Часть 3

Группу Кангаса вместе с её злосчастным командиром Ларс приказывает взять с собой. Не то, чтобы я был хоть сколько-нибудь «за», не то, чтобы меня спросили… Приказано – берём. И очень надеюсь, что хоть ненадолго, и полковник не наговорит и не сделает ничего лишнего! Хватит нам и без того проблем! Отряд невелик, задачи отдельные, но координация действий остальных отрядов на ходу – так себе развлечение!.. Как ни странно, но почти три дня мои надежды оправдываются. Они держатся дружелюбно, но отстранённо, только имена называют, и то нигде не сказано, что настоящие, слишком уж просто звучат. И я даже позволяю себе понадеяться, что вот так вот всё и будет… …чтобы на четвёртый вечер нашей дороги, уже вечером, застать возле одного из костров карточную баталию: команда Кангаса против наших. Хорошо хоть, не он сам… а игра, между прочим, довольно сложная! - Хоть не на деньги? – мрачно уточняю я у стоящей рядом Лины, та хмыкает – мол, откуда у нас тут такие деньги, на которые имело бы смысл играть? – но отрицательно качает головой. И я даже почти успокаиваюсь, как вдруг слышу вопрос Ларса (и когда он успел так тихо подойти?): - Юта, ты своих учил играть не на любимую ставку нашего курса? - Нет, - со смешком отзывается точно так же бесшумно вынырнувший из сумерек Кангас. – А то было бы вам тут «маршал Осень, вы проиграли». Даже с оговорёнными условиями. - Командир, - зову я. Любопытство начинает кусать за пятки, Ларс почти не рассказывает о себе, а нам интересно! – А что за ставка? - Честные ответы. Мы оговаривали темы, которые нельзя трогать, конечно, но всё же совсем сужать круг возможностей спросить не получится. Так что это было бы, мягко говоря, неуместно… - Именно так, - легко отвечает Юта. – Так что они просто развлекаются. Я присмотрю, чтобы не было лишнего, Ларс. - Ловлю на слове. Игра, впрочем, затухает сама собой, все уже устали, а там нужно внимание. Мы тоже садимся к костру, Юта оказывается рядом со своими, правильно, нечего без присмотра сидеть. Ворчу я, правда, скорее по привычке – мы сейчас даже не пересекаемся особо. А спрашивать у Кангаса ничего никто не спрашивает. О чём нам с ним разговаривать? Это он любитель задавать вопросы… Похоже, скоро дождь: оставленные допросами этого самого Кангаса шрамы тоненько, но неприятно ноют. Ну, не было печали, зато понятно, что это мне так ворчать хочется. Тьфу!.. - Господин полковник, - вдруг негромко зовёт его Лина. О чём-то переговаривавшийся со своими Кангас поднимает голову. – Я про маршала Осень. Вы когда-то обещали… Кангас вдруг… улыбается. Не вечной его полуусмешкой, не холодно, как когда-то в камере, а вполне по-человечески, только чуть грустно. - Я думал, вы не помните. Такая мелочь… - Вы ведь обещали, - повторяет Лина, и я в который раз понимаю, что ничего не понимаю. И что хочу вообще-то Лину просто дёрнуть за руку, заставляя замолчать. Что она к этой нечисти глазастой привязалась?! То тогда, когда прощалась, то теперь… - Я помню. Но уверены ли вы? Там грустная песня. - Я хочу её услышать, - кивает Лина. Ларс смотрит на всё это задумчиво, словно знает, о чём идёт речь. Но это он. А мы не понимаем, и, похоже, команда Кангаса тоже, и Лина это ощущает, потому что негромко объясняет: - Когда-то полковник процитировал при мне вот это же, про «вы проиграли», и, когда я спросила, что это за строчка, он пообещал прочесть как-нибудь потом. Не успел тогда… - она морщится неожиданно болезненно. – А раз уж сейчас всплыло, так почему нет? Обещания надо выполнять, разве не так? Я вновь хочу дёрнуть Лину за руку. Зачем она это рассказывает? Зачем вообще выдавать такую проблемную деталь, как знакомство с в лучшем случае не противником (союзником я его и раньше не звал, и сейчас не стану)?! Она же себя подставляет, дураков-то всегда много! Нет, понятно, что в обиду я её не дам, и Ларс тоже, но… - Pidätettiinkö sinut pian sen jälkeen?