Часть 26

—Интересно... — Подумал Роман, и мысль эта прозвучала в голове неожиданно громко, словно эхо в пустом зале. Перестав слушать разговоры вокруг, он уставился в потолок, хотя, возможно ли это было им назвать. Холодные тени, бегущие по его взгляду, будто подталкивали к тем мыслям, которых он всеми силами старался избегать. Мысли, что вели его в глубину сомнений. Он не хотел признавать, что, возможно, глубоко заблуждался. «А что если он, тот, кто всегда стоял в стороне, наконец решил действовать?..» Это казалось до ужаса нелепым, абсурдным предположением. И всё же оно въелось в его сознание, словно яд. Они никогда по-настоящему не знали друг друга, но с самого зарождения находились рядом, храня нечто драгоценное. Большее, чем просто порядок, большее, чем любое их предназначение. Отмахнувшись от этих терзающих картин, Роман спрятал их в самый дальний угол памяти, словно захлопнул тяжёлый сундук. В следующее мгновение он переместился в пустошь. «Здесь всё так же веет холодом...» мысленно отметил он. Лёгкий, но пронзительный сквозняк касался его ног, хотя в этом мёртвом месте не могло быть ветра. —Смотрящий, выходи, — голос Фильченко прозвучал твёрдо. Он знал, что тот рядом, смотрящий никогда не был слишком далеко и всегда мог явиться по первому зову. Вслед за словами за спиной стало холоднее, но не так, чтобы обжечь или заставить дрожать. Это был иной холод — пустой, безжизненный. Обернувшись, Роман увидел чёрный силуэт в тяжёлой шубе. —Нам нужно поговорить. Где Каэссар Каэлон? — Имя это, древнее и горькое, он хранил веками. Оно не выветрилось, не исчезло — словно было выжжено на его устах и в сердце. Смотрящий молчал. Для одних миров мог пройти миг, для других — вечность, но он всегда оставался одинаково неподвижным, как сама тьма. И всё же он заговорил: —Мой плащ разорван... —Да, Смотрящий, я знаю, — тихо ответил Роман. — Я пытаюсь это исправить. Но сейчас... я не могу. Мои силы... —Это сделал он, — сухо и холодно, как будто выдал заученную строку, произнёс человек в пуховике. Слова эти ударили в грудь сильнее любого клинка. Роман застыл, забыв, что хотел сказать. Всё вдруг обрело ясность, обрело форму, которой он боялся. —Нет... Ан...- —Не называй меня так. Его больше нет,- отрезал Смотрящий, и в голосе его не было ни капли эмоций. Роман забыл. Опять забыл. Сколько раз он уже извинялся за то, что называл его старым именем, за то, что держался за прошлое. —Ты должен помочь мальчишке исправить его ошибки, — сказал Смотрящий напоследок. Его силуэт медленно начал растворяться в сером дыме, и Роман так и не узнал, куда тот направился — в свою обитель или вновь пытаться исправить чужие грехи. —«Его ошибки?..» — повторил Роман вслух, и пустота отозвалась лишь гулкой тишиной. —Мне нужно узнать. Я узнаю и разберусь. Обещаю, Смотрящий... — слова повисли в воздухе клятвой, обращённой в ничто. Не задерживаясь, Фильченко последовал примеру старого хранителя и вернулся обратно. Он возник в базовом модуле, прямо у кровати. Первое, что бросилось в глаза — два человека. Лололошка и девушка в голубом костюме. Ло заметил его мгновенно, бросил короткий взгляд, и этого было достаточно. Роме не пришлось ничего объяснять: он, как всегда, понял без слов. В следующее мгновение Фильченко исчез для остальных, скрывшись из восприятия. —Агент Лололошка, вы что-то увидели? — Луиза повернула голову туда, куда глянул Ло, но, разумеется, никого не обнаружила. —Нет, Луиза. Всё в порядке. На чём мы остановились? — ответил он, и в голосе его дрогнула едва уловимая нота. Она, возможно, и не придала значения, но услышала её точно. Роман внимательно всматривался в незнакомку. В её облике было что-то тревожное. От неё веяло смертью — холодной, древней, чуждой. И всё же в этом было нечто завораживающее. В нём самом будто угасал инстинкт самосохранения... если он вообще когда-то у него был. Он вернулся к наблюдению. —Что будет со мной? Как отвязка вообще проходит? - спросил Лололошка. Луиза замерла, обдумывая слова. На её лице мелькнула тень — словно она пыталась подобрать более мягкий ответ. —Да, конечно, агент Лололошка,- начала она ровным голосом. — Как правило, процедура временной деамателизации проводится в стерильных условиях. Риск инфекции минимален. Но всегда есть вероятность, что процесс заденет вредоносные бактерии... или вирусы.- Её тон звучал сухо, но за холодной профессиональностью Рома уловил напряжение. С каждым словом желание Лололошки пройти через это заметно таяло. А Роман — он даже не хотел думать об этой процедуре. —... Поэтому для операции создаётся стерильная среда. Ваш медицинский модуль идеально подойдёт, — закончила она, и в её голосе проскользнули нотки едва заметного волнения. Словно она ждала этого момента всю жизнь. И именно это тревожило Фильченко больше всего. Не успел он глубже погрузиться в свои мысли, как тело Лололошки рассыпалось в потоке зелёных частиц. —Видимо, ты направился помириться... — прошептал Роман в пустоту гудящих приборов.