Часть 1.2

Он улыбается ей своей мягкой, радушной улыбкой, голубые, чистые, как родниковый ручей глаза добро прищурены, он поглаживает рукой щегольски подстриженную бороду и потом его мягкие, сочные губы шевелятся, выдыхая: — Целитель Мин. И никогда это обращение ещё не звучало так сладострастно, как подчёркнутое этим ртом и голосом с акцентом Высокого Корусанти. Он всегда говорил, как с трибуны, и всегда так, будто обращаелся лично. Новва могла бы жить этим моментом до конца своих дней, но как и всё прекрасное, это мгновение было мимолётно. Длинные, тонкие пальцы мужчины вдруг сжали челюсть с ощутимым напряжением, над ясным небом его взора сгустились тучи, а меж бровей залегла суровая складка. — Но при всём при том, ваши навыки владения мечом оставляют желать лучшего, целитель Мин. И если секунду назад с его языка лилась сладкая патока, теперь капал раскаленный свинец, прямо на трепещущее девичье сердце. Как же так?! — Но, но… — попыталась она оправдаться под этим громовым осуждением. Между ней и ним, простирались будто бы километры длинного, тёмного дерева, покрытого лаком и с каждым метром стола он казался всё дальше и больше, а Новва всё мельче и ниже. Наконец, громыхнула молния. И его тон, такой же насмешливо острый, как на последнем его интервью, разрезал до кости и без ножа: — Кроме того, целитель Мин, где ваши штаны? Конфуз. Стыд ошпарил её с головы до пят и слёзы брызнули искрами. Она ощущала лёгкий бриз прохладного ветерка на своей ягодице. Руки тут же метнулись вниз, пытаясь одернуть полу короткой туники, но ткань рвалась, а не тянулась. — Я, я, я… — детский лепет. Мир пошатнулся, померек, и внезапно до Новвы дошло, что они не одни. В зале было не протолкнутся. Белые шлемы, щитки брони и желто-канареечные пятна тут и там, и пальцы, показывающие на неё. Их просто море. И всё оно обрушилось волнами гомерического хохота. Они тряслись, смеясь так сильно, что ходуном ходили пол и стены. — А-ХА-ХА-ХА!!! — Прекратите, хватит!!! Бесполезно. Потолок пошёл трещинами и обрушался вниз градом гигантских камней, и сдавил своим весом, прежде чем джедай подскачила вся в холодном поту в своей постели и отбросила тяжелое, спутавшееся комом одеяло Силой. Отдышавшись, она рухнула обратно на упругий матрас и влажные от пота простыни. Было темно — узкое окно плотно зашторено — и тихо. В углу шуршал воздухоотчеститель, именно от него тянуло легким, свежим ветерком, насыщенным кислородом. Она глубоко вдохнула, во всю широту лёгких, и, прикрыв глаза, коснулась Силы. Не в глубь, так, поверхностно, кончика пальца не намочив, лишь чтобы ощутить её несущий, Светлый поток здесь, в Храме. Дома. Она выдохнула, распахивая веки и оставляя свои спутонные после сна эмоции Силе. Легко перекатившись к краю кровати, она не стала садится или вставать, вместо этого сразу упав в упор лёжа и после — планку. Ничто так не греет кровь с утра пораньше, как несколько простых физических упражнений. «Один джедай, два джедая, три джедая», — до тех пор, пока в голове вовсе не осталось ни единой мысли и только лёгкое, всё нарастающее жжение в мышцах. «Триста тридцать один», — она позволила себе сесть в позу для медитации, только, когда тело начала бить легкая дрожь. Разминка — шея, плечи, корпус. Растяжка. Несколько простеньких ката — плавный подъём из приседа в положение стоя с одной ногой вытянутой в бок и, плавно, вперёд. Наклон — локти на пол — одна нога к небу и тянем носок. Колесо. Сложить ладони вместе. «Эмоций нет — есть ясность мыслей. Нет неведения — есть знание. Страсти нет — есть безмятежность. Нет хаоса — есть гармония. Смерти нет, только Великая Сила.» И с поклоном, пожелать себе и миру доброго утра — распорядок, к которому её с первого дня ученичества приучила наставница. Когда Новва открыла глаза, то увидела своё мятое, растрепанное после кошмара и зарядки отражение в зеркале у туалетного столика. И робко ему улыбнулась. Начала свой моцион с портотивного звукового отчистителя, чтобы привести себя в порядок. В