Экстра вторая. Одна из причин ареста.

Приглашение «посмотреть один аппарат» Юту не удивляет: он здесь именно за тем, чтобы смотреть различные аппараты. Приглашённый специалист по особым видам техники, именно так называется его роль, и именно поэтому его ничего не удивляет, а что служба внутренней безопасности – ну так и у них могло найтись что-то… Нашлось. Аппарат немножко напоминает стоматологическое кресло и старый парикмахерский фен для сушки – такой, где на голову колпак надевают. Только что проводов к колпаку тянется много. Очень много. И пульт невдалеке… Юта отходит к пульту. Формально – для того, чтобы изучить и его. На деле – для того, чтобы успокоиться. Заставить себя дышать и думать, а не только отчаянно пытаться не слышать жуткий скрежещущий голос этого… этой твари. Твари в облике машины для считывания воспоминаний, гуманного, мать их через колено, способа допроса… Вдох-выдох-вдох, полковник Кангас. Вдох-выдох-вдох. Вот так. Безопасники ждут. Их всего трое. Юта не имел с ними дела напрямую… а нет, с одним имел, ещё при своём приезде, и потом пару раз. Им обоим не понравилось. Да, проверки разного рода были неизбежны, но что-то в этом человеке не нравилось Юте иррационально… потом он понял, что. Улыбка. Бывают такие улыбки, за которые хочется просто врезать, даже если человек формально вежлив, как на приёме у главы государства. И когда ты этого не делаешь, часто потом горько об этом жалеешь. Вдох-выдох-вдох. Спокойный, как вода, Юта… отлично. Работаем. - Я могу увидеть документацию? - Да, конечно, - ему вручают пухлую папку. Он листает не спеша, может, при первом взгляде и непонятно будет, почему всё пошло так, как пошло… …при первом взгляде действительно непонятно. Ошибки в конструкции выявляются на второй просмотр, в общем-то, незаметные, но… - Судя по этим выкладкам, - Юта показывает на нужные данные, даже выписывает их на любезно предоставленный листок, - ваша машина считывает воспоминания, но это очень, очень опасно для того, чью память она читает. Фактически… я не специалист именно по мнемоаппаратуре, но насколько могу понять, происходит разрыв нейронных связей. В лучшем случае на выходе вы получите человека с множественными травмами и как бы не кровоизлиянием в мозг. В худшем… Скрежет в сознании полковника становится сильней. Страшней. И в нём начинают проступать голоса, и это хуже всего. Юта хорошо учился, у него очень, очень развита чувствительность к таким тонким вещам, кровь есть кровь… но сейчас он клянёт свои навыки и чутьё, как только может. Любому, кто может чувствовать такие вещи, станет плохо от такого голоса. Любой, кто может ощущать хоть вполовину так же, как Юта, скажет, что эту дрянь надо сжечь. - В худшем – вы получите труп. И не факт, что успеете считать что-то, достаточное для идентификации. С этой машиной и этой схемой нельзя работать, её нужно радикально дорабатывать! В голос против его воли пробиваются нервные нотки. Безопасники это улавливают, и улыбчивый – как же его зовут? Он только звание сейчас может вспомнить, майор это… - наклоняет голову. - Полковник Кангас, у нас нет времени на доработку. Мне жаль, но нам нужны сведения… - С этой машиной нельзя работать! – повторяет Юта уже настойчивее. – Кто бы ни был вашим пленником… - Подопытным, - поправляет улыбчивый майор. – Это доброволец, не думайте лишнего. Но нам нужна и его информация, и работающий аппарат. Очень нужна. По улыбке его сказать ничего нельзя. А что можно… Юта знает, что такое внутренняя безопасность, он знает, как и чем рискует сейчас, он знает, что не факт, что это действительно доброволец… И да, информация может быть очень нужна. Они явно спешат. Но есть вещи, которые даже он, «тот, кого нет» и мастер допросов, не станет делать – потому что это значит кормить такую сущность, которая всем тут может похохотать устроить, если ей дать волю. А воля близка… - Даже если так – с ней нельзя работать. Я же говорю, велик риск, что вы просто ничего не получите, а человек умрёт страшной смертью. И ради чего? - От вас это странно слышать, - хмыкает майор. Он стоит совсем близко к аппарату, и Юта болезненно морщится, забывая держать лицо. Та голодная тварь, в которую превратилась напитанная чужими смертями и болью машина, звучит в тон с тоном майора, и для даже того, у кого лишь одна восьмая волшебной крови в жилах, это слышно так, что впору уши зажимать. Вот только не поможет. И поэтому тоже когда-то были закрыты проекты по особой технике. И сейчас Юта как никогда отчётливо видит, что сделано это было зря. Очень зря. Если бы работы продолжались, сейчас ему не пришлось бы объяснять, что и почему тут не так! Но у него нет даже знаний, чтобы объяснить. Он не такой, как те, кто может дать тварям из металла и энергии имя и душу. Он просто… октакровка*. Ему слышна чужая смерть и чужое её желание. - Нет, - качает он головой. – Я понимаю, на что вы намекаете, майор. Но я работаю с теми, кто сможет оправиться или умрёт… но не так. В конструкции машины допущены грубые ошибки, приводящие к множественным травмам, потере рассудка и/или смерти, - он сейчас говорит так, как писал бы в отчёте по найденному аппарату, и про себя жалеет, что не включил диктофон. И вообще его с собой не взял. Ой как зря, пригодилось бы, ценна любая информация… - Я, как специалист по особым технологиям, сообщаю, что продолжать работу с этой аппаратурой опасно для жизни и здоровья как испытателей, так и испытуемых. Моя рекомендация – уничтожить именно этот аппарат вообще… - Довольно, - бросает майор, и его спутники, до этого стоявшие так неподвижно, что Юта вообще забыл их фиксировать, начинают как-то шевелиться. Один шагает к Юте. – Я понял вас, но этот вопрос нам ещё придётся обсудить. - Я скажу ровно то же самое, - пожимает плечами полковник. – Мы здесь для того, чтобы работать, а не для того, чтобы бессмысленно убивать, майор. - Я же сказал, я понял вашу мысль. Вас проводят. Мало чему в своей жизни Юта радовался так, как возможности покинуть эту комнату… Вопрос действительно придётся обсудить, хотя и совершенно не так, как думали, наверно, они с майором оба. Именно он, человек-с-улыбкой, чьего имени полковник Кангас так и не запомнит, будет брать его под арест по совершенно формальным поводам, именно он напомнит о том разговоре – но (к его явному и большому сожалению) под мнемоаппарат Юту не отправят. В таких случаях положено говорить, что отделаться вышло легче, но вот именно этого Юта не сказал бы ни за что. Взвешивать боль, смерть и страх на весах лёгкости-тяжести вообще занятие бесполезное… …но он был искренне благодарен богам, что именно молитву о непопадании во власть этой механической твари они всё-таки услышали. *окта – восемь на латыни. Октакровка – кто-то на одну восьмую, в данном случае хийси. Все шуточки про нечисть были только наполовину шуточками.