Часть 1

Вокара Че

Это было последнее имя в длинном перечне других. Оно значилось на каменном барельефе по правую руку от входа в кабинет Главного Целителя. Таких было больше сотни и они шли стройными рядами десятка по три. Чтобы увидеть самое первое, нужно было скашивать глаз где-то до уровня роста гранд-мастера Йоды. Самую верхнюю строчку удобно было бы читать разве что только вукки. Новве, с её метр шестьдесят, при желании, пришлось бы привстать на цыпочки и прищурится.

Вокара Че

Это имя таких жертв не требовало, расположенное не слишком низко и не слишком высоко для среднестатистического человека. Символы также небольшие и немаленькие, как во всякой надписи в жилой части Храма. Целитель Мин впитывала их снова и снова, находя успокоение и ясность мысли в простых, лаконичных буквах, раз за разом призывая их вымести, вытеснить сор из её головы. Тот, однако, упорно цеплялся за изгибы извилин: «Почему меня вызвали? Почему сегодня, почему дернули в середине смены? Неужели сенатор Тиё пожаловался?» Чем дольше шла проклятая война, тем больше гостей из Дома 500 посещали целителей, и всё вольготнее здесь себя чувствовали. Раньше получить обследование всего организма Силой было привилегией, стоящей огромных средств. Теперь сюда приходили, как к себе домой и спрашивали о помощи, будто это джедаи были им что-то должны. Упомянутый сенатор выступал от лица народа, чья планета была богата ресурсами, необходимыми для производства топлива для гиперпространственных перемещений. И недавно он заглянул сюда с похмелья. Видете ли у него разболелась голова и скрутило живот, и насколько он слышал, джедаи умели решать такие проблемы щелчком пальцев. Мин же заканчивала с ночным дежурством в педиатрическом отделении, том, что у Ясель. Почти все койки были заняты самыми маленькими юнлингами — все, как один слегли с пищевым отравлением и подозрением на ротовирусную инфекцию. Поэтому чужое похмелье занимало самое последнее место в списки её приоритетов. И нет, она ничуть не раскаивалась в своём резком ответе: «Я-то вылечить могу, да так, что от алкоголя вам страдать в жизни больше не придётся.» Пурпурный потный твиллек, казалось, весь раздулся ещё больше, как рыба-шар, уколотый чужой дерзостью. Его лекку подергивались двумя обгрюзшими, влажными макаронинами, а изо рта тянуло сладковатым перегаром с ноткой недавней рвоты. «Вы джедай! Целитель! Вы мне навредить не можете!» Его уверенность, подкрепленная состоянием была готова навалиться на хрупкую фигурку девушке всей своей избыточной массой тела, но Сила встала между ними. «Я, конечно, целитель, и вреда причинить не могу, зато пользы столько, что мало не покажется», — пообещала ему Новва продолжая спокойно удерживать между ними незримое поле. Воздух перед её вскинутой ладонью казался густым и плотным, и плыл мутным маревом. Твиллек внезапно протрезвел сам по себе, моргнув своими блеклыми, круглыми, как у рыбы глазами и испуганно отшатнулся. Он в чём-то там клялся, что звучало, как страшные кары и обещания скорой расправы, но кремовыми шелками мантий шуршал по Залам резво, оставив после себя невнятную головную боль, да слезоточивое амбре. С тех пор прошло две недели. Мин была уверена, что всё обошлось, но, может быть, не до конца? Обещенная месть нагнала неё через официально поданую жалобу на неправомерое применение Силы? Причина могла быть и никак с тем инцидентом не связана. Что-то более прозаичное: ошибка, допущенная при заполнении эпикриза или, не дай Сила, опоздание на врачебный консилиум на той неделе или, неужели, пончик, стратегически припрятанный в её рабочем столе? А если что-то серьёзное? Осложнение у одного из бывших пациентов или неточно выставленный диагноз?! Гадать можно было до бесконечности. Она прочистила горло, кивнула самой себе, храбрясь: «Нет хаоса, есть гармония», — и решительно постучала по узорчатым дюрасталевым