её комнате не было много вещей или мебели, она была практичным человеком и предпочитала не заграмождать пространство. Ей хватало баррикад ненужной всячины в собственных мыслях. Любимая планета Энакина Скайуокера? Набу. Какую книгу магистр Кеноби чаще всего спрашивает в общей библиотеке? «Собрание стихотворений, молитв и размышлений о Силе», за авторством Неизвестного в Храме на Джеде. Иногда Мин вовсе сомневается, что между Кодексом, анатомическими справочниками и своей тайной в ней осталось хоть что-то личное. Она сама по себе просто не существовала и поэтому в её спальне не было ничего, что могло бы рассказать о своей хозяйке. Чемодан был собран. Один отсек занимала её хирургическая сумка, другой — одежда, несколько комплектов формы в традиционном стиле. Бинты для груди, нательная туника, нижняя рубашка, синий хаори с поясом и плотные черные шаровары. Черные сапоги до середины голени на низком каблуке — всё по джедайски аскетично, однотонно, в серых и синих тонах. А ещё плащи и кое-что новое. Теперь ей придстояло участвовать в войне, а на войне нужны доспехи. Впервые за последнюю тысячу лет на фронте появятся джедаи с символом антакарана, целительства, а не горящим мечом и звездой Ордена на плече. Вес рукояти себера на бедре ощущался на диво непривычно, неправильно. Она знала, что рыцари уделяли этому оружую сокральное значение, но большинство из них, из лекарей, относились к мечу, как к традиции. Она сама до недавних пор хранила свой кейбер-кристал в мешочке, который носила на шее. Так его было проще достать и легче срсредаточить внимание во время медитации. Стоило ли удивляться, что несмотря на принятую Советом Джедаев и Сенатом инициативу, среди обиталелей Залов нашлось немного желающих. Новва считала своё везение — магистра Кеноби, который отныне будет её генералом, частично оправданым именно нехваткой компетентных кадров. Если бы было больше специалистов, чувствительных к Силе, согласных рискнуть за правое дело, верховный генерал получил бы лучшего доктора в своё распоряжение. Но что есть, то есть. Она решительно одернула широкие рукова, расправила грудь и взяла чемодан за ручку. «Может, я и не на первом месте, но, клянусь Силой, для тебя я приложу все мыслимые усилия. И даже больше, если потребуется.» С тихим, пиликающим звуком выключилась вся электроника. Темнота стала кромешной, а после двери разъехались, ослепив её на мгновение. Она вышла не оглядываясь. Коридор жилого отсека был пуст и безлюден этим ранним утром, что хорошо, у лифтов не будет толпится очередей. У неё ещё было больше получаса до вылета и внезапно, оказавшись перед панелью с кнопками этажей она поняла, что, возможно, никогда больше сюда не вернётся. Это будет первый раз, когда Новва покидает стены дома надолго, да и предприятие планируется поопасней общеобразовательной экскурсии. Возможно, её убьют в первой же компании, вот, будет шутка, а? В таком случае первыми словами мастера Терры на её погребальной церемонии будут: «Ну, я же говорила», — или что-нибудь в таком духе. Пальцы нерешительно застыли над клавишами, дернулись, чтобы очутится этажа на три выше. Сердце больно кольнуло, может, заглянуть в апартаменты к бывшей наставнице напоследок? Вот только, так было не принято. Она сжала кулак и вдавила костяшки в символ фонтана где-то посреди панели. У джедаев не было привязанностей. Бывшие падаваны не ходили к бывшим учителям за родительским благословением. К тому же что бы она сказала? «Я послала тебя исполнить гунганский брачный танец, когда мы говорили в последний раз, но, раз уж я скоро помру, может, сделашь скидку?» Как будто она и без того недостаточно позорилась перед женщиной, которая оставила пост Главного Целителя раньше срока, чтобы взять в ученицы неблагодарную и бездарную послушницу Мин. Прошло два года, а она так и не продвинулась в ранге. Проявить себя на войне может быть её лучшим шансом. Либо, видит Сила, самым настоящим смертоубийственным безумием. Но, кто не рискует, тот не пьёт игристого.

