Часть 4

- Лина, слушай… - Алекс нервно мнётся, и это странно. Её товарищ стеснением сроду не страдал! – Я всё хотел спросить, да к слову не приходилось… - Ну так спрашивай, вот она я. Лина возится с их связью – рация-то работает, но есть у неё такое нехорошее подозрение, что долго не протянет. А новую не так-то просто достать... нет, если вот так вот её раскурочить, то теоретически можно что-то и сделать, поработает ещё, надёжная машинка ведь… - Что вас с Кангасом связывает? – наконец говорит Алекс, и Лина удивлённо поднимает голову. Вот так вопрос, что это он? – Ты с ним так разговариваешь… свободно! Про себя молодой связистке хочется смеяться. Кажется, относительно спокойная юность догнала сейчас, и товарищ ревнует. Нашёл к кому, конечно… хотя он же не знает. Никто не знает, только командир. - Я была его помощником, - отвечает она, вновь принимаясь за дело. – Подвинься, пожалуйста, свет закрыл… - Ну и училась немного, сама специфика службы такое предполагала. Шестерёночки мы, Алекс, шестерёночки… - Да знаю я, - отмахивается он. – Но всё же… Лина не отвечает. В памяти всплывает прошлое – уже даже и довольно далёкое… - Лейтенант, подойдите. Вот. Вам здесь ещё работа, - полковник вручает Лине стопку папок. – Как обычно – разобрать, первично изучить… - Да, я знаю, - она кивает. Формально нужно добавлять звание, но ей полковник позволяет небольшие вольности. Это тревожит – с чего бы вдруг? И это льстит – не каждому такое позволяют. Особенно если тебя просто приставили помощником, потому что образование подходящее… Лина была бы хорошим техником. Да и будет – но не теперь. Теперь она им только притворяется. А то, что её приставили помогать этому… приглашённому специалисту (потому что точного статуса полковника Кангаса она не знает, в документы лезть опасно) – это лишь удачный случай. Очень удачный, потому что знания о технике, о старых базах и их расположении, об их оснащённости – это то, что нужно им как воздух… …и она запоминает всё, что говорит ей полковник, всё, над чем они работают. Он действительно очень хороший специалист. Лучший, возможно. Ей это пригодится. Лина уносит стопку пыльных папок за свой стол, чихает, сердито зажимает нос платком – хоть респиратор надевай, когда в этих архивах копаться приходится! – и принимается за дело. Когда-то в их стране велись разработки множества новых технических направлений. Иногда – совсем фантастичных, вроде каких-то парапсихологических, как в «Восьмом небе» (надо будет спросить у полковника, знает ли он что-то про неё, вдруг скажет?), иногда – вполне реальных. Потом их закрыли. Теперь вот ищут по крупицам – неслучившийся технический прорыв был очень хорошо засекречен… Лина из семьи тех, кто этим занимался, она совсем не удивлена, что за ними следили, и что она стала военной – тоже ничуть не удивительно. Разрабатывали-то не только и не столько мирное… Но она не хочет, чтобы эти разработки попали в руки их правительства. Ничем хорошим это не кончится. Именно поэтому она следит, слушает, запоминает – и сидит сейчас в одном небольшом кабинете с одним из самых опытных специалистов по этим технологиям. Опытных, опасных – и чужих. Лина полускрыта папками, и может посмотреть из-под упавшей на лицо чёлки. Полковник Кангас сидит так, что его неплохо видно – светлые, совсем не здешние волосы, тут максимум светло-русые, а не такой холодный пепел, светлые глаза и кожа… В форме он кажется призраком. Призраком допросных камер, и от знания того, что это не только мастер-техник, но и мастер допросов, Лину передёргивает. - Лейтенант, у вас всё в порядке? – негромко уточняет Кангас, и про себя Лина костерит его внимательность. Глаза на затылке, что ли? - Да, всё хорошо. И она от греха подальше утыкается в изучаемый документ. Инструменты Лина собирает тщательно: не хватало ещё что-то потерять. Алекс подаёт ей мелочи, но не уходит, даже когда всё собрано, хотя и стоило бы – уже вечер, она опять засиделась со своими починками. - А тот кулон… ну, когда он уходил, ты ему подарила, - Лина кивает, показывая, что поняла, о чём речь. – Он что-то значит? - Значит. - Ты скажешь, что? Про себя девушка тихо хмыкает. Всё-таки собрался спросить… Вообще она и сама не знает, стоило ли это делать. Тогда была уверена, что да, но ведь она даже не знала, увидятся они или нет, и вообще это старая традиции, даже не из их культуры, это именно от соседей… Дёрнули тогда хийси за руку – дари, иначе не успеешь. Она и решила всё-таки их послушаться… Когда ей пришлось взять на себя роль шпионки, она не понимала до конца, на что соглашается. Командир так и сказал ей, и сказал, что это риск, и