створкам. Двери перед ней плавно разъехались, открывая взгляду хорошо знакый интерьер. Эту комнату когда-то, десятилетия назад занимала её собственный бывший мастер, Терра Небули. Теперь здесь всё, конечно, было обставленно по другому. От стеллажа к окну не тянулись гирлянды гербариев с редкими травами, подоконник был чист от батареи спиротвых настоек (лишь часть из них применялась наставницей по назначению), глянцово-натертый белоснежный, с мраморными прожилками пол лишился кипы книг и свитков, которым прежде, казалось, было слишком тесно здесь, на полках. Нос не чесался от резких, едких запахов реагентов, мазей, самодельных порошков и медикаментов. По правде сказать, при прошлой хозяйке это место никогда не выглядело настолько цивилизованно. Практично, лаконично, почти стирильно чисто и так, по деловому, что-ли? Как и должен выглядеть кабинет серьёзного человека, но с намёком на личный вкус владельца. Те же стены — гладкие, светло-кремовые, с едва заметным золотым орнаментом, чьё мягкое сияние чутко реагировали на уровень освещения — давали теперь больше простраства. Шкафчики казались полупустыми: хрупких, бумажнных и пергаментных носителей информации на них поубавилось, а вот голоархивы и датапады напротив, стали встречаться чаще. В углу кабинета стоял скромный, по бедро, непримичательных объемов бакта-резервуар и на нём вся «живность» начиналась и заканчивалась. Рядом сундук с личными вещами, какие-то бытовые мелочи, вроде сменной формы или коврика для медитации, или что-нибудь ещё. В центре команты, напроотив входа, залитый естесивенным светом из окна стоял строгий стол из гладкого, белого дерева с металлическими вставками в отделке. На нём — строго самое необходимое: ряд датападов с отчетами, кодекс джедая в рамочке, чашка недопитого чая, источающего умиротворяющий травяной аромат. Вокара сидела там, будто выточенная из камня скульптура, уверенная в себе, степенная и неприклонная. Её гладкие тёмно-синие лекку были обернуты вокруг длинной шеи на манер шарфа, кончики утопали в складких белого одеяния, нетепичного для джедая. Она была одета в платье с запахом и широким поясом на талии, на восточный манер. Оно казалось строгим, но серебрящаяся кайма по воротнику и манжету рукава делала его более мирским, оно подчеркивало статус, но не смотрелось вычурным. Красиво и гармонично. Лицо лишенное макияжа не вырожало ровным счётом ничего. Взгляд тёмных глаз сосредаточнно скользил по экрану, изучая что-то важное, цепкий и тяжёлый. Он хранил на дне призраков, знакомых любому, кто посвятил себя спасению чужих жизней, и блестел от хранического недосыпа. Новва знала какого это: её собственные веки тоже часто казались припухшими от мешков. Пауза всё затягивалась. Это была известная привычка мастера Че, «минута молчания» длилась ровно столько, чтобы создать нужное напряжение. Мин знала об этом от коллег, но тем неменее, это работало. В груди накапливалось беспокойство, пока начальница невозмутимо продолжала изучать данные. И, вот, когда Новва уже собиралась прочистить горло, старшая женщина, неторопясь, окинула её пустым взором. — Целитель Мин, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась та внутренняя сила, которую приобретают люди, привыкшие командовать. — Вы понимаете, почему вы здесь? Девушка не спешила с ответом, и тогда маска холодного, отсутствующего выражения треснула. Внезапно Чё одарила подчинённую тёплой, даже ласковой улыбкой и царственно указала на стул для посетителей: — Садитесь, разговор предстоит не из лёгких. Спинка неудобно уткнулась ей аккурат под лопатки, но кого волнуют такие мелочи? Мин по давнишней привычке беспокойно стискивала и мяла жесткую такинь тёмно-синего джедайского плаща у себя на коленях. Вокара снова посмотрела на датапад в своих руках, потом встряхнула его, словно ставя точку в мыслях: — Совет одобрил вашу заявку на участие в войне в качестве