•барьер•

Все потихоньку начали выходить по делам– в деревни становилось снова шумно и оживленно. Кто-то уже помогал бабушкам и дедушкам, кто-то направлялся пасти коз, кто-то ловко лепил вареники, а кто-то осторожно срывал спелую, сочную вишню для будущего пирога. Летний день только начинался, но забот уже хватало всем. Ваня, лениво потягиваясь после поиска электричкой сигареты , прошел на кухню. В воздухе витал запах свежей выпечки, теплого молока и чего-то сладкого, словно бабушка только что закончила колдовать над угощением. На столе, аккуратно сложенная, лежала записка. Перед тем как уйти на базар, бабушка оставила внуку список утренних дел: “Доброе утро, дорогой! Прошу, сделай эти дела, а потом гуляй:       1.      Полей цветочки .       2.      Выгони курей, пусть погуляют, и не забудь насыпать им зерна.       3.      Долей воды для всех – и козочкам, и гусям, и котику.       4.      Собери ягод для пирожков и пирога – самое спелое бери. Люблю тебя!” Рядом с запиской стояла тарелка с румяными блинчиками, пропитавшимися ароматом ванили и сливочного масла. Бабушка, конечно же, подумала о его завтраке. Ваня уселся на скрипучий табурет, схватил один блин, свернул трубочкой, макнул в варенье и с аппетитом откусил. Летние деревенские утра всегда были особенными – неспешными, но наполненными делами. Доев второй блин, он встал, натянул старые, уже чуть потрескавшиеся сланцы и вышел во двор. Солнце уже вовсю припекало, птицы заливались в ветвях, а где-то впереди, за садом, раздавался весёлый лай дворовой собаки. Дел предстояло немало, но работать на свежем воздухе было даже приятно. *** На летней кухне было шумно и весело. Саша и Ангелина хлопотали у стола, готовя для дедушки и бабушки угощения. Воздух был наполнен запахами свежего теста, фруктов и теплого солнца, пробивающегося сквозь открытые ставни. Ангелина, сосредоточенно месившая тесто для вареников, выглядела так, словно сама стала частью процесса — её чёрная майка и серые шорты были все в муке. Липкие пряди волос прилипали ко лбу, но она лишь фыркала, сдувая их, и продолжала работать. Саша тем временем мыл фрукты, а затем взялся за яблоки. Его белая футболка была уже мокрой, а чёрные шорты испачканы после того, как он с грохотом навернулся с лестницы. Теперь он посмеивался над своим неудачным падением, время от времени поглядывая на сестру. — Ты слышал, что Катя из 8-А беременна? Говорят, уже скоро рожать будет, — вдруг произнесла Ангелина, ненадолго отрываясь от теста. Саша удивленно поднял бровь. — Ой, пиздец… Не могли бы уж купить защиту. — И не говори, — покачала головой Ангелина. Разговоры между ними всегда были такими — то они словно лучшие друзья, то чуть ли не враги, а порой казалось, будто вообще видят друг друга впервые. Но за всей этой лёгкой болтовнёй скрывалось одно — они по-настоящему ценили и любили друг друга. Вдруг у калитки раздался звонкий звук колокольчика. Ангелина вздрогнула, инстинктивно вытерла руки об свою и без того испачканную майку и вышла посмотреть, кто пришёл. На пороге стоял Дипинс, закончив все дела он пришел к друзьям, самым верным и преданным. — Оооо! Давно не виделись!!! — радостно воскликнула она. Дипинс улыбнулся, и, как только калитка распахнулась, они хлопнули ладонями в братском приветствии, обменявшись парой фраз о дороге. Когда они вошли на летнюю кухню, там уже вовсю хлопотал Анек. Ваня, завидев старого друга, тут же заулыбался и поздоровался. Дипинс плюхнулся на скрипучий табурет, с интересом оглядел стол, заваленный продуктами и кухонной утварью, а затем то лениво наблюдал за работой, то вдруг подключался — помогал лепить вареники, пробовал нарезать мясо для шашлыков, но больше, конечно, сидел и болтал. На кухне царила лёгкая, теплая атмосфера. Всё было пропитано ароматами муки, мяса, фруктов и смеха. Здесь никто не спешил, никто не нервничал. Это было лето, наполненное простыми, но такими родными моментами. *** Ангелина радостно крикнула, её голос разлетелся по двору: — Ну шо, мы готовы! Осталось только