Глава 7. В лабиринте улик

Дождь на дворе почти стих, но внутри монастыря воцарился иной ливень — ливень вопросов без ответов. Люди, которых Малек повёл в зал для собраний, теперь сидели тесной группой вдоль стен, глотая рваное дыхание и пряча глаза. Мать Агата стояла у резного аналоя с Библией, перебирая чётки, а сам Малек застыл у двери, словно часовой, готовый отразить внешнюю угрозу — или собственных демонов. Сестра София осматривала помещение, ища что угодно, что можно назвать «уликой»: влажные отпечатки ног, окровавленные обрывки ткани, оброненные предметы. Но это не походило на банальную череду преступлений. Слишком много здесь было запаха страха, который редко встретишь в обычном расследовании. «Возможно, всё объясняется лишь коллективным психозом», размышляла София, вспомнив полубезумные глаза Елены и затаённую панику в лицах остальных сестёр. «Но тогда откуда в коридорах эти следы, разбитые пузырьки, словно после настоящей схватки?» В одном из углов зала Сестра Марта оживлённо перешёптывалась с несколькими монахинями. Едва завидев Софию, те смолкли, а лица вытянулись, как у детей, которых застали за запретной игрой. — Что происходит? — спросила София негромко, не желая пугать лишний раз. — Вам есть, что мне рассказать? Марта повела плечом, глядя на остальных. Те отступили на шаг, оставив её «ответственной» за разговор. — Я… — начала она запинаясь, — слышала, как среди ночи кто-то крался в библиотеку. Будто рылся в старых фолиантах… И приговаривал: «Это здесь, здесь ключ…» А потом я услышала что-то похожее на вскрик или рычание. — Ты видела, кто это был? Марта сделала глубокомысленное лицо и покачала головой: — Темнота. Я не рискнула входить. Но похоже на мужской голос. Может, это был и не Малек — слишком грубый шёпот. Но кто ещё мог скитаться по коридорам? — Хорошо, — проговорила София, пытаясь сохранять спокойствие. — Библиотека. Я осмотрю её. С этими словами она сделала знак, чтобы Марта и ещё пара сестёр шли за ней — дополнительная подстраховка в случае, если в тёмных коридорах снова проявится чья-то опасная тень. Библиотека монастыря располагалась за узким каменным коридором, в котором слабый свет лампад отбрасывал страшноватые тени по стенам. Раньше Сестра София считала это место самым уютным уголком обители: запах старинных пергаментов, ровные ряды кожаных переплетов, тишина, как в храме. Но теперь что-то в этом полумраке — или кто-то — заставляло сердце биться быстрее. Казалось, сами стены гасили звуки шагов, а коридор стягивался, как горло перед криком. — Тихо, — шепнула Марта, когда они подошли к массивной двери библиотеки. София осторожно толкнула створку: от неё повеяло застоявшимся воздухом, слегка затхлым запахом, которого прежде тут не ощущалось. Как будто сквозь трещины в стены просочилось нечто и теперь парит в полутьме. — Держитесь вместе, — велела София спутницам, поднимая лампу повыше. Ряды книжных стеллажей уходили в темноту, образуя подобие лабиринта. На деревянном полу несколько книг валялись в беспорядке, будто их кто-то торопливо хватал и отбрасывал в сторону. Странички шуршали, подрагивая при сквозняке. София двинулась вперёд, стараясь не наступать на обрывки пергамента. — Смотри! — Марта указала на одну из книг, развернутую и искрошённую по краям, словно её рвали с бешенством. Текст на латинском, а поля исписаны чернильными записями. София наклонилась и присмотрелась к комментариям, нацарапанным неровным почерком: «…ключ к сердцу… очистить… пророчество…» Слова обрывались, как если бы писавшего прервали. Или же он сам остановился на полуслове, почувствовав чьё-то присутствие за плечом. — Это похоже на записи одной из наших сестер? Или может, чьи-то чужие каракули? — прошептала одна из монахинь. — Трудно сказать, — пробормотала София, переворачивая страницу. — Но