Правда или действие

      — Я вновь скажу, что это отвратная идея, — Экко редко жаловался или плакался о чем-либо, но сегодняшняя вылазка была определенно глупой, если не безрассудной. — Здравый смысл меня одного не покинул?              — Прекрати ныть, Экко! — Дина тянет его за одну руку, ведя их вдоль длинных коридоров школы. Дружные шиканья поджигателей сыплются на нее со всех сторон, когда звучный голос эхом отражается от пустынных стен.              Свет их фонариков отражается от окон и железных шкафчиков, пока они, чуть пригнувшись, проползают мимо камер, наверняка не работающих, но не дающих хорошенько расслабиться. Точно нельзя сказать, кому пришла идея устроить своеобразную ночевку в подвале школы. Определенно, кому-то лишенному мозгов.              Эта новость быстро передалась знакомыми знакомых, заинтересовав самых рискованных. Экко не был одним из них, предпочитая быть отчисленным за что-то стоящее, но практически все его друзья решили испробовать удачу. И кто он такой, чтобы бросать их в беде?              Шрам, чье настоящее имя Скай (но не смейте называть его так, если не хотите мучительной смерти), его лучший друг, плетется за ними в конце небольшой группки. Его присутствие здесь обескураживает Экко больше всего, потому что это определенно не его стиль.              — Закрыто, — Дина еще несколько раз дергает ручку двери, стуча ею об косяк и никак не сдаваясь. Возможно, планы поменялись, а им не сообщили? Значит, ему все же удастся поспать. Его подругу это все же не радует, когда она весьма показательно пинает дверь ногой.              — Спокойней, малышка, — знакомый голос раздается с другого конца коридора, и Экко закатывает глаза еще до того, как видит его носителя в серых тенях. Вай идет своей привычной крепкой походкой, нахально ухмыляясь и вертя связку ключей на указательном пальце. — Все под контролем.              Дина отфыркивается, отходя чуть в сторону и давая им больше пространства. Клаггор и Майло послушно следуют за Вай. Экко кивает им, приветствуя свою почти семью, с которой они живут буквально бок о бок в соседних домах. И все же его немного потряхивает, когда знакомая голубая шевелюра мелькает среди них.              — Привет! — Паудер aka Джинкс выскакивает вперед, становясь в позу распростертой звезды перед группой поджигателей. Они с Диной приветственно пищат, крепко обнимая друг друга за шеи и раскачиваясь из стороны в сторону. Длинные косички Джинкс повторяют ее движения, змеями шевелясь за ее спиной и привлекая к себе излишнее внимание Экко.              — Девчонки, — шипит кто-то ему на ухо, выдергивая из транса. Экко мычит в ответ, осторожно отступая назад в надежде, что Джинкс его не заметит.              Спасительной щелчок открытого замка заставляет всех подпрыгнуть на месте, Вай же гордо выставляет перед всеми маленький ключик, как свою самую важную драгоценность.              — Дамы, вперед, — она галантно выставляет руку перед собой, приглашая к темному спуску вниз Клаггора и Майло. Смешки тихо раздаются в пустынном коридоре, когда двое подростков, пробурчав что-то и показательно закатив глаза, за что получили нагоняй от сестры, послушно двинулись вперед.              Подвал оказался намного лучшим местом, чем кто-либо из них мог ожидать. Не было паутины или сильного запаха затхлости и сырости. Это было вполне чистое серое помещение, заваленное вещами, которые не разбирали, кажется, с прошлого столетия.              Экко обходит полки и оглядывает их пристальнее нужного в преддверии скорой вечеринки, но его внутреннему исследователю неймется, и стоит только глазу упасть на инструмент, который по возрасту старше его родителей, как огонек любопытства разгорается внутри него. Пока все копошатся вокруг, вытаскивая стулья, покрывала, доски в качестве подставок, парень уходит все дальше и дальше в глубь подвала, ведомый неугасающим желанием найти что-то интересное.              