вздрогнул, а Ло полез в карман и достал планшет, стандартное устройство, выданное организацией. На экране вспыхнуло уведомление. Уведомление о выдаче премии. Рома едва заметно сжал зубы. Всё это время в его голове шёл спор. Он думал, метался — стоит ли отдать Лололошке свою кровь? Такой дар был бы ценнейшей платой… Но каждый раз, когда решение почти рождалось, его останавливало. Каждый раз он отдёргивал себя. Ему становилось холодно от одних лишь воспоминаний. С тех пор он больше не виделся с Тадмавриэлем. Но каждый раз, когда Ло приносил новости оттуда, Рома чувствовал, как злость медленно вытесняет страх. Гнев был проще. Гнев проще контролировать. Он хотел пойти туда сам. Лично. Разобраться. Но эти трое — те, кто всегда были рядом, — каждый раз останавливали его. Они знали. После того, как правда о его прошлом с Тадмавриэлем всплыла наружу, они делали всё, чтобы не дать Роману подойти слишком близко. — Эй, Ром, ты чего? — Мягкий толчок в бок. Роман моргнул, вернувшись из мыслей в реальность. — Да, Ло. Ты чего-то хотел? — — Не хочешь со мной потренироваться в спортзале? — Предложение прозвучало неожиданно, но и привлекательно. После стольких лет, десятилетий, веков — кто теперь считал? — без должного движения, размяться было бы неплохо. Они отправились в спортзал. Пока шли по пустым коридорам бункера, перекинулись парой слов, и вскоре завязался диалог. Повсюду было тихо — по ощущениям, они были здесь одни. — Рома, как ты думаешь, что скажет на этот счёт Смотрящий? Ну... я про свою отвязку. — Ло избегал взгляда. Он смотрел на стены, на стальные панели, будто пытался найти в них ответ. Рома это чувствовал, и от того сам немного сгорбился. — У тебя есть Вальдхар и я. Мы оба с ним знакомы и, если что, передадим любую информацию. — Фраза вышла обыденной, даже утешительной. Но в ситуации, где всё шатко, даже такие слова были как опора. — Мне не нравится Лайя, — Неожиданно пробормотал Рома, поднимая взгляд из-под тёмных ресниц. Он был в разгаре отжиманий, но его мысли явно были где-то ещё. Лололошка остановился, потягиваясь, вскинув бровь. — Она утверждает, что ветки должны стираться... не каждая, но я с ней не согласен. Далеко, когда ты ещё был юным парнишкой, я знал больше, чем Тадмавриэль, я мог говорить со Смотрящим. — Рома закончил упражнения, сел в позу лотоса и сцепил руки перед собой. Его голос стал спокойнее, но в нём звучала внутренняя усталость. — Через него я узнал больше, чем обычный человек мог знать. Он показал мне множество веток, жизни существ в них. Эти альтернативы — не ошибка, они были частью вселенной с самого её рождения. — Он ведь сам это заложил. Рома. От этого предложения не отказался и он. Когда Роман начинал разговор о других ветках, он был безразличен, и это малость волновало Фильченко. Казалось, что он и сам уже начинает забывать о том, что мало что договаривает. Забвение — удобная защита. — Ты хочешь сказать, что раньше ветки не подвергались ликвидации? — — Да, именно. Скажу как самый знающий, потому что я уже вижу у тебя на лице вопрос. Вселенная просто есть. Она не стремится к порядку, если ты встречаешь самого себя в другой ветке. Конечно, возможно, если вы соприкоснётесь, произойдёт слияние… но не думаю, что кто-то пробовал. — Лололошка теперь сидел рядом, напротив, и слушал. Упражнения закончились, но разговор стал интереснее. — Получается, что мне и другим лгали, говоря, что нас может расплющить на атомы, если мы встретим другого себя. — — Получается, что так. — Они обменялись взглядами. Воздух в зале стал чуть тяжелее, будто кто-то подкрутил давление. — Пошли, Ло. Нам надо заниматься делами. — Рома поднялся первым, направляясь к выходу. Пол под ногами неприятно скрипел — металл давал знать о крепкости конструкции. — Точно… Я же ещё не покормил гусыню! — Крик вырвался из уст