Фурри

Cугуру был явно удивлен. Первые пять секунд он не мог найти подходящих слов. По какой-то причине Сатору превратилась в фурри. И не может стать человеком обратно. — О… эм… как это случилось? — При всём уважении к своей жене Сугуру старается лишний раз не пялиться на грудь. Смотри в глаза, в глаза. — Я не знаю! Если это шутка, то очень глупая и не смешная. Ты хоть понимаешь как это выглядит со стороны? — Сатору хочет провалиться сквозь землю. Забыть это как глупый страшный сон. Всё ведь не может происходить в реальности — в реальности с ней. — Это ужасно. Я чувствую себя очень глупо, глупо-глупо-глупо, — обречённо повторяет она. Присаживаясь, Сатору прячет лицо в ладонях. — Всё не так плохо как может показаться, — Сатору чувствует, как Сугуру кладёт руку на плечо, его ладонь согревает кожу, — со временем всё пройдёт. Не беспокойся об этом. К тому же новый образ никак не повлиял на твою внешность. Как была милашкой такой же и осталась, — Сугуру старается поддержать как может, даже несмотря на то что сейчас она сильно расстроена. Сердце Сугуру сжимается от боли, когда он видит Сатору грустной. Он осторожно касается волос, убирая с глаз несколько выпавших прядок, и ласково чешет за ухом. Шёрстка здесь мягкая, очень нежная, мысленно подмечает он. Хвост мгновенно реагирует на ласку — вытягивается во всю длину и распушается. Сатору старается подавить желание поддаться ласке. Вообще-то у неё здесь всё очень плохо. Так что вытираем сопли и хватит. — Ты говоришь так лишь бы успокоить меня, — Сатору продолжает упрямиться. Пятнистые уши как антенны недовольно жмутся к голове. — Если я останусь такой навсегда, то что, хочешь сказать, что тебя и такое устроит? Сугуру, посмотри на меня. Я пушистая, вся покрыта в шерсти, а ещё вместо нормального лица у меня теперь кошачья морда! Хочешь сказать, тебя это привлекает? — уперев руки в бока, она, вздёрнув подбородок, встаёт перед ним. Одежды в размер не нашлось, поэтому Сатору использовала то что было под рукой: обернулась в одно лишь полотенце. Не щеголять же голой. Новая форма подарила сомнительное бонус в виде лишних килограмм — она явно ощущает себя полнее. Это заметно по фигуре. По более пышной форме, очерченной талии и пухлым ягодицам. Даже в груди объём стал больше. Сугуру изумлённо выгибает бровь — его губы непроизвольно тянутся в улыбке. Боже, прямо сейчас Сатору выглядит как злой котёнок. Ему не удержаться перед ней. Особенно когда она буквально большая и пушистая кошка. Он, конечно, ещё с первого взгляда заметил изменения в фигуре. Вот только это его ничуть не смутило. Сугуру соврёт, если скажет, что ему так не нравится больше. — Ты нравишься мне любой, Сатору. Подумаешь, стала немного пушистее и больше, — притягивает к себе, крепко обвивая талию руками, — такая же милашка как раньше, — нежно бормочет он. Сугуру обнимает Сатору за живот, его щека прилипает полотенцу. — Неужели ты мне не веришь? — поднимая глаза, спрашивает Сугуру. С такого ракурса Сатору не может думать полноценно — Сугуру так преданно смотрит на неё, так глубоко заглядывает в душу, что язык начинает заплетаться. — К тому же это не меняет того факта, что для меня ты остаёшься Сатору, моей дорогой драгоценной Сатору, — губы Сугуру задерживаются на месте чуть ниже пупка. Сатору смущённо обнимает его за голову, перебирая отросшие у корней волосы и, не найдя других аргументов, сдаётся. Ладно, в чём-то Сугуру может быть прав. — Ну хорошо, — со вздохом говорит она — Сугуру светлеет в лице. — Но всё равно... — Сатору неуверенно прикасается к лицу, чувствуя какое оно мягкое и пушистое на ощупь. — В этом мало что приятного. — Да ну, правда что ли? — Сугуру перехватывает чужую руку, потирая большим пальцем тонкое запястье, и прикладывает ладонь к своей щеке. Ластится к её руке словно большой щенок, влюблённо прикрывает веки. — Такая мягкая и пушистая... О чём можно мечтать ещё?