Коробки переполнены устаревшими магнитофонами, микроскопами и даже проводными телефонами с вырванными электрическими шнурами. Его руки сами ворошат памятники прошлого, поднимая десятилетнюю пыль. Разломанная материнская плата, бесхозно лежащая в глубине полки, особенно соблазнительна. Экко тянет руку к ней вслепую, потому что места мало, но вместо холодного куска пластика чувствует что-то мягкое и теплое. Писк выскальзывает сквозь сильно сжатые зубы, когда Экко отдёргивает ладонь обратно, и пригибается под полку, чтобы узнать, к чему же он все-таки прикоснулся.              Чужие голубые глаза напротив смотрят на него с той же целью. Экко задыхается и резко выпрямляется, пытаясь сосредоточиться на надписи на одной из коробок. «Сделано в Китае».              — Вай пригласила сегодня и Кейтлин, — тихим шепотом звучит голос Джинкс с той стороны сквозных полок. Она тщательно спрятана от него за горой мусора. — Мы с Майло поставили двадцатку. Он считает, она не рискнет. Я же думаю, что задница моей сестры слишком привлекательна, чтобы упускать такой шанс.              Экко продолжает упорно молчать, не двигаясь и практически не дыша.              — Она еще говорила, что может привести кого-то из королевской четы.              Экко слышит копошение с нижней полки и понимает, что Джинкс прикарманила плату себе.              — Представляешь кого-то по типу Мэл здесь? — с каждой минутой молчания парня, голос Джинкс становится все менее и менее уверенным. — Если припрутся еще и эти ученые, Джейс и Виктор, я обязана запереть этих троих в замкнутом пространстве для разбора всех этих недоотношений.              Ему стоило бы что-то ответить, хотя бы хмыкнуть или усмехнуться, но горло пережало.              Ее удрученный вздох был ударом по сердцу, но Экко не мог не порадоваться, заслышав ее удаляющиеся шаги. Его голова упала вперед, ударяясь об острый край полки, но он и не попытался отстраниться, заслуживая наказания за свое поведение.              Они были лучшими друзьями, по сути, всю свою жизнь. Их семьи дружили, и жили они через забор друг от друга. Экко мог заходить в ее дом так же свободно, как и она в его. Они ели за одним столом, ходили в один сад, на одни и те же кружки, вместе познавали мир. Да черт побери, они в детстве спали в одной кровати и вместе купались совершенно голыми в ванной! Отношения брата и сестры прочно закрепились между ними, как и со всеми остальными детьми, находящимися под крылом их наставника Вандера.              По крайней мере, он так думал.              Но неожиданно пришедший пубертат, изменивший их тела и сознания, расставил все точки на «i», показав Экко истинную сущность его любви к Паудер.              И это было самым настоящим безумием.              Он честно боролся со своими навязчивыми мыслями целые годы, стараясь вести себя как подобает хорошему брату, но реакции тела были сильнее. Невинные объятия, щекотки, валяние друг друга больше не были таковыми. Ход его мыслей слишком часто менялся в совершенно неправильную сторону, и по отношению к Паудер это было просто несправедливо.              Поэтому Экко сделал единственное, что считал наиболее разумным. Он полностью отстранился от Джинкс без каких-либо предупреждений и объяснений.              — Только гляньте, кто пришел! — Майло совершенно не мог играть свою роль гостеприимного хозяина, особенно когда ловкие пальчики Джинкс незатейливо утягивали двадцатку из его заднего кармана.              Кейтлин, в окружении ранее упомянутой троицы, неловко замерла у самого прохода в комнату. Они, лощенные дети грантов, выглядели здесь совершенно неуместно в своих идеально выглаженных пиджачках, брючках и юбочках, пока остальная часть группы, как и соответствовало школьникам их возраста, были одеты в полностью измятую форму.              — Не обращайте внимания, — Вай старалась звучат примирительно, пока одним пинком отталкивала Майло с пути, одновременно с этим беря Кейтлин под руку. — Мы рады, что тывы пришли. Думаю, можем и начинать.              Под "Начинать" имелось ввиду рассаживание в круг на раскиданных покрывалах, пыльных и местами потертых. Откуда вообще их взяли?              Прохладная бутылка пива появилась в руке Экко совершенно неожиданно, и он только сейчас заметил целых четыре огромных ящика с пивом и энергетиками, стоящих в углу комнаты. Он не был фанатом алкоголя, но, судя по неуверенности, написанной на кислых лицах большинства, без выпивки сегодня не обойтись.              Компания собралась презабавнейшая: золотые сливки общества, обучающиеся с ними на грантах и с дополнительными привилегиями, поджигатели — борцы за права студентов в школе, техники — одаренные выходцы из несильно обеспеченных семей, и просто Вай, старшеклассница, проживающая свою лучшую жизнь.              Настольные игры, по типу монополии, UNO, данеток проходили мимо них, не задерживаясь. Время ушло уже далеко за полночь, но с каждым выпитым глотком алкоголя Экко понимал, что его уже не сильно волнует, во что и с кем играть. Подобный настрой распространился и на всех остальных, когда разговоры, шутки полились рукой, а смех перестал быть таким уж сдержанным.              — Правда или действие! — известил Майло, допивая свою третью бутылку и стараясь произвести яркими идеями на всех впечатление.              Его предложение было принято дружным и протяжным стоном.              — Детсфкая игра! — выразила Дина свое мнение уже заплетающимся языком. Свою меру в алкоголе та не знала от слова совсем. Многие угукнули ей в ответ, соглашаясь.              — Ну, значит, будут недетские вопросы и задания, — продолжал настаивать на своем Майло, по-мальчишески хмурясь и складывая руки на груди. Неожиданно одна его бровь приподнялась, и Майло, стараясь выглядеть соблазнитель, заговорщицки склонился ближе к знакомым. — Плюс, бонус раунд с подсобкой…              Его руки скорчились, а пальцы зашевелились, словно он накладывал на них какое-те злобное проклятье. В напряженном молчании все развернулись к старой двери со знаком черепа, запрещающего кому-либо входить внутрь, хотя все прекрасно знали, что там ничего нет кроме ведер и швабр.              — Что такого в этой подсобке? — Виктор, уже привычно болезненно-белый впервые за весь вечер подал голос. Вай вздохнула, откидываясь на стену и кидая злобные взгляды на сжавшегося в комочек Майло. Такое выражение ее лица никому не сулило ничего хорошего.              — Это игра старых выпусков. Бутылочка выбирает двух людей, они заходят в подсобку на двадцать минут и делают там, что хотят. Работает только одно правило, что было в подсобке — то и остается в подсобке, — Виктор, как в, общем-то, и все остальные из их четы, не испорченные еще грязными подростковыми делишками, переглядываются непонимающе.              — Риск в том, что в подсобке может произойти все, что угодно, — тягуче продолжает рассказ сестры Джинкс, от скуки взяв свою косичку в руку и вертя ее, словно пропеллер у вертолета. — Кто-то молчал двадцать минут, кто-то дрался, кто-то сдружился. — Хитрая ухмылочка коснулась ее губ, и Джинкс стрельнула острым взглядом в сторону собравшейся "святой", как их любят многие называть, троицы. — А кто-то и детишек заделал.              Рты у большинства сложились в форму буквы «О», что смотрелось весьма забавно. Экко только наблюдал за тем, как в его пиве поднимаются редкие пузырьки от газа, не сильно заинтересованный тем, что происходит вокруг. Или же только делающий вид.              — Ну ладно, я начну, — Майло поставил свою пустую бутылку в центр круга и крутанул сильно, что та полетела чуть в бок. Сердце Экко забилось быстрее, пока он наблюдал за горлышком, молясь, чтобы она не выпала на него. Жребий пал на Дину, уже успевшую улечься на полу, подложив руку под голову, и смотрящую вперед пустыми глазами. — Ди-ина, правда или действие?              — Действие, — подала она голос, не думая.              Глаза Майло быстро-быстро забегали по комнате, пока он подбирал для нее задание.              — Просиди на коленях до конца игры у того человека, которого считаешь наиболее симпатичным в этой комнате, — Майло щелкнул пальцами, словно выдал самую гениальную идею. Дина же преспокойно оглядела всех сидящих вокруг и, выбрав жертву, приподнялась на ногах, кряхтя и стоная. Шатаясь, она прошла через комнату, остановившись за спиной у пораженного Виктора.              — Двинься, — не сильно вежливо девушка пихнула его колено, создавая себе пространство между его худых ног и с громким стуком плюхаясь на пол. — Ничего личного, красавчик.              Что ж, это было удивительно. И, судя по переглядкам всех остальных подростков в комнате, поражены были все.              — Становится все интереснее и интереснее, — Джинкс довольно улыбнулась, чуть ли не облизываясь, находя себе все новых экспериментальных крыс для своей игры.              Дина, не отлипая от своего места, с хриплым сопением потянулась к бутылочке, повернув ее лишь слегка, но это все равно считалось, и горло теперь было направлено на Клаггора.              — Клагги, Клагги, — ее голос звучал так гнусаво, словно она подзывала к себе своего домашнего питомца. — Правда или действие?              — Правда, — быстро решил парень, облегченно выдыхая.              — М-м-м… Кого бы из этой комнаты ты сделал своим рабом и почему?              В комнате вновь наступила абсолютная тишина. Откуда это вообще взялось? Несмотря на безличность вопроса, Клаггор все равно покраснел всем лицом от натуги.              — Вай, — признался он, отчего упомянутая девушка подавилась своим пивом и сильно закашлялась. Кейтлин и Джинкс, сидящие с двух сторон от нее, забили ее по спине. Джинкс делала это с чуть большим удовольствием, чем нужно. — Она сделает вас всех своими рабами, а значит, я буду править всем.              — Разумно, — поддержал его Шрам, сидящей слева от Экко. Это определенно была его излюбленная тема.              Следующая пара раундов прошла в относительном спокойствии, когда бутылочка выпала на Мэл, а затем и на Джейса. Но стоило горлышку ученого нечаянно указать на Джинкс, как все замерли в самом что ни на есть животном страхе. Девушка, уже выбравшая действие, была готова делать все, что угодно. Но главный кошмар наступает после, когда она задает вопрос или действие. Если вы еще не встречали самого аморального и жестокого человека, готового разрушить ваши жизни ради игры, то знакомьтесь.              — Эм… — Джейс явно сам был обескуражен от итога своего вращения и, не зная ничего лучше, выдал самый очевидный вариант. — Отрежь свои волосы?              Резкая волна негодований поднялась в небольшом пространстве, оглушая ничего не понимающего, слегка напуганного парня.              — Нет, точно нет. Так нельзя! Только не волосы! — чуть ли не в один голос кричали Вай, Майло и Клаггор.              — Не постигать святитиля! — кричала Дина, все еще сидящая между ног Виктора, тыча пальцем в плечо Джейса.              — Не посягай на святое, ты имеешь ввиду? — уточняет тихо Виктор, чуть придерживая девушку за плечи от падения той на лицо.              — Эй, эй, эй! — Джинкс поднимает руки, привлекая всеобщее внимание. Озорное веселье горело в ее глазах, значит, у нее есть свой план. Она поднялась на ноги, медленно и плавно, прошлась по комнате по кругу под пристальными взглядами и в безмолвной тишине и достала откуда-то старые, чуть поломанные ножницы. Все испуганно вдохнули воздух, стоило ей упереть концы в самое начало своих кос. Девушка только усмехнулась, позволяя волосам течь по ладони, пока в пальцах не остались самые кончики. Джинкс легко и просто срезала небольшой кусочек уже секущихся волос и, собрав отрезанные короткие пряди, дунула ими в сторону Джейса. — Формулируйте свои желания правильно, мои товарищи по несчастью. И вселенная вам улыбнется.              Джинкс присела в реверансе и, подкинув в руках ножницы, вернулась на свое место. Облегченные смешки послышались с разных сторон, когда девушка обвязала свои длинные косы вокруг шеи словно шарф, показательно поглаживая сияющие пряди.              Короткое мгновение легкости быстро покинуло их компанию, когда бутылочка вновь начала свою игру.       Кейтлин стала новой жертвой. Экко переглянулся с резко побледневшей Вай, прекрасно понимая одно. Это будет катастрофа.              Джинкс не сильно любила Кейтлин, но достаточно любила свою сестру, поэтому и терпела присутствие девушки в их жизни, лишь изредка позволяя себе проделывать некоторые шалости по типу взрывающейся банки с краской в сумке или небольшой порчи ее вещей. Круглые дыры на грудях в одежде , сквозь которые проглядывал лифчик, все еще были писком моды в их школе.              — Ке-ексик, — Джинкс намеренно использовала прозвище девушки против нее самой, полностью игнорируя весьма недвусмысленные взгляды рядом сидящей сестры. — Правда или действие?              — Действие, — выплевывает Кейтлин, гордо поднимая голову и принимая вызов. Джинкс в ответ только клацает зубами от голода и улыбается всеми тридцатью двумя зубами.              Синевласка покусывает губу, словно усиленно думает, но у нее определенно была своя идея еще до начала игры.              — Я хочу-у… Чтобы ты отправила своей маме свои нюдсы с подписью «Все для тебя, малышка» и не удаляла до тех пор, пока она не посмотрит. Подумаешь, не туда отправила. С кем не бывает... — Джинкс определенно, определенно! была очень счастлива. Она покачивалась из стороны в сторону, сидя в позе лотоса, в открытую наслаждаясь шоком на лице девушки. Кассандра Кирамман была одной из глав их школьного совета и требовала от своих родственников соответствующего для их статуса поведения. И такой поступок мог серьезно отразиться на отношениях матери и дочери. — И не прикидывайся, что у тебя их нет. Я знаю все пароли своей сестры и видела достаточно.              — Что? Откуда? — Вай сильно щиплет переносицу, беря эмоции под контроль. — Паудер, нет, — старшеклассница выставила ладони между двумя девушками, словно сдерживала их от назревающей драки. — Кейтлин, ты не обя…              — Хорошо, — Кейтлин берет телефон, все также горделиво держа голову и игнорируя пораженный взгляд Вай. Все с замиранием сердца следят за движениями ее пальцев по экрану смартфона, не веря, что это происходит на самом деле. — Подойдет?              Джинкс нагибается ближе, всматриваясь в ее экран, и после тщательного анализа удовлетворенно кивает. Кейтлин замирает на секунду, смотря на свое же фото и одним движением нажимает на кнопку «Отправить», после чего показывает телефон всем, чтобы они видели ее чат с подписью «Кассандра» и личную фотографию в полупрозрачном кружевном белье в весьма незатейливой позой.              — Что ж… Это… Как его… — Майло запинается, краснея и лицом и шеей. Игра приняла совершенно другие обороты, нежели он рассчитывал. — Бонус раунд. Кейтлин… Так как ты… Ну, была последней, выполняющей действие, можешь крутить бутылку для выбора первого человека. А второго называешь сама.              