Ротков. Первый интерес.

— Генерал. Знакомый голос заставил Дмитрия оторваться от работы. Лэйн стояла в дверном проёме с блокнотом в руках. Что-то было не так: слишком отрешённая, даже больше чем обычно. Её поза была расслабленной, но не выражающей ничего, кроме ожидания разрешения войти; взгляд направлен в окно напротив двери. Чувствовалось в этом что-то холодное и… возвышенное. — Проходи. Наверное пришла доложить о продвижениях в переводе. Генерал вернул внимание к отчёту, чтобы закончить его. Но папки перед ним уже не было: закрытая, она лежала на краю стола, хотя работу он завершить не успел. Списав это на переутомление, Дмитрий отложил ручку и посмотрел на девушку. — Как себя чувствуешь? После падения под лёд и исследования «Сибири» уже прошло какое-то время, но он всё равно счёл нужным спросить. Теперь она тоже член отряда как никак. В её взгляд вернулась осознанность и Лэйн преобразилась, словно ожила. Черты лица потеплели. Она тихо закрыла дверь и прошла по кабинету, но не к столу, а к шкафу с книгами. — Мне лучше. Сложив руки на груди, она легко опёрлась плечём на стелаж. Когда девушка посмотрела на Дмитрия, её губы тронула мягкая улыбка. Вижу. Как в гостях, а не в рабочем кабинете. Что за вольности. Благодарить хочет? Да вроде не похожа на впечатлительную романтичную леди. Сказал ведь, что так было нужно… И разве она пришла не с блокнотом? Его генерал увидел среди книг. Он будто стоял там очень давно и уже покрылся слоем пыли, чего уж точно не могло быть. Она ведь не расстается с записной книжкой даже во сне. И тем не менее… Лэйн всё смотрела на него с этой по-доброму лукавой улыбкой. — Дмитрий, почему ты сделал это? — Сделал что? О чём она спрашивает генерал догадывался, но хотел услышать вопрос целиком. Разговор шёл куда-то не туда, и в глубине души он был этому рад. — Почему ты прыгнул за мной под лёд? — Я уже говорил: нельзя было тебя терять. Ты – единственная, кто может расшифровать Книгу апокалипсиса. Ему показалось, что на слове «единственная» глаза девушки блеснули. Дмитрий слегка сощурился. Мысль о втором человеке в отряде, испытывающем к генералу какие-то чувства, была до смешного нелепой: не об этом надо сейчас думать. Лэйн снова посмотрела в окно и медленно кивнула, словно ожидая, что он продолжит говорить. — Это единственная причина? — Лэйн, что происходит? Он сказал это без злобы, так, для внешней серьёзности, но в груди что-то предательски шевельнулось. Их глаза вновь встретились. От её проникновенного взгляда кожа покрылась мурашками, будто девушка смогла забраться в голову и увидела то, что мужчина предпочёл бы скрыть. Внезапно всё вокруг стало казаться ему каким-то эфемерным, ненастоящим. Кабинет погрузился в темноту, из которой проступили очертания другой комнаты: Дмитрий проснулся. Взгляд медленно заскользил по стенам, потёртой мебели, картинам на стенах, но в мыслях крутился её последний вопрос: "это единственная причина?" Осознание пришло мгновением позже, будто часть его уже знала ответ. — Уже не единственная. Собственный шёпот закрепил в сознании изменившееся отношение к криптографу. Лэйн была красивой девушкой, обладала многогранным характером и вызывала уважение как специалист. Этого было достаточно, чтобы по меньшей мере заинтересовать, заставить увидеть в себе не пустышку, а личность и даже вызвать симпатию. Дмитрий был взрослым человеком и не боялся своих чувств, какими бы они не были — просто принимал их как данность. Да, будет сложнее: ей всё ещё нельзя верить до конца. И нельзя было допустить, чтобы этой сентиментальностью воспользовались. Но факт остаётся фактом: теперь судьба Лэйн была генералу небезразлична.