переодеться, бабки взять и можно идти гулять! ЕЕЕ, БЛЯЯЯ! Она смеялась, переполненная предвкушением, а ребята переглянулись. — Да Ваня у нас и так чистый, так шо ему нехуй переодеваться, он и так, блядь, целый день сидел нихуя не делал, — съехидничал Анек. Ваня тут же огрызнулся: — Ой, иди нахуй, кто бы говорил! Вы все мои рабы, вот и работали, ахахах! Ангелина бросила на него слегка злой, но всё же добрый взгляд. — Ага, зато мы, в отличие от тебя, выжить сможем, а ты сдохнешь нахуй на второй день. Разговор перешёл на сплетни, затем на одежду, а потом они и вовсе начали обсуждать, на какую речку пойти. Зайдя в комнату Анека и Ангелины, Ваня сразу заметил ашку, валявшуюся на тумбочке. Его глаза загорелись, а Саша, заметив это, махнул рукой: — Бери, ёбать, только не слюнявь нахуй. — Опа! Благодарю, бля! — Ваня плюхнулся на кровать и затянулся, расслабленно закинув руку за голову. Тем временем Ангелина вытащила из шкафа малиновую майку и шорты Nike, затем схватила две резинки для косичек и направилась в ванную. Ванна была её маленьким уголком — здесь лежала косметичка, внутри которой аккуратно были сложены тушь, гель и карандаш для бровей, несколько гигиеничек. Карандаши для губ и помады она хранила для особых случаев, вроде дискотек. Пока Ангелина переодевалась, в комнате остались двое. Ваня, задумчиво глядя в сторону ванной, вдруг сказал, чуть тише обычного: — Слушай, твоя сестра охуенно красивая. Анек мгновенно напрягся, его лицо исказилось от злости. — Ты че, еблан, блядь? Глаз на неё положил? — Да ты пойми меня по-братски, ахуеть просто… Саша хотел что-то добавить, но вдруг услышал шаги сестры, быстро приложил палец к губам и злобно зыркнул на Ваню. Ему явно не понравилось, что тот заговорил о его сестре. Ангелина вышла, уже подкрасив ресницы и брови. Как всегда, выглядела охуенно. Даже её лёгкое акне её не портили — наоборот, добавляли какой-то особенной харизмы. Ваня засмотрелся, ухмыльнулся и выдал: — Ну, невеста, ёпта. Ангелина засмеялась, а Анек посмотрел на него с каменным ебальником, явно не в восторге от этих шуточек. — Сань, а ты че не переоделся, блядь? — Щас, минуту, заговорились тут с Ваней. Саня быстро натянул чёрную футболку и серые шорты, а Ангелина взяла свою маленькую сумку Adidas, кинула туда 200 рублей и ашку, потом глянула на всех и сказала: — Ну шо, погнали нахуй? *** Это был день, но не обычный. Заброшка в пустом районе, небо затянуто облаками, и светлое мартовское солнце с трудом пробивалось сквозь тусклый пыльный воздух. Время показывало 2:47 дня, и хоть день был ярким, этот момент казался всё равно немного туманным. Саша, Ангелина и Дипинс пришли на заброшку раньше всех. Никого не было, только старые стены и их шаги, эхом разносившиеся по пустому зданию. Саша быстро открыл телефон и написал в группу: «Мы на месте. Ждём вас.» Они поднялись на второй этаж — атмосфера была как всегда, но как-то иначе: все выглядело заброшенным, но странно уютным. Бетонные стены, сломанные окна, запылённый диван, пара кресел, бетонная лавка в углу, и чёрный круг посередине комнаты. Этот круг был либо остатками старого костра, либо столом, сколоченным из говна и палок, который давно разрушился. Всё было грязно, но как-то притягательно. Ангелина, как всегда, не замедлила сесть в одно из кресел, держа в руках ашку. Она расслабленно затянулась, пуская дым в сторону окна, и почувствовала лёгкий приступ кашля. — Блядь, Фу! — Ангелина закашлялась и вытащила сигарету изо рта, пытаясь отдышаться. — Что такое? — нервно спросил Саша, его лицо сразу стало настороженным. — Гарик, — выдохнула она, и её лицо исказилось от раздражения. — Ты гонишь? — Ваня смотрел на неё с недоумением. — БЛЯДЬ, я думала, мы взяли запасные… — Ангелина раздражённо стукнула ногой по земле. Пару секунд все молчали, затаив дыхание. В комнате ощущалась тяжёлая пауза. Тиканье часов было слышно отчётливо. Саша первым нарушил тишину. — Ну, придётся сигареты курить. У деда Валеры купим, ему похуй, что мы курим. — Он пожал плечами, как бы признавая, что выбора