вот что интересно: «ключ к сердцу»… Это не напоминает нам легенду об Астрее, богине разбитого сердца? Все в недоумении переглянулись. Две послушницы робко тронули рукав Софии — мол, не стоит будоражить этот миф вновь, ведь Мать Агата давно приказывала никому не касаться «преданий» о богах и проклятиях. Сестра София сжала губы. Она чувствовала, что тут корень всех бед. Пройдя ещё чуть дальше по рядам книг, они наткнулись на старый пюпитр, с которого кто-то стряхнул вековую пыль. На тёмной поверхности виднелись свежие следы пальцев, выведенные в сероватом налёте. Следы длинные, почти болезненно костлявые — как будто руки, привыкшей не к физическому труду, а к какому-то иному ремеслу. — Неужели это Малек? — едва слышно спросила Сестра Марта. — Возможно… — София осмотрела отпечатки. — Но у него скорее всего более аккуратные, тонкие пальцы. Не такие, как здесь. Она приподняла лампу, и свет скользнул по полу — метрах в трех от них, у полки с латинскими манускриптами, что-то блеснуло. София подошла ближе и увидела коробочку из темного металла, валяющуюся на боку, наполовину приоткрытую. Внутри поблескивало стекло: осколки небольшого зеркальца или похожего на него предмета. — Это… — София вскинула бровь. — Неужели кто-то носил с собой такое зеркало? Или это обломки чего-то ритуального? Она коснулась одного из осколков, и её кольнула резкая боль — порез. Капля крови застыла на пальце, отражаясь в крохотном зеркальном фрагменте. На миг София видела там собственное лицо, искажённое страхом и, может быть, мельчайшей тенью тьмы, гнездящейся теперь в её душе. «Пророчество Астреи… Сын, который воплощает в себе искушение… Зеркало как символ самоотражения греха?» Мозаика начинала складываться, но до ясной картины было ещё далеко. Поняв, что библиотека хранит слишком мало подсказок и слишком много намёков, София решила вернуться в зал для собраний, где оставила Малека. Если кто-то знает о сердечных «ключах» и зеркалах, то это точно он. Но, вернувшись в зал, она застала редкую сцену: Малек сидел на каменной скамье в отдалении, опустив голову, а рядом с ним пристроились двое перепуганных послушников. Те тихо говорили ему что-то, просили о совете. И со стороны это выглядело так, будто люди ищут утешения у того, кого ещё недавно считали источником всех бед. Заметив Софию, послушники стушевались и вышли. Теперь в зале остались лишь они вдвоём. — Сёстры сказали, ты была в библиотеке, — произнёс Малек, поднимая на неё уставший взгляд. — Нашла что-нибудь? — Кое-что… — уклончиво ответила она. — Разорванные записи о некоем «ключе к сердцу» и зеркале. Тебе ничего не приходит в голову? На миг в его глазах вспыхнуло знакомое напряжение — будто она наступила на больной мозоль. — Зеркало было частью ритуала, который проводила моя мать, — тихо заговорил он, словно страшась собственных слов. — Астрея верила, что, разбивая своё сердце, она может сохранить мощь и в то же время разделить её среди смертных. Никто не знал точно, что это значит, но… похоже, некоторые святые (или якобы святые) пытались использовать осколки, чтобы прикоснуться к этой силе. Думаешь, это связано? София опустила взгляд на свою забинтованную руку, свежий порез саднил. — Не знаю. Но тот, кто рылся в библиотеке, явно хотел найти упоминания об этом ритуале. Возможно, он считает, что тут скрыта тайна подчинения. Или же тот, кто хочет освободиться. И ведь заодно вспомни: о скольких исчезнувших за эти дни мы не имеем ясных сведений? Может, кто-то из них пытается сам призвать невесть что, не понимая последствий. Малек слушал, сжав губы: «Слепая вера превращается в оружие. Даже если изначально люди хотели всего лишь обрести надежду… В конце концов, мы находим лишь то, что уже живёт в нас». София ощутила, как дрожь пробирается по спине. Слишком много здесь совпадений и