Часть 3

Михаил и Юля решили вызвать такси, чтобы добраться до дома. Как только они вышли за пределы Федеральной экспертной службы, подъехала машина. Это было очень быстро для Москвы с её постоянными пробками. Они сели в машину, и таксист поздоровался с ними. — Здравствуйте! — с грустной улыбкой произнёс таксист лет сорока. Когда Юля села в машину, таксист заметил в зеркале, что она была одета в форму ФЭС. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Куда едем? — спросил он уже более холодно. Юля сразу это заметила и удивилась такой резкой смене настроения таксиста. Михаил, который, казалось, не обратил внимания на изменение настроения таксиста, назвал адрес. Они ехали в тишине, лишь иногда Михаил спрашивал о самочувствии девушки и настойчиво проверял её температуру. Зачем? Юля — главный партизан ФЭС! Она может проникнуть куда угодно (возможно, благодаря своей худобе и растяжке), найти улику в самом отдалённом месте, иногда помогает сотрудникам лаборатории, и неважно, с температурой под сорок или с переломом (пока что такой случай не произошёл, но, по мнению Галины Николаевны, скоро это случится). Но был случай с температурой. Однажды, из-за важного дела, Юля отправилась на задержание преступника с температурой под сорок. После задержания она упала в обморок на руки Данилову, который был с ней. Когда её доставили в больницу, выяснилось, что у неё ещё и пневмония! После выписки из больницы её ещё несколько недель отчитывали за такое небрежное отношение к здоровью. И Михаила тоже, за то, что не следит за девушкой. Когда она сказала, что с ней возятся как с маленькой, то ей ответили, что им не надо, чтобы она стала инвалидом, а то пойдёт она переучиваться на патологоанатома. А если учитывать то, что она самая младшая в команде, то можно сказать что они возятся с маленьким ребёнком (и всё равно, что этому ребёнку 24 года) А когда она сказала, что её мать тоже так относится к здоровью, Рогозина старшая ответила: «Мне это простительно. Как руководитель отдела, я должна заботиться о здоровье своих сотрудников, чтобы они не падали в обморок во время задержания!» Юля, которую достало это всё, совершила очередной эксцентричный поступок: она вновь заболела, не поставив никого в известность. Михаил в это время уехал к матери на несколько дней. После этого она вновь приступила к выполнению важного задания и лишь по его завершении попросила больничный. Галина Николаевна была настолько возмущена поведением Юли, что чуть не убила дочь. Она отправилась тогда в буфет, чтобы успокоиться и запить свой гнев кофе. Остальные сотрудники осознали, что если не контролировать действия Юли, то она может совершить нечто, что заставит их всех поседеть за час. Ещё они жалели Мишу, ведь он был парнем этой бунтарки. Петров же, напротив, был очень спокойным и даже не умел нормально драться (но кстати, он начал ходить на бокс, поэтому уже не так плохо дерётся). Но ему было всё равно на бунтарский характер Юли, потому что он по уши влюблён в младшую Рогозину. Каждый раз, когда он встречал девушку после работы, мимо случайно проходил кто-то из сотрудников, и невозможно было избежать вопроса: «Так когда же вы оба поженитесь?». Особенно, если это были кто то из оперативников. Круглов даже в шутку предположил, что все Рогозины такие — любят интеллигентных, беззащитных мальчиков, которые влюблены в них по уши. Галя, кажется, уже обнаружила более светлую прядь в своих волосах, отличающуюся от остальных. Галина Николаевна вспомнила, что ещё в юности Юля проявляла бунтарский характер, но сейчас она продолжает вести себя вызывающе, несмотря на то, что подростковый период прошёл без особых выходок дочери. Да, были выходки в виде быстрого изменения внешности, но это было лучше, чем то, что она и полумертвой пойдёт задерживать кого то. Но сейчас такие выходки стали намного реже происходить, чему не могла не радоваться Рогозина старшая. Наконец-то стало проходить подростковое бунтарство. Нет, конечно, всех