нет. — Да, ладно, хули. Мы с Ваней спустимся вниз, посмотрим, что там с подвалом. — Ваня уже готов был двигаться, как только разговоры начали тянуться. Ангелина кивнула, выкинула ашку через разбитое окно и достала телефон. Быстро заблокировала экран и начала листать тиктоки, из которых доносилась музыка и смех людей. В подвале. Спустившись по старым ступенькам, Саша и Ваня оказались в подвале. Тёмно, сырость в воздухе. В углу был старый шкаф, доски на полу скрипели, когда они по ним шли. Ваня чувствовал, как напряжение нарастает. Саша шёл молча, его шаги были твёрдыми, но лицо не выражало эмоций. Однако как только они оказались в тени старого стеллажа, Саша, словно что-то подавив в себе, резко обернулся и бросил взгляд на Ваню. — Ну, рассказывай, что за страсти до моей сестры? — Его голос был спокойным, но в глазах читалась тревога. Ваня почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не был готов к этому разговору, но понимал, что его не избежать. Он выдохнул и, глядя в глаза другу, спокойно ответил: — Ну, она мне нравится. Я не буду её трогать, просто… ну, внимание ей уделю, может, намекну. Саша замер на месте, его глаза стали холодными. Он медленно подошёл ближе, голос стал приглушённым, как будто гроза нависала в воздухе. — Ты смелый, что признался мне, а не ей. — Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Но если я увижу её в слезах из-за тебя… я тебя порву. И выкину твой труп в наше любимое озеро. — Звучало, как угроза, но в глазах Саши был холод, как у человека, который мог бы реально это сделать. Или, по крайней мере, так он хотел, чтобы Ваня думал. Ваня молча стоял, не отводя взгляда от Саши. Слова друга задели, но он понимал, что это было предупреждение. Он не мог понять, насколько серьёзно Саша настроен, но в ответ тоже не хотел показывать слабину. — Да, я понял. Всё будет в порядке. Мне важно, чтобы она улыбалась, а не плакала. — Он всё-таки мягко улыбнулся, несмотря на напряжение. Саша кивнул, но продолжил, уже немного расслабившись: — Ладно, смотри, Ваня. Если ты решишься на что-то не то, я буду рядом. Мы с тобой давно знакомы, не хочу, чтобы ты кого-то обидел, особенно если это моя сестра. Ваня чувствовал, как внутри всё успокоилось. Он знал, что Анек просто защищает свою семью, и это было понятным. В какой-то момент напряжение спало, и они начали говорить о других вещах. — Ну, а Настя с Максом? — резкий перепрыгнув Саша тему, чтоб разбавить напряжение . — Ты с ними не общаешься? Что за фигня, расскажи. Ваня чуть удивился, но быстро ответил: — Да не, всё нормально. Просто она больше с ним болтает. К тому же Макс-то этот… не особо надёжный парень. Они продолжили разговоры о девушках, и Ваня старался понять, что ещё нужно, чтобы привлечь внимание Ангелины. Что ей дарить, как обратить на себя её внимание, когда она более всего открыта, и какой тип внимания ей нравится. Всё это для него было важным, и, возможно, именно здесь он мог найти ключи к её сердцу. *** Через час, как только воздух начал немного остывать и тени становились длиннее, начали подтягиваться остальные. Никита первым появился на крыльце, с улыбкой здороваясь с каждым. Затем пришли Андрей с Катей, Ева, Настя и Мальвина. Все они дружно обнялись, смеялись, радостно перекрикивались, словно не виделись целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько дней. Смех, шутки, курящиеся сигареты — всё переплеталось в одну большую атмосферу лёгкости и уюта. Они не замечали, как быстро тянется время. Вокруг стояли старые деревянные дома с облупившейся краской, пахло травой и деревом, в воздухе витала тёплая летняя пыльца. Каждый уголок этого места пропитывался уютом деревенского быта, когда-то знакомым каждому из них, но теперь воспринимаемым как нечто чуждое и одновременно родное. В их разговоре звучали и истории о том, как они выросли в этих местах, и воспоминания о том, как раньше катались на велосипедах по разбитым дорогам, лазили по заброшенным сараям и играли в прятки среди деревьев. Все эти моменты, казалось, влекли