тёмных намёков, чтобы считать всё происходящее банальным безумием. И самое жуткое — любой в монастыре может оказаться причастным к этому, не обязательно Малек. Чуть позднее, когда Сестра София вернулась в свою келью отдохнуть, она обнаружила под дверью кусочек свёрнутой бумаги. Почерк был дрожащим: «Он носит в себе семя проклятия. Но не он — истинный враг. Ищи того, кто стоит за его спиной. Тот уже среди нас. Покуда люди глядят на сына Астреи, другой собирает ключи в тёмных углах. Спаси монастырь.» Она перечитывала записку дважды, пытаясь угадать, кому принадлежит этот отчаянный призыв. И вдруг в мыслях всплыл разговор с Региной о «грубом» мужском шёпоте в библиотеке. В монастыре, кроме Малека и пары юных послушников, мужчин почти не было, а значит… «Неужели кто-то пробрался сюда под видом бродяги? Или чей-то давно забытый слуга церкви? А может, вообще никто не из приезжих — кто-то из наших, кто скрывал настоящую сущность?» От напряжения пульс стучал в висках. София понимала: раскрывая обман, она рискует стать мишенью. Но медлить нельзя — каждая минута дарит врагу новую возможность. А если этот «враг» — сам старший послушник, что годами жил в монастыре? Или мельник, что возит продукты, пользуясь статусом друга обители? Подозреваемых слишком много, и каждый шаг ложен. Усталость начала тяжелым грузом давить на сознание. Но София понимала: если она не станет действовать сейчас, вся обитель может пасть во власть ещё более тёмной силы — силы, которая, похоже, даже Малека превзошла в коварстве. Кого она могла взять в союзники? Мать Агату, которая сама напугана? Послушниц, что при виде любого шороха впадают в панику? Или… Малека? Неожиданно она поймала себя на мысли, что хочет довериться этому странному «сыну Астреи» больше, чем кому-либо ещё. Наверное, потому что видела в нём искреннее раскаяние и понимала, что его демонические способности отнюдь не гарантируют ему победы над настоящим злом. Он сам казался ей заблудшим человеком, скованным чужим проклятием. «Я должна сделать выбор: поверить ему или оставить его в стороне. Но что будет, если я ошибусь?» Решение пришло само собой: София вспомнила о записке — о том, что истинный враг лишь прикрывается скандалом вокруг Малека, а тем временем изучает «ключ» и выуживает из старых манускриптов секреты разбитого сердца Астреи. Значит, чтобы остановить это безумие, нужно проследить за каждой зацепкой, что осталась в библиотеке… И, возможно, подставить «приманку». Она тихо выскользнула из кельи, прижимая к груди коробочку с осколками зеркальца, — ту самую, которую обнаружила на полу библиотеки. При лунном свете осколки почти светились изнутри, как крошечные лучи. На миг Софии показалось, что они складываются в подобие сердца, разбитого на части и ждущего, когда кто-то соберёт их, чтобы высвободить тёмную силу или, напротив, разрушить её окончательно. «Если я смогу определить, кто охотится за этими осколками, я поймаю врага на месте преступления», — мелькнула мысль. «Но ради этого придётся рискнуть». А в глубине коридора уже мерцал свет факела, и тихие шаги звучали всё ближе — неясно, дружеские ли они или враждебные. София почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает, словно сжимающийся кулак. Она была готова к решительным действиям, хотя и понимала: эта ночь или принесёт спасение, или погрузит монастырь во мрак ещё более зловещий, чем капли крови и страх, царивший здесь до сих пор. Так и продолжался лабиринт улик, петляющий между древними манускриптами и сердцами людей. Скоро придёт следующий виток судьбы: охотник обязательно вернётся за «сокровищем», а София должна быть на чеку. И в этот миг она верила лишь одной своей мысли: «Не всякая тьма исходит от демона. Иногда под рясой может скрываться нечто куда более чудовищное — разум, лишённый милосердия.»