Часть 8

Ещё неделя марша проходит куда шумнее, чем раньше. Похоже, мы приближаемся к ему-то важному – уж не к тому ли, что ищут Кангас с командой? – и отстреливаться от одиночек и мелких групп приходится чаще прежнего. Мне везёт, и Лине тоже, надо не задевают, а вот Улафу прострелили плечо, и тот теперь шипит каждый раз, неудачно дёргаясь. Ещё повезло, что ранение лёгкое, но всё равно – приятного мало. И он же такой не один, как на грех! Лес вдоль дороги – паршиво. В лесу очень легко устраивать засады, спасибо, знаем, проверяли… но командир будто чует их, как собака или волк, и перестрелками дело и ограничивается. А потом и вовсе всё стихает – как раз тогда, когда сосны, перемешанные со всякой мелочёвкой, сменяются ёлками. Вот тут не по себе становится всем. Даже тем, кто ничего не боялся вообще, совсем и никогда. Еловый лес – тёмный даже в полдень, жуткий этой темнотой, и я совершенно не радуюсь, когда командир говорит, что туда-то нам и надо! Ну, то есть не нам. Надо туда команде Кангаса, но командир идёт с ними. И предлагает мне - на всякий случай, говорит он, и я понимающе киваю. Пусть ненависть меня и отпустила, пусть вцепиться в горло Кангасу уже не хочется, но идти, положившись только на чьё-то слово – а тем более на слово противника – очень плохая идея! Вопрос, сумею ли я, случись что, уйти от группы, причём явно умеющей ходить по лесу, конечно, хороший… но я стараюсь думать о нём рационально. Надо будет – значит, уйду. Я тоже, знаете ли, не иголкой еловой шит! Кангас, впрочем, не возражает, узнав, что Ларс берёт меня с собой. Кивает, терпеливо ждёт, пока мы устроим стоянку (всё равно нужен привал хотя бы в сутки, раненым отдохнуть, остальным тоже, и удачная поляна нашлась – как заколдованная, фыркала Лина, ставя свою технику) и соберёмся, пока Ларс оставит все распоряжения… Не слушает, хотя мне почему-то кажется, что может и услышать, просто шушукается о чём-то со своими ребятами и на своём же языке. В который раз я жалею, что его не знаю. Лина вот учила, но она сама говорила, что как иностранный, а в нашей школе его не преподавали. Да и не до того мне было, ещё эту редкость зубрить… А вот Ларс, кстати, знает. И как родной – помню я, как они тогда у костра говорили. Но Ларс – история отдельная… А отряд-то уже и устроился, и костры вон развели, и – я прислушиваюсь – кто-то байку травит про чёрные ёлки (я в детстве тоже такую сказку читал). Ну вот и хорошо, все при деле и в покое, значит, если мы с командиром уйдём (надеюсь, не на три дня, как в тех же сказках), то никаких проблем не будет. Но Ларс-то где?.. А, вот и он. - Идём, Алекс, - командир подходит ко мне, следом появляется и полковник. – Юта говорит, тут даже не очень далеко. - Смотря кому, - пожимает плечами тот. – Тут прятали так, что и не найдёшь. Хороший вообще выбор места, с умом строили. - Почему хороший? – переспрашиваю я, подстраиваясь под шаг командира. Как по мне, в этих ёлках только теряться хорошо… и вот шишку из-за ворота вытряхивать! Тьфу, в смоле ещё… - Не зная, как и где искать, эти лаборатории в жизни не найдёшь. Здесь же закрытая зона во всех смыслах, что в человеческом, что в синергетическом. - В чём-чём? – слово совершенно незнакомое, и ведь звучит вроде на нашем языке! - Синергетическом, - повторяет Кангас. – Так называли те разработки, которые велись в «Восьмом небе». Не магия, как в сказках, нет… но похоже. Хотя и только похоже. - То есть вот не как то, что хийси могут, а… что-то более научное? Понятное? – пытаюсь уложить себе в голову новые сведения я. – Вот как этот ваш мнемоаппарат? - Именно так, Алекс, именно так. Странно, но я испытываю облегчение. Мне всё ещё непонятно, что это такое, как оно работает и есть ли вообще, но то, что это разрабатывали – а значит, изучали, описывали и давали названия – словно делает такие вещи более реальными. Волшебство – оно в сказках, а это – знание. Практически наука. А науку можно и изучить… И что греха таить – мне бы хотелось. Пробираемся через эти ёлки мы несколько часов. Странно, но ведёт нас не Кангас, точнее, не всегда он – его команда время от времени меняется местами, и впереди оказывается кто-то из них. Зачем они это делают, я не спрашиваю, всё равно вряд ли ответят, но странно, что не спрашивает и Ларс. Ему-то полковник уж должен был объяснить… или успел до этого? Или Ларс и так знает? Командир много чего разного знает… Спросить у него самого я не успеваю: мы наконец выходим на хоть сколько-нибудь открытое место, и я выдыхаю с облегчением. Всё не ёлки… то есть ёлки, но поменьше. И домик какой-то на другом конце поляны, вроде маловат