Кейтлин старается вести себя легко и свободно, но ее пальцы мелко дрожат, когда она тянется к бутылке. Вай стала идеальной живой версией стикера «Рука-лицо», спрятав свои глаза за ладонью от всех окружающих. Джинкс же не жалела ни о чем, все еще довольно ухмыляясь проделке.              Отчего-то Экко не был удивлен, когда горло в этот раз выпало на него. Удача слишком долго прятала его от неприятностей. Зато настроение Кейтлин резко улучшилось, стоило ей проследить за траекторией вращения.              — Джинкс, — выпалила она второе имя, совершенно не думая, и, удивительно, никто не стал спорить и говорить о нарушениях правил, когда человек дважды повторился в игре. Идти сейчас против это девушки было равно смерти.              Джинкс безразлично пожала плечами, вставая с пола. Ее юбка сзади смялась и запылилась, а галстук уже был привычно полу развязан. Экко чувствовал на себе извиняющиеся взгляды Вай и Кейтлин, смотрящих ему в спину. Что им было известно? Его ноги становились все более и более ватными с каждым шагом к старой потрескавшейся двери. Лучше было бы взять с собой пиво, чтобы руки не казались такими уж бесполезными.              Стоило ему увидеть внутреннее помещение, как сердце совсем ушло в пятки. Угол, который и комнатой то назвать сложно, был чуть больше метра на метр и завален швабрами, ведрами, и инструментами, хаотично висящими на гвоздях на стене.              Не удивительно, что здесь кто-то и правда умудрился залететь. Казалось, никак по-другому это помещение нельзя было использовать.              Джинкс встала у одной из стен, широко расставив ноги, чтобы не дотрагиваться до лежащих на полу больших и маленьких ведер. Она определенно была недовольна, когда сложила руки на груди и резко сдунула мешающуюся длинную челку.              Экко не знал, куда себя деть и как встать, а наблюдающие за ними сзади пары глаз совсем не давали расслабиться. Это была самая настоящая игра в твистер, когда его ноги нашли свободные точки на полу, а руки удобное место для опоры на стенах. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и они остались совершенно одни на целых двадцать минут.              Доисторическая одинокая лампочка над их головами панически мигала, то и дело опуская двух подростков в темноту.              — Во всем этом есть какой-то план, да? — Экко старается по-дружески усмехнуться, буквально нависая над девушкой. Его руки расположились по бокам от ее головы, потому что низко висящие гвозди за его спиной были уж слишком опасны для затылка.              — Я не знаю, о чем думали эти двое, — огрызается Джинкс, насупившись, и неожиданно резко бросает на него озлобленный взгляд, смотря снизу вверх. — Как и не знаю, о чем думаешь ты эти полгода.              — Хочешь использовать эти двадцать минут для разговоров? — Интересно, хоть кто-нибудь засек время?              — Желательно, для объяснений, — Джинкс продолжает сверлить взглядом его челюстную кость, и, даже не видя полностью ее лица, Экко представляет, как она сильно сжимает губы. — Теперь тебе некуда бежать.              — Это сложно, — выдыхает Экко, видя, как трепещутся от этого ее волосы.              — Раньше мы справлялись со сложностями вместе.              — Раньше… Все было по-другому…              «Раньше я любил тебя только как сестру, лучшего друга, но я поменялся. Чувства поменялись. И это неправильно.»              — Как? — Не сдается Джинкс, и ее упрямство в данной ситуации ужасно бесит. Но настроение в их маленьким мире резко меняется даже без слов. Экко не знает, что происходит, но жар резко проходится по всему телу, а по шее и позвоночнику спускаются мурашки. Он отказывается смотреть вниз, пускай Джинкс что-то определенно и задумала. — Ты увидел во мне девушку?              Ее голос еще никогда не звучал так глубоко и тягуче. Маняще. Экко скосил глаза вниз, просто потому что у него не было выбора. И увиденная картина чуть не заставила его колени подогнуться.              