джедая-целителя. Вы получаете назначение в 212-й батальон под началом верховного генерала Кеноби. Вам присвоено звание старшего медика и офицера. Она протянула гаджет Новве, но не отпустила его сразу, продолжая говорить: — На этом датападе полный перечень ваших обязанностей и прав. Они не сильно отличаются от того, что вы делаете здесь, в Храме, с поправкой на военное положение. Однако, целитель Мин, я вызвала вас не для этого. Я вызвала вас, чтобы попросить передумать, пока не поздно. Её голос звучал спокойно, но веско. — Джедаи участвуют в этой войне, и с этим ничего не поделать. Но только те, кто сражался и прежде, в мирные времена. Вы — дитя этих стен, и пока они стоят, у вас нет нужды покидать их. Она пристально посмотрела на более юную сестру, точно сомневалась в том, что та понимала с чем ей предстоит столкнуться. — Подумайте, сколько жизней вы ещё можете спасти здесь. Подумайте о своих пациентах, о начатых проектах, об исследованиях, в которых вы участвуете. У вас есть потенциал, иначе этого разговора бы не было. Ваши знания нужны здесь, в Храме. С ранениями на поле боя справятся клоны и дроиды. Мин невольно потупилась. Кожаные ремешки её сандалий выглядели поношенными, но ухоженными. Внутренне она заливается краской стыда, как никогда благодарная за то, что румянец не брал её бледную кожу. С минуту она слышала только стук крови в ушах и не могла думать ни о чём, кроме имени генерала, которому её назначили. Оби-Ван Кеноби. И его чарующий голос. Мягкий, но глубокий, уверенный, окунающий с головой во что-то тёплое и невесомое, волной мурашек прошивающее её суть с головы до пят. И ещё о его сильных руках, когда он отрабатывает в тренеровочном зале свои ката, сосредаточенный, стремительный и спокойный, как вода в ручье, как облака в небе, как сияние чистого, солнечного света погожим днём. А его глаза? Дымные и голубые, хранящие все печали и радости мира и все ответы на незаданные вопросы. Его улыбка, которую можно увидеть на десятках агитационных плакатов по всему городу. Может, однажды, одна такая достанется лично ей? Она собралась с духом и расправила плечи. — Спасибо, мастер Че. Я очень признательна вам за эти слова. И подобающим образом поклонилась. — Но я считаю, что мои навыки сейчас нужнее нашим братьям-рыцарям на фронте. Совет не одобрил бы это назначение, если бы думал иначе. На лице Вокары промелькнуло недовольство. Её лекку резко расправились, а губы, наоборот, сурово поджались. Казалось, она хотела возразить, но сдержалась. Молчание и тишина. Затем, зажмурившись, с видимым усилием Главный Целитель отпустила негативные эмоции в Силу и плавно кивнула: — Ну что же… будь по-вашему. Новва почувствовала, как внизу живота защекотало смутным предчувствием счастья: «Неужели всё будет так просто?» Она протянула подрагивающую от волнения руку к драгоценному датападу, но твиллечка держала его крепче, чем ожидалось. Главный Целитель не отступила сразу. Прищур её тёмных, ореховых глаз стал острым, как скальпель. — Я не буду спрашивать, что об этом думает целитель Небули, — ведь вы больше не её падаван. Мин внутренне сжалась. — Но что-то мне подсказывает, что она тоже не одобрила бы эту затею. Новва сглотнула, содрагнувшись от одного воспоминания о криках учительницы, казалось, что у неё снова фантомно заложило уши. — Да… ну, славно, что Совет всё одобрил. И сильнее потянула датапад на себя. — Спасибо, Главный Целитель Че. Я очень признательна за ваши слова, но теперь мне нужно готовиться к отлёту. Если вы не возражаете. Наконец, с ещё большим усилием ей удалось вырвать гаджет из цепкой хватки синих пальцев. Развернувшись на пятках, она поспешила прочь, пока тут не успели припомнить что-нибудь ещё. Последние слова начальницы вклинились девушке в спину уже у самых дверей: — Да прибудет с тобой Сила, дитя. Она кивнула в пол-оборота. — И с вами, Главный Целитель Че.