для лабораторий… но больше тут ничего нет. Подземные? Наверно, так, хотя в этих х… хвойных растениях и так хийси ноги переломать могут! - Пришли наконец, - Кангас сворачивает карту, которую последние метро сто держал в руках. – Ну они и заныкались, конечно… - Откуда вы вообще узнали, где искать? – с интересом спрашивает командир, глядя, как Аки (так и не спросил я, имя это или прозвище) возится с дверью странного строения. А замок-то замаскирован, и открыть не так просто, похоже… - Нашли бывших сотрудников. Не самых важных, но и не уборщиков. - А они-то думали, что хорошо спрятались… - хмыкает Ларс, и Кангас неожиданно смеётся ему в ответ. - Если ты не можешь найти следы, то одно из двух… -…или ты плохо искал, или их хорошо прятали! – весело договаривает командир. Звучит как какая-то общая шутка, но спросить я не успеваю – Аки всё-таки вскрывает замок, и теперь нам предстоит… Ну да, лезть под землю. Зачем было делать лаборатории под землёй? И архив? - Стереглись, - пожимает плечами командир, когда я спрашиваю. – Тогда эти разработки только начинались, в условиях глубокой секретности всё было. Международный проект, опять же… Да и изолировать проще, случись что. - И это, - Кангас ловко спрыгивает на землю, отходит, давая место остальным, - вообще-то не основная часть лабораторий. Основная сильно в глубине страны. А здесь был архив, и он-то нам и нужен. - А зачем разводить архив и лаборатории? – это уже Вэйно, кажется. Странно, а я думал, что Кангас своей команде всё рассказал… хотя, может, это всё секретно? И им раньше времени знать было не положено? - Скорее всего, для безопасности. Если что – не найдут все исследования. Возьмут текущие, так успеют вывезти остальное, возьмут архив – успеют свернуть и эвакуировать текущие… а может, опасались чего-то ещё. Так, здесь где-то должен включаться свет… Свет тут и правда есть. Слабенький, дежурный, жути нагоняющий не хуже ёлок… но всё же свет, и от этого становится легче идти. Да и движемся мы группой: Кангас специально повторил, что разделяться нельзя, как будто тут утащить кто может. Хотя не утащить (что за дурацкие сравнения в голову лезут, тут нет никого!), так заблудиться вполне возможно. И будешь ты потом призраком… Здесь вообще для них подходящее место – длинные тёмные коридоры, слабый свет, лаборатории упоминали… Самое то. Я такие кино смотрел одно время, а потом было не до того, да и ужасов повидал – без киношных чудищ хватило. Подземелья пока оказываются довольно компактными – пара поворотов, и мы в нужном секторе. Несколько дверей в коридоре, куда мы вышли, заперты, но Кангас их и не трогает. И его команда тоже не касается, а я ловлю себя на странной мысли, что от замков этих дверей (именно от замков, не из-за косяков) тянет холодом. Морщусь, когда случайно провожу рукой по одной такой двери, и Кангас это немедленно замечает. - Что такое, Алекс? - Замок ледяной, - конечно, глупо звучит, зато совершенно честно. А врать тому, кто тут явно лучше ориентируется, глупо вдвойне. - Хорошо чуете, - кивает он. – Ларс, ты спрашивал – ну вот тебе пример работы синергетического воздействия и того, кто его ощущает. Замки-то непростые, без допуска не откроешь. А допуск они считают и без карточки. - А мы тогда как открывать будем? Разрыв-травой? – предложение командира звучит странно серьёзно, а команда Кангаса фыркает. - Нет, - так же серьёзно отвечает ему Юта. – Мы найдём отмычку. Отмычкой оказывается вновь Аки. Он долго возится с замком на двери, которая даже выглядит серьёзнее остальных – тяжёлая, основательная, железная. И открывается она так медленно и торжественно, что так и хочется намурлыкать что-то подходящее из старого кино, и, судя по озорному блеску в глазах Рику, не одному мне… Но быстрее, как выяснилось, эта дверь просто не может. И вот за ней-то именно лаборатория. Столы, приборы, какие-то колбы, в одной даже есть раствор, но трогать его и вообще как-то контактировать – вряд ли хорошая идея. Холодом тянет до сих пор, как будто здесь вентиляция всё ещё работает. И это не мой глюк, парни Кангаса тоже ёжатся, а он хмурится, смотря в глубину помещения. - Ларс, - зовёт он, - ты говорил, искал бы в первую очередь медицинский архив? Через эту лабораторию – и вон дверь в конце. Судя по плану, там именно он. Ну кто так строит, читается в глазах командира. В моих, сильно подозреваю, тоже. - А что искали вы? - Почти то же самое… и ещё кое-что. Вот что, - Кангас смотрит на часы, потом на план, и аккуратно отдаёт его Ларсу. Себе вытаскивает откуда-то из кармана куртки ещё листок. – Полчаса. У нас есть полчаса, чтобы найти всё, что