Часть 25

Внутри Ромы всё начало стремительно рушиться. Паника поднималась по позвоночнику, сопровождая ощущения табуном мурашек. Словно ледяная змея. Слова Тадмавриэля — пусть и короткие, пусть и почти безличные — пробрались под кожу, задели что-то очень личное, болезненно уязвимое. Невыносимое чувство неприязни вспыхнуло внутри, подобно вспышке молнии в грозовом небе. Лололошка стоял рядом, молча, с каменным лицом. И это молчание давило на Фильченко сильнее любого крика. Насмешливый, властный взгляд Тадмавриэля был прикован к нему, сверлил насквозь. Рома, едва заметно поджав нижнюю губу, словно сдерживал порыв. И вот ответ, прозвучавший в тишине, оказался куда громче любого взрыва: —Нет, Тадмавриэль. Я никогда не опущусь до торговли чей-то жизни в обмен на информацию, которая не факт, что правдивая.- Фраза прозвучала твёрдо, без намёка на колебание. Тадмавриэль, видимо, ожидал именно этого. Его выражение не изменилось, но улыбка, украшавшая до этого его губы, медленно сползла с лица, оставив за собой холодную пустоту. —Чтож, Лололошка. Тогда убирайтесь оба. Я устал от вас.- Рома, не колеблясь, исчез в воздухе, распадаясь на голубые частицы. Лололошка вздрогнул. Его взгляд прищурился. «Голубые частицы?.. Разве они не должны быть зелёными или жёлтыми?..» Мысль промелькнула, как искра. Не успел он облечь её в слова, как Тадмавриэль с усмешкой бросил в пустоту: —Как был жалким, так и остался.- Ло не стал продолжать разговор. Слова потонули в пустоте. Он сосредоточился, произнёс в мыслях короткое: «реверто». Мгновение — и он оказался в знакомом полумраке бункера. Резко оглянувшись, он нашёл взглядом Рому. Тот стоял у перил, сгорбившись, опираясь на холодный металл, словно весь вес мира лёг ему на плечи. —Рома, что это было? — Голос Лололошки прозвучал настойчиво, но не грубо — в нём читалась тревога и надежда, что наконец-то услышит что-то искреннее. Но Рома не поднял головы. —Не сейчас... Лололошка. Мне нужно всё обдумать. — «Придумать правдоподобную ложь», — вспыхнуло у него в голове, как отравленный укол. Он устал от лжи. Устал притворяться. Ему хотелось, нет, — ему требовалось сказать всю правду: о себе, об их связи, о том, что он — отец Лололошки, и что он — плохой отец. Он не мог справиться даже с тем, кого когда-то считал просто одним из бессмертных. А ведь он, Рома, мог бы одним жестом положить конец Тадмавриэлю. Но... не был таким, как он... В нём всё ещё жила человечность, а ему она словно была чужда. —Хорошо, Рома. Поговорим позже. — Рома кивнул еле заметно, и, не говоря ни слова, скрылся в одном из коридоров. Он шёл на автомате, не глядя по сторонам, пока не достиг секретного отдела. Оказавшись внутри, он рухнул на кровать. Нервы были на пределе. Всё тело словно ломило от внутреннего напряжения. Он провалился в сон почти мгновенно.