поражала способность Юли быстро принимать решения и действовать в экстремальных ситуациях. Но многих также удивляло её подростковое бунтарство, что было не совсем ожидаемо от «представителя правоохранительных органов». Даже Майского она превзошла в этом! Они уже почти добрались до дома, когда таксист вдруг спросил: — Кого на этот раз задержали, ФЭС? — в его голосе звучала ирония. Юля и Миша не поняли, что он имеет в виду. — Пока что задержаний не было, — ответила Юля, глядя в окно. — Больше я ничего не могу сказать о том, что происходит в ФЭС. — Значит, вас избил невиновный! И правильно сделал! — воскликнул таксист. — Что вы себе позволяете?! Причём здесь невиновные?! — возмутилась Юля. — Вы испортили жизнь моей дочери! — не унимался мужчина. — Неделю назад вы обвинили её в убийстве тёти, хотя я точно знаю, что она была дома и готовилась к ЕГЭ. Вы лишили её шанса поступить в МГУ! А ей всего 18! — Я не знаю, кто вёл расследование, но могу сказать, что мы точно не задерживали девушек на прошлой неделе! — воскликнула Юля. — Да ну? Все экспертизы были от вас! Даже выдали мне на руки все экспертизы! — ответил таксист. Они уже приехали. Миша отдал ему деньги и, не взяв сдачу, вывел Юлю из машины. Она была очень зла, что могла кого угодно ударить к чёрту. — Юля, успокойся. Может быть, таксист ошибся и есть ещё какая-то организация с похожим названием? — Не знаю, какой отдел вел расследование, но я точно знаю, что на прошлой неделе не было никаких дел, связанных с убийством родственников, и что нет ещё одного ФЭС. Даже похожие названия других органов найти сложно, — сказала Юля, немного успокоившись. — Идём домой, Миш. — Идём, — согласился Миша, и они вместе вошли в подъезд. По пути им встретилась соседка, которая чуть не получила сердечный приступ, увидев Юлю. Войдя в квартиру, Миша оставил девушку в гостиной отдыхать и заварил ей чёрный чай. Затем он пошёл готовить завтрак, потому что она снова ничего не ела с утра. А в это время Юлю одолевал вопрос: причём тут ФЭС и какая то девушка лет 18? На той недели даже подозреваемых не было 18 лет, ни парней ни девушек, а тут какой то таксист обвинил их в том, что они несправедливо обвинили его дочь в том, что она убила какую свою тётку, хотя и не убивала. То бомба в машине, то непонятные обвинения к ним. Не понятно. На всякий случай, она решила переспросить маму о том, были ли хотя бы подозреваемые восемнадцатилетнего возраста. В это время Галина делилась подробностями с Маргаритой, прибывшей в ФЭС. Завершив свой рассказ, она услышала звонок от Юли и взяла трубку. — Что случилось, Юля? — поинтересовалась Галина. — Боже мой, Юля! Это так тебя бомба что ли? — спросила Рита, так как это был видеозвонок, и она тоже видела, что случилось с Юлей. — Привет, Рита! Не сдохла уже радость. У меня вопрос: были ли преступники в возрасте 18–19 лет на прошлой неделе? — Даже подозреваемых такого возраста не было, все были старше, — ответила Галя. — А к чему вопрос? — Таксист обвинил нас в том, что мы обвинили его дочь-одиннадцатиклассницу в убийстве её тётки. Я пыталась объяснить ему, что даже подозреваемых такого возраста не было, но он сказал, что все экспертизы были от нас. — О, у меня тоже самое произошло, пока я ехала в ФЭС. Моя машина в ремонте, поэтому я поехала на такси. Села, всё нормально, только водитель был недоволен. Я думаю, что у него настроения нет, а он чуть ли не кричит, оскорбляет нас, особенно вас, Галина Николаевна. Мы не проехали и полпути, как я вышла из машины и пошла пешком. Не избила его только потому, что я уже опаздывала, — рассказала Рита. — Не слишком ли много недовольных работой ФЭС? — спросила Юля. — Многие люди не любят ФЭС, особенно преступники, но разве когда-то был такой поток ненависти к нам? — удивилась Рита. — Никогда такого не было, что вообще происходит? — спросила сама себя Галина Николаевна. — несуществующие раскрытые преступления, так еще плюс возможно и раскрытые обманом, оскорбления в