нужно и вам, и нам. Долго здесь лучше не оставаться. - Почему? - Мы прошли с помощью отмычек, Ларс. Я не дам гарантии, что они сработают в полной мере, что нас приняли за по-настоящему своих, и если да – нам тут оч-чень не понравится, здесь и такая защита стояла. Тоже синергетическая – как раз обкатывали, удобно, всё сразу можно проверить. - Параноики… - И ещё какие. В общем, полчаса, не больше. Что успеем, то успеем. Вперёд, - и Кангас решительно шагает в лабораторию. Его команда переглядывается как-то нервно, но идёт следом. Как и мы. Архив оказывается классическим таким архивом со стеллажами, и бумаг тут много. Какие нам нужны, я даже не представляю. Кое-что во всякой технике и записях о ней я, конечно, понимаю. И, смею надеяться, очень большое такое «кое-что». Но Ларс, похоже, разбирается намного лучше – он и ищет среди папок и тетрадей что-то конкретное, и убирает найденное в сумку так аккуратно, как будто это сокровище. Я с трудом разбираю всю цепочку обозначений на обложке одной из папок, она пыльная, и символы незнакомые… а нет, вот это даже понятно… - Медицинские исследования, - тихо говорит Ларс, видя, что я пытаюсь вчитаться. – Син-отклик, вот это вот всё… парамедицина, так это называли. От слова «параллельный», и, поверь, Алекс, это очень, очень важная информация. Теперь, когда эти разработки вновь подняли… - Но мы же всё не унесём, - я жестом показываю, что в этой комнате дофига стеллажей, а на них дофига папок. И если это только тот сектор, который мы успели увидеть, то в глубине-то там что?! - Всё и не надо. Нам нужно сейчас вот это, - он хлопает по папке у меня в руках, и мы дружно чихаем. – Это начало, а дальше… если всё получится, Алекс, то мы восстановим и остальные разработки. Но это то, с чего можно начинать. Распознавание дара, развитие… Без этого мы беспомощны. Вот теперь я смотрю на документы в руках совсем другими глазами. Тут даже знаний в технологиях не надо, чтобы понять важность! Если знаешь, что искать, найдёшь, а тут готовая инструкция про то, как можно оказаться способным знать! Ну или не готовая… но всё не с нуля! И вот это команде Кангаса в руки лучше не давать… Но вынырнувший из-за стеллажей полковник ничего не говорит мне и не пытается увидеть, что я держу в руках. Он смотрит на Ларса и лукаво улыбается. - Eli etsimme samaa asiaa, - говорит он, и я мрачно фыркаю. Опять этот язык, я же ни слова ни пойму! Да и говорят они оба свободно, вслушиваться, чтобы поймать хотя бы знакомые слова, труднее. - Sanoit, että tarvitsit jotain muuta. Eli sinulla on lisää dataa jäljellä? – Ларс говорит так же спокойно и почти весело. Наверно, они всё это обсуждали ещё раньше, в эту неделю я часто видел их вечерами у костра, и вряд ли они там воспоминаниями обменивались. И сейчас как будто говорят об уже известном. - Onneksi. Jotkut projekteista perustuivat meidän projekteihimme, ja erityisesti lääketieteelliset. - Miksi tämä edes sisällytetään kehitystyön lääketieteelliseen osioon? - Ja mistä he sen löysivät, he sen laittoivat, luulen. Eiväthän he varmasti voineet kehittää koulutusmateriaaleja erikseen? – Юта выразительно пожимает плечами, это даже без знания языка считывается – мол, а я откуда знаю? - Joten meidän on pakko, - и это звучит так… твёрдо. Как поставленная в разговоре окончательная точка. И Кангас кивает, принимая такой ответ и то, что он несёт – я ведь не знаю, о чём они… Но Ларс понимает, его голос звучит спокойно, а ему я верю. - Luulen, että pääsemme sopimukseen myös tällä perusteella, - подводит итог и он, и оборачивается на свою команду. – Нам пора возвращаться. Ещё за собой всё закрывать... Аки, готов? Выглядит младший из бойцов Кангаса как-то бледно даже в здешнем скудном свете, но кивает и старается держаться бодро. Вэйно суёт ему воду и какой-то батончик в обёртке. Сладости с собой брали, что ли? Хотя да, полезная штука, если надо вот прямо сейчас не упасть и не помереть. Но уходить и правда надо. Я уже ощущаю какое-то давление, и это всерьёз перестаёт мне нравиться… как будто кто-то смотрит в спину. И пропадает это ощущение взгляда только тогда, когда мы вылезаем на поверхность и отходим аж к краю поляны. Аки передёргивает плечами: он шёл последним и запирал все замки. Специалист по защите, похоже, хоть и совсем молодой. Но мне ли кивать? Чай, и я не старик. Дух вся группа переводит, правда, уже под ёлками. Как будто вот только сейчас нас отпускает – и я даже не задумываюсь уже, как и что. Потом спрошу. Не прямо в ночь ведь они уходят. Прямо сейчас нам надо возвращаться, и теперь уже – я прямо-таки ощущаю – можно идти спокойно.