вообще… Но беда была именно в том, что сейчас у неё было самое удобное положение. Лояльная семья, хорошая репутация, удачный перевод… Её никто ни в чём не подозревает. Ей доверяют. Она ходит по коридорам управления наравне с остальными. Она одна из них – и ей нужно, чтобы в это верили. Даже тот, у кого глаза на затылке, за кем по коридорам летит шепоток о нечисти (торжество науки, да, но старые сказки не так-то просто забыть), тот, к кому её откомандировали… Откуда он здесь, совершенно явно неместный? Да, раскол, да, вроде как теперь союзники… Но всё равно появление полковника Кангаса в их управлении окутано тайнами. Командир отдельно предупредил – не пытаться узнать эти тайны и не пытаться лгать этому человеку. Почует, сказал он. А как отреагирует, не угадать. Лина спросила тогда, знает ли его командир. Знает, оказывается, но ничего более подробно не рассказал, чтобы Лина нечаянно не выдала свою осведомлённость. Нет, решение логичное… но теперь же хоть от любопытства помирай! Несколько дней спустя после того разговора, выйдя подышать воздухом, Лина натыкается на стайку любопытных, причём без разделения на пол, и те немедленно засыпают её вопросами – какой он, да как с ним работать, да правда ли нечисть… Угораздило же выйти дальними дверями, тут же общая курилка совсем рядом! Лина даже начать отвечать не успевает – из-за её спины раздаётся прохладный голос: - До чего живучая байка, - полковник ходит бесшумно даже в форменной обуви, и Лина иногда ему завидует. У неё вечно каблуки цокают, а ей бы как раз не надо шуметь! – Нет, господа, я не нечисть. Я её потомок. И смотрит своим светлым до прозрачности взглядом, и чуть усмехается… …холодом по спине, судя по скорости исчезания любопытных, продирает всех. Лину, кстати, тоже, и сильно. Таким она Кангаса нечасто видела, а работают вместе уже почти четыре месяца. - Вы это серьёзно? – неловко выговаривает она. Дурацкий вопрос, но сам же лезет… И впервые она видит улыбку Кангаса. Нормальную человеческую улыбку. - Нет, конечно. Хотя за честность своим предков я не поручусь, кто знает, с кем какая бабушка грешила? Она невольно улыбается в ответ – шутка немудрёная, но неловкость как рукой снимает, и вспоминает, что хотела спросить ещё – полковник отличный источник информации, нужно только знать, как и когда спрашивать, а вычислять такие моменты командир её научил хорошо. А ей столько нужно узнать, столько запомнить – и ни в коем случае не записывать… - Значит, Алекс. Это значит очень важную вещь, хотя я до сих пор не знаю, хорошее ли это было решение. Лина вытаскивает из-под воротника свой кулон. Каменная звёздочка на потемневшем шнурке, сейчас не видно, какого она цвета, но Лина знает – розовая полупрозрачная, из кварца. Именно женская – мужчины носят и дарят белые. У неё нашлась почти случайно, купила когда-то, да так и таскала с собой. В её семье не верили в нечисть. Но в судьбу – да, мама всегда повторяла, что всё, что случается, зачем-то нужно, и Лина последовала этому правилу, оставив звёздочку, нося с собой, забрав с собой… - Но что? Слушай, я не знаю эту вашу этнографию! Не влюблена же ты в него! - Такое дарят тем, у кого учились – и кого признали своим учителем, - отвечает Лина тихо. Это тоже не лучшее решение, у Алекса длинный счёт к полковнику, и Лина знает этот счёт – когда Алекс попал в плен, она ещё была подкомандной Кангаса, и это она помогла им бежать, и до сих пор стойко убеждена, что полковник это знал и прикрыл её, а она попыталась прикрыть его, потому что по старым законам ученик может защитить учителя, хотя это было в сказках, но она их читала в детстве… Алекс встряхивает её за плечи. Они стоят близко-близко, и, хотя в лагере уже заметно темно, из-за близости она видит злые и растерянные глаза товарища. Зря она сказала. Всё-таки зря. Надо его успокоить. - Это не имеет силы, Алекс, - говорит она, но тот её не слушает. - Ты… ты понимаешь вообще, кто он? Тебе рассказать, что он с нами делал? - Я знаю, - тихо отвечает Лина. – А ещё я знаю, что с ним делали вещи похуже. И ты это тоже знаешь. Она высвобождается из цепких пальцев и смотрит грустно – и понимающе. Она ученица полковника Кангаса, пусть и не в искусстве допроса. Она военная. Она и правда знает, что там было. Вот только ещё она знает, что всё-таки это было давно. - Успокойся, Алекс, - тихо говорит она. – Пожалуйста. Не надо так за это цепляться. Позволь твоей боли наконец затихнуть. Алекс зло смотрит на неё – а потом разворачивается и уходит, бросив абсолютно нелепое «Доброй ночи». Лина со вздохом садится рядом с рацией и стукается головой о её подставку. Не было печали…