открытую. Рита, собери пожалуйста всех ребят в переговорной, у нас кажется проблемы нарастают. — сказала Галина. Спустя всего лишь пять минут мы оказались в переговорной. Никто не мог понять, что за собрание происходит в разгар дня, когда ещё ничего не было известно. Опаздывали только Тихонов и Амелина. — Галина Николаевна! Галина Николаевна! — в переговорную вбежали Иван и Оксана. — Мы нашли его! — Молодцы, ребята, и кто же это? — спросила Галя, забыв о том, что она собирала всех не из-за этого. — Вот, — Иван протянул ей бумаги. — Это Илья Ильич Ульянов, в прошлом хоккеист, но из-за травмы он бросил спорт. Был обвинён в причинении вреда здоровью и осуждён. Недавно вышел на свободу. И да, он сделал пластическую операцию, так что он точно связан с «Бюро». — Жаль, что он не даст показаний, — сказал Круглов. — Спасибо, ребята, теперь хоть что-то стало понятно. Но совещание я созвала не из-за нашего дела. Кто-нибудь видел странное поведение общества, когда они узнают, что вы работаете в ФЭС? — спросила Рогозина. Все, кроме Риты, удивились вопросу. — Ну, был случай два дня назад у меня, — сказала Оксана. — В общем, у меня есть друг, с которым мы давно не общались. — Ага, и он твой очередной бывший, —сказал Ваня. — Иван! — строго упрекнула его Галина. — Нет, он не мой бывший, но теперь он бывший друг, — сказала Оксана. — Он не знал, что я работаю в ФЭС, и я пришла к нему в форме, просто не успела переодеться. В общем, как только он увидел меня в форме, он начал оскорблять меня и всю контору. На вопросы, почему он так взбесился, он ответил, что мы ужасная контора, которая сажает людей ни за что. — Не был он тебе другом, поняла, Оксана, раз осуждает твою работу? — сказал Борис. Она кивнула. — Галь, а к чему этот вопрос? — Сейчас общество нас совершенно не воспринимает. Оскорбления на пустом месте, обвинения в несправедливых наказаниях… Юля и Рита уже столкнулись этим, ну и ты, Оксана. — Ой, вспомнила! — воскликнула Юля, до сих пор не отключившись. — Таксист сказал, что ему дали на руки экспертизы. Но мы же не передаём экспертизы семьям преступников, не так ли? — Так, — ответил Ваня, слегка удивившись. Все остальные тоже были озадачены этим фактом. — В Москве что, есть двойник ФЭСа? — спросил Майский. — Если тот, кто нас подставляет, — учёный и работает в лаборатории, то можно понять, откуда у него такие технологии. Он мог взять пример наших экспертиз и просто… — начал Ваня, но в этот момент в переговорную ворвались Соколова и Данилов. Соколова была избита, но не сильно — на ней красовалось летнее платье с коротким рукавом, лишь несколько синяков и разбитая губа. Данилов помогал ей дойти до кресла, которое освободил Круглов. — Юля! Что случилось? — все в переговорной окружили Соколову. Борис же отправился к себе в морг, чтобы взять аптечку. — Меня избили. Я просто гуляла по городу, и на меня напали двое незнакомых парней. Они говорили, что ФЭС — ужасная организация и что мы сажаем несправедливо невиновных людей! Они чуть не убили меня, но спасибо Стёпе, он проходил рядом и помог мне, — рассказала Юля. В этот момент Борис уже был рядом и начал обрабатывать рану на губе. — Да что же это такое?! Сегодня что, у всех Юль день невезения? То принцессу чуть не убила бомба, то тебя, Юль! — воскликнул Сергей. Так он, как и многие в конторе, называл младшую Рогозину, когда две Юли были на смене. — А что с Юлей? — воскликнула Соколова. Младшая Рогозина всё ещё была на связи, и старшая Рогозина, держа планшет в руке, повернула его так, чтобы Данилов и Соколова могли увидеть экран. Оба были в ужасе от ран и ожогов девушки. — Юль, где ты находишься? — спросил Борис. — Дома, за мной присматривает мой личный охранник Михаил Петров. Сейчас будет терроризировать завтраком, — ответила девушка. — Потому что сегодня утром ты ничего не ела, — строго прозвучал голос за кадром. — Рогозина! — строго произнесла Галина Николаевна. — Да помню я свою фамилию! Не надо кричать, а то я тебя, мам, забуду, — воскликнула