за собой невидимую ниточку, которая связывала их не только в данный момент, но и в прошлом. Дым от сигарет вился в воздухе, поднимаясь вверх, как облака на летнем небе, прерываемые только голосами ребят, которым всё было так хорошо, что они забыли о времени. В какой-то момент одна из девушек, Настя, заметила, что небо уже стало темным, и за горизонтом скрылась последняя линия светлого дня. — Давайте, пойдем к центру. Может, там мой старший брат с кентами. А завтра на реку или озеро, что скажете? — предложил Никита, его глаза сверкали в полумраке, и он ждал реакции всех. — Отличная идея! — откликнулась Ева, радостно поднимая руку, будто она уже собиралась крикнуть что-то в ответ. — Пойдём, давно не гуляли так. — с улыбкой согласилась Мальвина, присаживаясь на старый бетонный блок, который стоял в углу. Каждый из них чувствовал, как что-то внутри распускается, словно весной, когда начинают распускаться первые цветы, и каждый был готов погрузиться в новый день, не думая о заботах. Они переглядывались, не понимая, когда именно это вечернее настроение, наполненное деревенским комфортом, превращается в ночную беззаботность. Все собирались и весело болтали, пока не решили идти к центру, да и так вечер плавно перешёл в ночь, охватывая их своим тёплым, почти уютным мраком. Все всегда ходили маленькими группками, и это было как их собственная изюминка, нечто, что объединяло их и делало их особенными. Каждый мог выбрать с кем прогуляться, с кем поговорить, но при этом сохранялась полная гармония и доверие. Ангелина, как всегда, была в центре компании, её энергия не могла оставить равнодушным ни одного человека. Она общалась с Евой и Настей, делая любую прогулку веселой и легкой, будто она была магнитом для всех, кто её окружал. Они болтали о том, что в их жизни было важным и не очень, но, главное, всё происходило с улыбкой и без напряжения. Саша же часто был в центре мужской компании. Он общался с Дипинсом, Андреем и Никитой, и хотя каждый из них был разным, все отлично ладили друг с другом. Это была простая дружба, без напряжения, без скрытых мотивов. Однако среди них был Дипинс, который не мог не заметить Ангелину. Кажется, она была как яркая звезда, освещающая всё вокруг, и даже его тёмные моменты, когда он старался оставаться в тени, не могли затмить её присутствие. Дипинс часто ловил себя на том, что не мог отвести взгляда от Ангелины, когда она смеялась, рассказывала что-то или просто шла рядом с ним. Он всегда восхищался её харизмой, её умением быть живой и настоящей. Её смех был заразительным, а её искренность — потрясающей. Даже когда она просто сидела на скамейке или прислушивалась к разговору, она притягивала внимание. И пусть он не выражал этого вслух, его взгляды говорили всё. Он наблюдал за ней, знал каждый её жест, каждую улыбку, и это чувство как бы повисало в воздухе между ними. Но вот только с каждым разом Дипинс всё больше ощущал, что между ними есть барьер. Он был тем, кто привык держать дистанцию, и, возможно, поэтому не решался подойти к ней напрямую. Он ловил взгляды Ангелины, когда она его искоса изучала, и всегда неловко отворачивался. Хотя его сердце ускорялось, когда она была рядом, он чувствовал, что не может нарушить ту гармонию, которая была в их дружбе. Ведь они были друзьями, и не стоило нарушать эту хрупкую границу. Мальвина, которая часто следила за всем происходящим, наверняка замечала взгляд Дипинса. И она не могла не чувствовать, что его внимание к Ангелине становилось всё более заметным. Это только добавляло ей огня в её ревности. Ведь она тоже мечтала быть рядом с Сашей, а теперь её внимание привлекал ещё один человек, который, как казалось, мог быть заинтересован в Ангелине. И это было для неё как удар по самолюбию. Однако Дипинс продолжал оставаться в тени, скрывая свои чувства. Он не знал, как поступить. Иногда он пытался что-то сказать, но что-то внутри сдерживало его. И хотя он был частью дружной компании, внутри он чувствовал, что это чувство могло разрушить всё, что у них было.