Лололошки, и он почти бегом устремился вперёд, оставляя Рому в одиночестве. Прошло не так много времени, как Рома услышал глухой стук в дверь. — Ло, это, походу, организация. Иди встречай свою премию! — Закричал он, голос отозвался эхом по всему бункеру. Лололошка, услышав, быстро закончил с кормлением слаймов и направился в главный модуль. Проверил, чтобы костюм был на месте. Всё шло своим чередом. Он надел его и прошёл к выходу. — Да, спасибо, что напомнил. — Он вышел, а Роман в это время устроился напротив спальни, у книжной полки. Там лежали книги, взятые из библиотеки несколько дней назад. В свободные часы он погружался в чтение, будто пытаясь вырваться из текущей реальности. В проёме появился силуэт — строгий, подтянутый, с выправкой, говорящей о годах дисциплины. Демон в официальной форме, с эмблемой организации на вороте. Он будто вынырнул из другого мира, более чёткого, холодного и строгого. Лололошка открыл дверь и встретился с ним взглядом. — Здравствуйте, агент Лололошка. Возможно, вы меня не помните... Голос Беннера был ровным, чуть натянутым — будто он только что закончил спор за спиной начальства. Он попытался назвать своё имя снова, но Лололошка перебил его, не моргнув глазом. Память у него действительно была феноменальной — такие лица и имена, как у Беннера, не забывались. Особенно если за ними стояли странности и недосказанности. — Вы не перестаёте меня удивлять, Лололошка. У нас в Синклите только и говорят, что о вашей о... — Он замялся, кашлянув в кулак. Что-то в этой фразе было лишним. Лололошка слегка изогнул бровь, выдавая немой вопрос. — О вашей необычной персоне. — Интонация была слишком отрепетированной, как будто он только что сменил заранее заготовленное слово. Подозрительно. Но Лололошка решил пока не давить. — И что же обо мне говорят? — — Да так... вы не подумайте, ничего плохого не говорят. — Беннер сбился, будто в голове у него началась внутренняя паника. Он опустил взгляд и зашарил рукой в кармане. — Просто вы... очень необычный сотрудник, вот всем и интересно. А вообще, я тут для того, чтобы доставить вам вашу премиальную выплату. — Он достал три крупицы скинта, сверкающие, как кристаллизованные слёзы. Платёж. Награда. Или попытка подкупа "щедрой премией". Кто знает, когда за действиями стоит организация. Попрощавшись, Беннер исчез — буквально растворился в воздухе. Лололошка остался стоять у двери на мгновение дольше, чем требовалось. Потом вернулся в бункер. — И как оно всё прошло? — Голос Ромы прозвучал откуда-то сверху. Он стоял на лестничной площадке, облокотившись на перила, с красной книгой в руке. Лицо спокойное, но глаза выдавали напряжение. — Они дали три крупицы скинта. Не думаю, что Тадмавриэль ответит на вопрос нормально. — Услышав это, Роман чуть прикусил губу, и его взгляд ушёл в сторону. Он будто боролся с собой, принимая решение, которое зрело в нём уже давно. Он спустился по лестнице, каждый шаг отдавался в стенах металлическим эхом, и подошёл ближе к Ло, чуть ли не вплотную. Его голос стал мягким, почти шепчущим: — Можешь мне дать на минуту их? С ними ничего не случится. Можешь мне доверять. — Лололошка посмотрел на него с подозрением, но молча кивнул. В его взгляде было множество вопросов, но он не задал ни одного. Просто протянул скинт. Рома исчез. Словно тень, он растворился в коридорах бункера, направляясь на кухню. Он двигался быстро, точно, как будто всё это он уже делал раньше. На кухне он взял нож. Его ладонь дрогнула, когда он сделал аккуратный глубокий порез. Кровь стекала на крупицы скинта. Свет внутри них замерцал, разрастаясь. Кристал увеличился в объёме, преобразовался. Теперь в его руке лежали три средних кристалла. Следа от раны не осталось. Кожа на ладони была чистой, как будто всё произошедшее — сон. Рома вернулся. Он нашёл Ло в комнате