Джинкс не отрывала своих глаз от его лица и практически не моргала, пока пальчики ловко расправлялись с пуговицами ее школьной белой рубашки, уже приоткрывая половину груди.              — Джинкс, ты…              — Не понимаю сложность твоих неожиданно возникших чувств? — Девушка только фыркает на него, нагло перебивая, но не прекращая свою работу. Рубашка была уже практически полностью расстегнута, только маленькая часть, заправленная в юбку, не давала ей распахнуться. — Не вижу твоей тяги? Твоего желания?              Края рубашки расходятся, пока девушка чуть приспускает ее на плечах и откидывает косы за спину. Простой черный бюстгалтер, плотно облегающий ее грудь, предстает перед его жадным взором. Рот Экко иссушается, пока он ловит губами воздух, а кровь разом меняет направление в теле.              Ресницы Джинкс трепещут, и вся она чуть мнется, словно стесняется, но не тут-то было. Ее холодная ладонь обхватывает его запястье, упершееся в стену на уровне ее головы. Она тянет его руку все ниже и ниже, пока его пальцы не касаются ее гладкой кожи на груди.              Экко обмякает разом, больше не в силах держать собственное тело. Его лоб упирается в изгиб ее шеи, и каждая клеточка тянется навстречу к ней. Джинкс накрывает его ладонь своею, прижимая ближе, и первый хриплый стон срывается с его губ, стоит почувствовать эту невообразимую мягкость.              — Паудер, это не…              — Правильно? С чего бы? Ты нравишься мне, я — тебе, — в ее словах все так просто и легко, словно они не жили всю свою жизнь, уже будучи семьей. По сути, родственниками. Разве нет? Или он просто придумал эти проблемы?              Его мысли начинают новый хоровод, когда какая-то идея резко формируется в сознании. Возможно, все чуть проще, чем кажется?              Экко облизывает губы, возвращая себе контроль, и теперь уже сам прижимается к Джинкс, пробует смять мягкую ткань под своей рукой, и, видимо, задевает нечто еще. Голова девушки откидываются, ударяясь о стену, и она шипит сквозь зубы. Благо, гвозди висят только с его стороны. Протяжный стон вырывается из ее горла, и его совсем ведет от этого звука.              Экко игнорирует ее распахнутый в жажде рот, спускаясь ниже, к шее, мажет губами, оставляя чуть влажный след и то и дело прижимаясь к ее коже легкими поцелуями. Его руки пробует нечто новое, притягивая за талию ближе к себе и проталкиваясь пальцами дальше через тугие ткани юбки и бюстгалтера.              С опозданием к нему приходит осознание, что он и сам уже полуголый. И когда успела? Шаловливые ручки Джинкс порхают над его галстуком и пуговицами, стягивая их в диком рвении, чтобы добраться до голой кожи.              — Не могу поверить, что из-за этого ты игнорировал меня целых полгода, — бурчит Джинкс, пытаясь стянуть с него рубашку, запутавшуюся на запястьях с рукавами черного пиджака. Она вся раскраснелась от стараний и неудобного маленького пространства, но не сдается. — Идиот.              — Я думал, это важно. Что я разрушу наши отношения этим, — Экко не сильно хочет сейчас об этом говорить, потому что юбка Джинкс задралась опасно высоко, а его колено вот-вот найдет идеальное место между ее ног.              — Поэтому решил разрушить их просто так? — Ее усмешка больше похоже на тявканье лисы, нежели на человеческий звук. Но обоих слабо заботят такие мелочи, когда желаемое почти достигнуто.              Возможно, будь они чуть более экономны со временем, успели бы больше, но дверь распахивается неожиданно и резко, а шокированное выражение на лице их, считай, общей сестры, иссушает какое-либо желание.              Глаза Вай вылетают из орбит, стоит ей увидеть своих двух детей, выросших, по сути, у нее на руках, в весьма компрометирующей позе.              — Какого?!