Экстра третья, медицинская

- Юта, вы опять здесь? Вообще, конечно, правильно было бы «полковник», но Кангас слишком давно его пациент, и сам просил – по имени, я и так помню фамилию и звания, ну их совсем, здесь-то чего уже цепляться? И врач не возражает, в конце концов, ему тоже так больше нравится. И они действительно слишком давно знакомы, хоть знакомство и не самое приятно. - А где же мне ещё быть? – пожимает плечами Кангас, не вставая с подостланной плёнки. Где только взял… - Здесь хорошо. Правильно. Закрытый госпиталь их службы стоит почти что в лесу. Во всяком случае, северная оконечность территории к нему примыкает, и в лес можно выйти, чем Юта и пользуется в любую свободную минуту. Их не так много: слишком серьёзны травмы, слишком много лечебных процедур, слишком мало сил, чтобы его выпускали часто… но при любой возможности полковник Кангас оказывается под этими соснами, и его лечащий врач давно к этому привык. Он садится на уступленную половину плёнки, берёт Юту за запястье, и про себя радуется: рука обычная, тёплая, и пульс бьётся чётко. Когда Кангас оказался у них на пороге, он напоминал труп – бледный, холодный, со слабо стучащим сердцем. Физическое, психическое и энергетическое истощение высокого уровня, про последствия опытов врач мог только промолчать… даже все допросы вели в госпитале и под строгим контролем, иначе было просто опасно. - Всё в порядке, Кауно, - улыбается ему Юта. – Я бы сказал, если что-то было не то. - О да, пациент вы на редкость покладистый… в кои-то веки, - шутливо ворчит врач. – Но в целом да, вы очень быстро восстанавливаетесь. - Я прочнее обычных людей, - пожимает Юта плечами. – Хотя, конечно, тут пришлось тяжело. Одна эта фраза говорит больше, чем сотни объяснений. Юта Кангас держался после столь странного побега на одной лишь гордости и кое-как собранных крохах сил, как он добирался до родных краёв и людей пешком… нет, врач может представить. Но не хочет. Ему последствия этого пришлось чинить. Повидать полковника (а до этого и майора, и с прочими званиями дело имел) он успел в самых разных ситуациях, и знал, что вот так плохо – не было никогда. - Юта, я понимаю, вы не хотите говорить про это, - начинает медик, - но… - Про лаборатории? Не хочу. И я же уже рассказал, что они там делали, разве нет? Медик берёт с земли несколько сосновых иголок, вертит в пальцах. Да, рассказал… то, что смог понять, запомнить, как-то осмыслить. Но при всех своих талантах полковник ни разу не врач и не учёный-естественник. Этого мало – и мало понимания того, что составляло цель опытов. Как можно разложить на составляющие чужую кровь, Кауно Виртанен отлично знает, но как вычленить из неё магию? Этого не знает никто, какими методами там, по ту сторону границы пытались это понять, что вытащить, что в итоге поняли? Но этого Юта не сможет рассказать. Это нужны результаты исследований. В идеале – сами учёные. А вот живы ли они… хотя, скорее всего, пока что да. - Нет, я о другом, - отвечает медик, поняв, что задумался немного глужбе, чем предполагал. – Я видел вас разным, вы попадали ко мне и после ранений, и после сложных заданий, но вот в таком состоянии… скажу честно, это первый такой опыт. Именно с вами – первый, были похожие, но… в общем, у вас есть предположения, почему так? Юта откидывается на сосну, возле которой сидит, запрокидывает голову, прижимаясь затылком к дереву. У него есть ответы, да, но вот чем они помогут? Впрочем, это не тайна. - Обстановка, - говорит он просто. – Металл, стекло, камень, бетон… и ничего, вообще ничего живого, ни дерева, ни растений, даже комнатных. Лаборатории их и не предполагают, но для такого, как я, это… как если бы тебя бросили в склеп. Ни воды, ни земли, ничего, совсем. Даже вода из крана – и та как будто мёртвая. - Для такого, как вы? – уточняет доктор. Он знает, что Юта не в полной мере человек, и это не шутка, а вполне себе реальность, данная в ощущениях (светлые пряди уже не похожи на высохшую мёртвую траву), но вот о таком он не упоминал