слаймов, тот как раз кормил гусыню — милое и немного абсурдное зрелище, учитывая всю серьёзность момента. — Я тут. Держи. — Он протянул ему три увеличенных кристалла. Лололошка замер, держа их в руках, вглядываясь в них сквозь очки, не веря своим глазам. — Как ты... — — Не могу сказать. Думаю, он ответит на твой вопрос более открыто. — Ло хотел бы задать ещё сотню вопросов. Но промолчал. Он тоже знал, что у каждого есть шкаф со скелетами. А у Ромы — возможно, даже целый остров. — Вроде бы я готов. — — Не доверяй Тадмавриэлю во всём. Он тоже имеет с нас немалую выгоду. — — Риверто. — Лололошка исчез, распадаясь на зелёные частицы, как зелёный пепел, увлекаемый ветром. Рома остался на месте, его губы дрогнули. — Не спокойно мне за тебя... Лололошка. — Он почти сказал другое. Почти сказал заветные слова. Прошло несколько секунд. Потом он поднял голову, лицо обрело решимость. Он не мог позволить ему пойти одному. Рома испарился в голубых частицах. Он появился... в гардеробной. Пространство было плотно заполнено вещами, полками, парами обуви и древними тканями, источающими слабый запах пыли. Быстро накинув на себя невидимость, он выскользнул через приоткрытую дверь. — Эм... Я... Ты его сейчас съел? — Слова Лололошки, произнесённые с растерянной смесью ужаса и удивления, донеслись до Ромы. Он вышел в просторный зал и увидел их. Лололошка стоял напротив "трона" Тадмавриэля, глаза расширены. Рядом валялась пустая тарелка — на ней ещё оставались следы чешуи и кости. Тадмавриэль усмехнулся. — Ну да. А в чём твоя проблема? — Его смех был не естественным. Не родным как раньше. Он оставлял на слуху лишь мерзкий привкус. Рома, прижавшись к косяку, слушал вполуха. Слова скользили мимо, но каждый из них был как шип — раздражающий, острый, ядовитый. Он уже зевнул пять или шесть раз. Слишком знакомо. Слишком много восхволений своей персоны. — Задавай свой вопрос, но поскромнее. — Тадмавриэль наслаждался этим. Он чувствовал превосходство. Он играл. Лололошка был раздражён, но держался. Он отдал яйца гусыни — плату, за которую Рома сам бы многое отдал, будь в них хоть какой-то эффект для него. — Хорошо. Я готов ответить на твои вопросы. Учти, всего вопроса будет два. — Он взял бокал вина и осушил его залпом. Спектакль начался. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о природе скинта и антискинта. — Тишина повисла в воздухе, словно сам воздух стал плотнее. Тадмавриэль замер. Его лицо исказилось, на нём появилось что-то среднее между усмешкой, разочарованием и притворной усталостью. Он театрально приложил ладонь ко лбу, словно желая изобразить тяжесть вопроса. — Да что же такое... Я же в прошлый раз тебе объяснил. — Его голос стал маслянистым, с лёгким налётом раздражения. Рома, всё ещё стоящий за косяком, прищурился. Он знал эту манеру: преувеличенное недовольство. — Я бы не сказал, что ты мне дал нормальное объяснение. — — Нет, Лололошка, я объяснил тебе нормально — это ты не понял меня. — Тадмавриэль замолчал. В комнате стало слишком тихо. Потом его губы чуть дрогнули, уголки приподнялись. — Раз уж это твой вопрос, и более-менее нормальная плата, я могу объяснить более подробно. — Рома сжал кулак. Ему казалось, будто каждое слово эльфа скребёт по его внутренностям. Зауалированные объяснения, полуправда, полуложь — всё это вызывало в нём глухую ярость. Но Тадмавриэль говорил искренне, и именно эта искренность бесила больше всего. Потому что она была... частичной. Или он только делал вид? Рома начинал терять ориентиры. Скинт не мог дать человеку дар предвидения. Роман знал о нём всё, до мельчайших деталей. Это была его кровь, его энергия, его личная сила. Он сам был источником. Он был творцом. — Расскажи то, что знаешь об организации. — Вопрос был чётким, прямым. Но реакция Тадмавриэля была мгновенной. Усмешка стала