***

—Типичный Тадмавриэль, — с отвращением пробормотал себе под нос Лололошка. Он стоял, уставившись в пустоту, и мысли начали клубиться в голове, тяжёлые, липкие. «А ведь где-то он прав. Лайя говорила то же самое: мироходцы переносят отвязку тяжелее других... Если кристаллизованная искра — это скинт, а скинт — это время... Значит, по сути, энергия искры — это энергия времени... Отвязка для мироходца — это не просто отрыв от времени... это потеря самой искры...» Мысли звучали страшно. Он не хотел думать об этом... но не мог иначе. Ему нужен был кто-то, кому он мог бы это рассказать. Он направился искать Рому. Он заглянул в секретный модуль и обнаружил его — спящего. Рома выглядел умиротворённым, словно ребёнок, уставший после долгого путешествия. —Нет, Рома спит... — Не желая тревожить друга, он вернулся в главную комнату. Ходил кругами, размышлял, боролся с собой. И, наконец, решение созрело. —Я должен поговорить со Смотрящим. В этот раз мне никто не помешает. — Он подошёл к костюму, который находился на зарядке, и молча надел его. Внутри было прохладно. Он закрыл глаза. «прунус». Мир мигнул, и он оказался в карманном измерении. Воздух был вязким, почти как мёд, это ощущалось даже через скафандр. Его сразу заметила Лайя. —Привет, — прошептала она, озираясь, будто боялась, что её кто-то услышит. —Привет, — отозвался Лололошка также тихо. —Стелла кормит свой второй рот, — показала она за шторку. У Ло по спине пробежали мурашки. —Да, я так и понял. — Она тихо хихикнула. В этом не было ничего смешного, но, возможно, это было нервное — от напряжённой атмосферы. —Ты просто так пришёл или зачем-то? — —Да, Лайя. Хотел попросить тебя закинуть меня в Пустошь. — Девушка нахмурилась. Несколько секунд она молчала, будто взвешивая решение. —Это зачем тебе? — —Мне очень надо, честное слово. Хочу узнать, стоит ли мне отвязаться или нет. — —Я, конечно, помогу... — с сомнением пожала плечами она, тяжело вздохнув. — Надеюсь, тебя там отговорят от отвязки... — Лололошка видел в её глазах беспокойство. Он понимал: ей не всё равно. Но выбора у него не было. —И я надеюсь... — Лайетана подошла ближе, крепко взяла его за руку. В следующее мгновение мир растворился, и он оказался в безграничной, холодной пустоте. Здесь не было ни горизонта, ни времени, ни ощущения собственного тела. Только гул — низкий, глухой, вибрирующий в костях. Это означало одно: Смотрящий здесь. Он всегда был здесь. Ло долго бегал, по пустоши, терорезируя время. Один момент он словно не ввдержал: —Смотрящий! — Крик эхом отразился от пустоты. Никакого ответа. —Смотрящий! Я бегу тебе навстречу! Почему ты не б— Он не успел договорить. Перед ним, без предупреждения, появился Смотрящий. В его взгляде читалось раздражение. Но не то, что раньше. Это было... усталость? Он смотрел мимо, куда-то вдаль, будто в Лололошке видел кого-то другого. Ло резко поднялся, отряхиваясь от пыли, которой не было. Параллельно, где-то далеко от Пустоши, Рома проснулся в холодном поту. Казалось, его душит неведомая сила. Руки на шее — рефлекс. Он резко схватился за горло, но оно было пусто, и его ничего не стягивало. —Это прошлое. Я сейчас в настоящем. — шепнул он, пытаясь убедить себя. Он вышел из спальни, прошёлся по комнатам. Пусто. Один. —прунус — Слово перенесло его в карманное измерение. Лайя и Стелла были там, заняты делами. Его никто не заметил. В углу материализовался диван. Он тяжело опустился на него. Здесь, среди других, ему было легче. Он не заметил, как в измерение вернулся Лололошка. —Похоже, Ло, я привязываюсь ко времени! — Рома открыл один глаз. Его взгляд остановился на девушке и Ло. —Это очевидно, Лайя. Ничто не сможет подарить смертному абсолютное бессмертие. — Он вмешался в разговор, привлекая к себе все внимание. —Но как... Меня же отвязали от самого времени... — Лайя крепко обняла себя, потом показала на морщинки. —Если вам говорили не выходить за пределы "вне времени" надолго — то да, эффект держится. Его нужно поддерживать, находясь вне времени. — —Откуда ты это знаешь?.. — Рома не открывал глаз. —Догадался. Ло, ты что-то хотел? — —Да. Я поговорил... с этим Временем. —Чего?! — удивилась Лайя. Она облокотилась на стол, глаза загорелись. —Понимаю, это звучит дико, но... — —Не томи. Что он сказал? — спросил Рома, уже сидя. —Он сказал мне, что я должен отвязаться... —