раньше. - Да, доктор. Я… вы же видите, я постоянно сюда ухожу, - Юта тоже трогает сосновые иголки. – Хийси, даже таким, как я, октакровкам, трудно в окружении мёртвых материалов. Просто жить – ещё ничего, но когда это становится квестом на выживание… Команда Ларса держала меня в карцере, что и понятно, но они выводили в лес, они кормили живой едой и сами были живыми – и это хоть немного помогало. В лабораториях… - его передёргивает и он умолкает. Вспоминать мёртвую воду, горящие энтузиазмом глаза учёных и текущий по венам яд слишком страшно. Доктор кивает, показывая, что больше рассказывать не нужно. Конечно, потом стоит аккуратно спросить ещё… но на первый раз и для понимания ситуации хватит. Здесь, в госпитале, хватает живых материалов, и, видимо, это тоже играет роль. Как и возможность уйти в лес – то-то Кангаса из него не вытащить никакими силами, даже в дождь норовит остаться. А уж сейчас, в солнечный вечер – сами боги велели. Здесь тихо, спокойно… знали, где ставить госпиталь. - Кауно, раз уж такой разговор, - Юта садится ровно и смотрит на врача с самой милой своей улыбкой. – Можете найти мне каких-нибудь ниток и бусин? Или шнурков? - Могу, в принципе, - Кауно редко чему-то удивляется, но вот сейчас именно тот случай. Странная просьба. – Но зачем? - Хочу попробовать кое-что сделать. Те навыки, что у меня есть… мою магию тоже нужно восстанавливать, на чём-то простом в самый раз будет. - Это не навредит? – строго спрашивает доктор. Конечно, он не может проконтролировать, он-то человек, но Кангас достаточно ответственный пациент, в конце концов! Все бы такие были… - Нет, что вы. Здесь же лес рядом, я от него беру. Да и много там не нужно. - А что вы хотите делать, если не секрет? Юта вытаскивает из-под воротника незнакомый Виртанену кулон – белую каменную звёздочку – и задумчиво взвешивает её на ладони. Доктор уже спрашивал, что это за кулон, но в ответ получил только лаконичное «подарок». Похоже, со смыслом, если в ответ на вопрос Кангас за него берётся. - Если получится, то такие… шнурки на удачу. Не самое типичное для хийси умение, но и не самое редкое, да и я человек всё-таки больше, у людей это лучше получается. - А для кого? Ну, если опять-таки не секрет. Юта убирает кулон под воротник футболки. - Да в принципе нет… для той, кто мне подарил эту вещь, и для того, кто помнит то же, что и я, - отзывается он задумчиво. – Это хорошие люди, а они нечасто встречаются в жизни. Во всяком случае, в нашей. - А кулон… он что-то значит? Кауно куда более сосредоточен на медицине, и многих обычаев просто не знает – его семья этим никогда особо не увлекалась. Вот и сейчас в голове не всплывает даже намёков. - Значит. Такое дарят тем, кого признают учителями, это традиционный подарок… и это риск для этой девочки, если честно. - А зачем же вы тогда взяли? – неловкий вопрос сам срывается с губ. Ну потому что правда, если риск… и какой риск, кстати? Юта качает головой. Он снова сел с опорой на сосну, и светлые волосы шелестят по коре. - Отказаться от такого – это оскорбление, причём тяжкое. Лина не заслужила подобного, да и связь… сейчас того, что могло бы на неё повлиять, в мире меньше, риск всё-таки ниже. То, что приходит на смену старым чарам этой земли, будет иметь иные опоры. Да и знать такие вещи надо, - он тихонько смеётся. – А люди нынче изрядно это позабыли. Влиять на связь ученика и учителя – это надо уметь, это надо знать и способы, и саму возможность такого. - Не уверен, что понял… но вы потом ведь ещё расскажете? А второй кто? - Расскажу, почему нет, может, вам пригодится. А второй… - улыбка Юты становится совсем человеческой – тёплой и чуть грустной. Кауно его таким практически и не видел. – Это мой старый друг. А кто теперь… мы ещё разберёмся, как это называть. Хочется спросить ещё, но что-то подсказывает доктору, что не стоит. Во всяком случае, не сейчас. Да и пора идти, уже скоро ужин, так что он встаёт и протягивает Кангасу руку. - Будут вам шнурки и бусины, я у племянницы попрошу – она такое любит. Пойдёмте, пора.