* – тихо спрашивает Ларс у полковника, и я бы даже не услышал толком, если бы не сидел близко. Тот смотрит в огонь, и в светлых глазах отражаются блики костра. Один из его команды – Аки, что ли? – касается плеча командира, но тот молча качает головой, показывая, что всё хорошо. Ну да, вот так я и поверил, но не просить же перевод… Блин, надо Лину попросить научить этому языку! - Kyllä. Muutamassa tunnissa**, - отвечает он наконец так же тихо, и встряхивает головой – светлые пряди разлетаются в стороны, и я зачем-то замечаю, что вот сейчас они не похожи на неровно обрезанную сухую траву. Тьфу, лезет же в голову… - Хорошо, лейтенант, - говорит он уже на нашем языке. – Я и правда обещал, а обещания нужно держать… подыграть мне кто-то сможет или без музыки придётся? - Откуда у нас тут музыка? – хмыкаю я. На самом деле играть умеют несколько человек, но инструментов на войну с собой не берут. Честно говоря, мне почти хочется, чтобы Кангас сказал, что тогда не получится, но он лишь кивает и негромко начинает петь: - Втоптано в грязь осеннее золото, Лёд на траве, иней на хвое… Армия Лорда Зимы под городом – Решающий миг последнего боя. Больше месяца длилось сражение, Мы воевали – и как воевали! Но я вам скажу со всем уважением – Маршал Осень, вы проиграли. Он чуть-чуть надавливает на звук «р», и это звучит странно, как будто песня вообще на каком-то третьем языке. Но вряд ли. Скорее всего, он так запомнил. А красивый голос. И поёт хорошо, чтоб его… И песня совсем незнакомая. Лина слушает, чуть хмурясь, она, кажется, понимает чуть больше, чем я – это же из её прошлого фактически… - Вы предо мной, боями измотаны, Фразы окрашены пониманием. Но время Зимы, видите, вот оно! – Кожу бодрит морозным дыханием. Ваши отряды давно в окружении, И отступить сумеют едва ли. Я вам скажу со всем уважением – Маршал Осень, вы проиграли. Остальные наши ребята молчат. У нас у всех здесь своя история, у каждого были проигрыши, у меня тоже, и я никогда его не забуду, и нас тогда тоже окружили… Полковник Кангас просто смотрит не в огонь уже, а в темноту. Потрёпанная куртка на плечах выглядит куда теплее, чем та лабораторная тряпка, в которой я его запомнил, да и вид у неё куда более форменный, но всё равно помнится-то именно белое, почему-то именно так у меня выходит… А скоро ведь и правда уже холода. Поздняя осень вот-вот наступит. А за ней и зима. Голос Юты звучит удивительно подходяще этому времени. - Вас провожают в подвалы глубокие, Вслед вам летят беспокойные взгляды. «Пока вы живы…» - звучит жестоко, но Вам, извините, предложат яду. Замечают ли остальные то, что зачем-то вижу я – как полковник Кангас трёт сгиб локтя? Я помню, там был синяк от уколов, да и не только там… Замечают. Аки вновь кладёт ладонь на плечо командира, и на этот раз тот просто ведёт этим плечом, без даже машинальной улыбки. И продолжает – с грустью, словно он и есть лорд Зимы, говорящий со своим лучшим врагом, с достойным противником, даже опечаленный его участью, но – так уж выходит, так должно быть… - Вы принимаете поражение, Вы принимаете яд в бокале… И неожиданно две последние строчки договаривает второй голос – голос Ларса. - Просто примите моё уважение, Маршал Осень. Но вы проиграли. Юта вскидывает на него светлый взгляд – и на миг кажется, что это клинок взблёскивает в свете костра, а не его глаза. Вот только не хватало!.. Но Кангас улыбается. - Узнал, да? - Ещё бы, - усмехается в ответ командир. – Ты не изменяешь себе. - А зачем? Любимые песни на то и любимые… Ну как, Лина, я сдержал обещание? - Да… - она сглатывает, словно в горле комок (ну только не реви, Лин, ладно?..), и повторяет, - да, сдержали. Спасибо, господин полковник. - Только без «господина», хватит и звания, вы же меня так уже называли, - поправляет тот. - А ведь вообще-то уже ночь, Ларс, я верно понимаю, что давно отбой? - Верно, - кивает Ларс. – И что это все сидят?.. *Тебя вскоре и арестовали? **Да. Через несколько часов. (финский язык, переведено гугл-переводчиком)