***

Зал тысячи фонтанов. Новва оставила чемодан на попечении у одного из дроидов уборщиков, который, конечно, пиликнул что-то в след, но кто вообще понимает дроидов? Главное в них, что они делают то, что им говорят (если нет какой-то ошибки в коде). Она зашла не с центрального входа, где величие и красота жизни буквально сбивает с ног. Здесь не было дорожки из фонтанчиков и брызги не зависли мерцающей всеми цветами радуги пеленой в метре над головой, освещенные ниспадающими потоками солнечного света из огромных, сводчатых окон. Новва шла по тенистой алее, узкому коридорчику между мшистым от влаги камнем стены и мясистой, тропической зеленью родом из джунглей с Шили. Воздух тут был влажным и тёплым, а ступни утопали в белом, клубящимся по земле тумане. Ей нравилось, как это ощущалось в сандалиях. Сапоги, должно быть, будут мокрыми, когда она вернётся. Мин спешила к своему любимому месту, давольно уединенному гроту, куда редко кто из джедаев заглядывал. Почему-то все они избегали теней и сумрака, будто понимая «Тёмную сторону силы» слишком буквально. В то время, как наша целительница считала, что во мраке есть своя прелесть: отсутвие вездесущих огней и вспышек из которых состоял Корусант, дарило ей ни с чем не сравнивнимый сенсорный покой. Уверенный, мерный пульс в Силе, тихий шелест листвы, журчание фонтанов, и глубокий рокот водопада, всё сливалось в непрерывную, гармонично мелодию и, наконец, тенистый полумрак. Тут она могла медитировать о чём угодно и обратиться к Силе с любым вопросом. Обычно, но теперь был совершенно не тот случай. У неё не было вопросов. Не было конкретных страхов, сомнений или страстей, она просто… Сама не знала, почему ноги принесли её сюда. Попрощаться? С местом, если не с людьми? Волнение в ней нарастало, но было зыбким, как песок и, казалось, стоило ей лишь найти причину — он рассыпался, просачиваясь сквозь пальцы. И медленно, медленно затягивал всё глубже. Был ли это страх смерти? Нет. Перемен? Нет. Мандраж перед дальним полётом? Мимо. Страшилась ли она не оправдать чужих ожиданий? Не то. Может быть, её волновала встреча с тем самым магистром? Ха! Так в чём же была проблема? Ответ, который Сила ей дать не могла, никто, кроме неё самой. «Ну, ладно. Постояли? Пошли.» Она крутанулась на каблуках и решительным, широким шагом пошла прочь, отпихнув мыском ботинка крупный камушек гальки со своего пути. Пусть катится обратно в пруд. Ноги несли её так шустро, что она едва не споткнулас о выступ у самого прохода, раздражение вспыхнуло ярко… — Ну, что тебе?! — совсем не по-джедайски рявкнула она на свистящее за нею по пятам ведро. Бестолковый набор гаек что-то возмущенно взвизгнул в ответ и прогудел, подтолкнув в её сторону громыхнувший колёсиками чемодан. «Ах, точно…» — человек не должен чувствовать вину перед машиной, но ей хотелось попросить прощения за свою неоправданную грубость. — Если бы ты был на моём месте, ты бы понял, — тихо буркнула она, притянув к себе забываю поклажу Силой, и неуверенно стиснула пластик ручки. Она надеялась почерпнуть здесь мудрость и стойкость, но и то и другое ей следовало искать изнутри, а не снаружи, как говорил юнлингам гранд-мастер Йода. Она не помнила конкретных слов, их пути с самым старшим из джедаев пересекались только пару раз и то пол жизни назад, но суть, суть таких уроков не забывается.

***

Как и сам Храм, в котором проживали десятки тысяч одарённых существ со всей галактики, Ангар был огромен. Даже паркинг, отведенный гуманоидным формам жизни, был весьма впечатляющ и делился на несколько секций. Так было ещё до войны. В первый момент, выйдя из лифта Новва застыла в замешательстве: «Так, и что дальше?» К счастью, вспыхнувший зеленью указатель разрешил все вопросы: «Военный транспорт туда», — как раз то, зачем она пришла. Здесь было шумно: жужжали роботы, переговаривались на двоичном астромехи, кто-то смеялся, кто-то кричал. Со звоном и грохотом что-то падало, где-то куда-то катилось, в другом месте плавилось и паялось и вся какафония звуков сопровождалась спецэфектами. Белыми вспышками, искрами, красными огнями, желтыми мигающими лампами и световыми дорожками, разбигающимися в самых разных направлениях. И разумные. Их тут было много. Ментальные щиты целителя плотно схлопнулись, она поморщилась, ощущая чесотку от давления чужих аур и плотнее закуталась в плащ. «Это ненадолго. Ненадолго. Ненадолго, сейчас всё закончится. Потерпи», — она никогда не любила большого скопления народа, толпа заставляла её ощущать себя маленькой и беззащитной… Ей говорили, что джедай, который принёс её в Храм, нашёл её на Даюй, потеревяшейся посреди рыночной площади. Он шёл на зов о помощи в Силе. Сама девушка не очень хорошо помнила жизнь до Ясель, была слишком маленькой, где-то около двух лет. Но что-то осталось так глубоко внутри, в самих костях её существа, что даже годы практики спустя она не могла избавиться от этой фобии и отпустить. — Целитель Мин? Мэм! Она невольно дрогнула, вскинувшись на щелкнувшего перед ней каблуками и отдавшего честь солдата в полной экипировке 212-го батальона. Она не могла ни различить его эмоций, так плотно закрывшись от мира щитами, ни прочесть его лица, скрытого шлемом. Всё что ей оставалось — это собственное сбитое с толку отражение в чёрных, натертых до блеска визорах. — Это капрал КС-1399! Мне поручено сопроводить вас на общий шатл. Вы готовы, мэм? Мы скоро отбываем. — Да, эм, капрал… — она побоялась повторять его номер, уверенная, что точно сделает ошибку в последовательности цифр и тот раз и навсегда её возненавидит, — Вы сказали «мы»? Кто-то ещё полетит вместе с нами? Она почти призирала себя за робкую надежду, но вдруг они решили доставить всех добровольцев-целителей на одном коробле? Эта перспектива весьма заманчива: возможность поговорить с коллегами, получить поддержку или даже какой-то совет. — Да, мэм, вас будут сопровождать мои люди, мы все возвращаемся на фронт из увольнения. Вы полетите вместе с нами. «Мои люди… из увольнения…» — значит, другие клоны. Конечно! Это элементарно просто и по-военному практично.