шире, лицо заострилось, взгляд стал пронизывающим, как холодное лезвие. — Нет, Лололошка. Эта плата слишком мала. Я могу ответить тебе на вопрос о тебе прошлом, но только не об организации. — Эти слова прозвучали как приговор. Лололошка прищурился. Он не любил, когда с ним играли. Но сейчас у него не было выбора. Он собрался с силами и задал следующий вопрос — один, который давно его терзал. — Кем был для тебя Рома? — Рома чуть вздрогнул. Слова ударили неожиданно — точно под рёбра. Он не ожидал, что Лололошка пойдёт в эту сторону. На мгновение ему даже захотелось, чтобы Тадмавриэль начал нести бессмыслицу. Что-то поверхностное, безвкусное. Но вместо этого... Улыбка эльфа стала шире, злее. Нет, это уже был не просто оскал — это был триумф. Как будто он только ждал этого вопроса. — Ты хочешь знать о неожиданно свалившемся человеке больше? Хм... Я могу тебе поведать кое-что... — — Я знаю, что вы были знакомы. И не просто знакомы. Поэтому отвечай честно. — Голос Лололошки стал твёрдым. Он смотрел прямо в глаза эльфу. Без страха. Без колебаний. — Что ты... Как видишь, я тебе ни разу не соврал за всё время. Я решил сотрудничать с тобой только потому, что понял... Мы с тобой похожи гораздо больше, чем тебе могло казаться. Ты считаешь, что я конченый ублюдок, но ты и сам-то будешь похуже меня... А теперь я отвечу на твой вопрос... — — Что... — Тихо выдохнул Лололошка. Его лицо, обычно собранное, на миг дрогнуло. Но он быстро вернул себе холодную маску. — Мы с ним были напарниками. Изучали скинт. «Обычный человек», можно сказать. Он восхищался мной, а я интересовался им. Мы идеально дополняли друг друга. Он подсказывал, а я схватывал на лету и делал новые открытия. — Слова звучали легко, почти с нежностью. Но каждое из них било по Роме, стоящему в тени, словно по стеклу — треск был неслышен, но болезненно ощутим. Особенно, когда Тадмавриэль акцентировал одно слово: «подсказывал». Рома чувствовал, как его скулы напряглись. Он сжал кулаки. Он был готов выйти, разорвать, уничтожить, лишь бы прекратить это... — Как думаешь, обычный человек так смог бы? — — Нет?.. — Голос Лололошки дрогнул. Неуверенность впервые прорезалась в его голосе. Он чувствовал, что приближается к чему-то важному... и опасному. Рома был на пределе. Сердце колотилось. Вены пульсировали. Он чувствовал, как сдерживаемая сила внутри него начинает колебаться. Он больше не мог терпеть. Тадмавриэль продолжал с прежней самодовольной ленцой: — Он был больше, чем человек, и стал мне интересен гораздо больше. А когда погибла Тейрасса... Она продержалась дольше всех. Но её ждал тот же итог. Я узнал только спустя время, что в лекарство было кое-что подмешано. Знаешь что? — Он говорил об этом с равнодушием. Без капли печали. Даже с оттенком веселья. — Что? — Лололошка почти не дышал. Он чувствовал, как внутри всё сжимается. Рома никогда не говорил ему таких деталей. Тадмавриэль открыл рот, чтобы сказать... но не успел. Рома вынырнул из тени. Его фигура вышла из невидимости, шагнув в тусклый свет зала. Он стоял метрах в трёх от трона, спина прямая, взгляд холодный. — Говоришь, что никогда не лжёшь, а на самом деле врёшь и не краснеешь. Я знал, что ты давно потерял свой стыд. — Эльф повернул голову. На его лице вновь вспыхнуло ликование. Как будто он этого и ждал. — Давно не виделись, Роман. В последний раз ты выглядел таким ж... — — Жалким выглядел тогда т..— Романа затрясло. По коже пробежали мурашки, волосы встали дыбом. Образы прошлого, как ожоги, выжигали сознание. — Чего же ты остановился, Рома? Растерял свой гнев? — — Хватит. — Вмешался Лололошка. Его голос был тихим, но твёрдым. — Хм... Лололошка. — Эльф снова перевёл взгляд на него. В нём снова заискрился интерес, почти веселье. — Я могу ответить на все интересующие тебя вопросы, если ты отдашь мне Романа. —