девушка. Многие не смогли сдержать улыбки. Обычно семейные разборки дочери и матери превращались у коллег в шутку. — Но всё же, — спросила Рита, — непонятно, почему мы вдруг стали изгоями общества, если раньше всё было хорошо и нас не только боялись, но и уважали? — Враги, — ответил Степан. — Враги решили нам массово вредить? — удивилась Рита. — Это где же мы столько врагов нажили? — С каждого преступления плюс-минус один враг ФЭС, — сказал Иван. — А если не с каждого, то примерно с каждого третьего. Преступлений около трёх тысяч, то есть если с каждого третьего преступления у нас минус враг, то уже около для тысячи человек мы враги. И кстати, те люди, которые, например, в 2007 году были посажены в тюрьму, скорее всего, уже освободились и бродят где-нибудь по Москве, а то и по России. Ну, если они, конечно, не на пожизненном. — Да, — сказала Оксана, — искать каждого — неразумно и энергозатратно. — Да и в принципе, это могли вовсе и не преступники так делать! — сказал Круглов. — У нас что, в Министерстве мало кто хочет завладеть этой структурой? — Немало, — сказала Галина. Все сотрудники отчего-то перепугались. — Маам, — тихо сказала Юля. — Что? — спросила она. — А тебя ничего не волнует? — спросил Николай. — Волнует то, что у нас появились какие-то двойники, — сказала Галина. — Галь, мы не о двойниках подумали, — сказал Борис. — А о том, что если эти враги начали с нас, то они пытаются добраться до тебя, как до нашей начальницы и вообще, ты тот человек, которым хочет завладеть «Бюро» во всех смыслах… — Да что со мной может случиться? — спросила Галина с явным безразличием к возможной опасности. — А вы потом мне ещё предъявляете что-то по поводу моего характера! — воскликнула Юля. — Спросите лучше эту женщину, которая меня воспитывала! По крайней мере, отца у меня не было. — Зато дедушка был! — возразила Рогозина старшая. — Но он точно так не ведёт! — ответила младшая Рогозина. Галина закатила глаза. — Зато вы обе так себя ведёте! — упрекнул Круглов. На это замечание никто из них не ответил. — Давайте лучше выяснять, что происходит, пока нас не начали убивать, а мы и не будем знать, за что, — сказала Рита. — Первая здравая мысль за минуту! — воскликнула Рогозина старшая. — В новостях ничего нет, — сказал Ваня, сидевший всё это время за ноутбуком и искавший информацию, которая могла бы им всё объяснить. — Ни в новостях, ни в социальных сетях… Погодите-ка, — проговорил он. — Что такое, Вань? — спросила Оксана. — Я нашёл один форум, называется «ФЭС на расформирование». — Если это устроил Султанов, то, в принципе, надо… — хотела что-то сказать Соколова, но её перебила Рита. — Его убить… — все посмотрели на Риту. — Не а что? — спросила Рита. — Убивать мы никого не будем, это раз, а во-вторых, это какой-то анонимный пользователь, да и не за что. Это просто форум, где люди жалуются на ФЭС, то, как мы ужасно работаем, что Министерство ничего не делает и так далее. На него подписано две тысячи человек... — Ну, две тысячи — это не так уж и много, — заметил Круглов. — Но только не для нас, — возразила Рогозина. — Помните, как министерство решило: либо нас оставить, либо другую организацию? — Ой, не напоминайте! — попросила Соколова. — Мы тогда чуть ли не потеряли Котова и Лисицына! — Ага, а Котов мог быть зятем Колосова! Господи, зачем я это вспомнила?! — спросила саму себя Рогозина. Голова от этого всего разболелась. — Ну, если мы пережили то дело, значит, и это переживём! Как сказала однажды принцесса: «Все преступники уже думают, что все в ФЭС бессмертны!» — сказал Ваня, и некоторые немного успокоились. — Ладно, Ваня, Оксана, продолжайте работать. Стёпа, пожалуйста, отвези Юлю домой, а оперативники пусть едут в город, следят за тем, чтобы люди не нападали на наших сотрудников. И, пожалуйста, проследите, чтобы ничего к вам не подкинули: бомбу или что-нибудь ещё. Рит, ты за главную. — А почему это Рита главная? — спросил Майский. — Потому что если ты за главного будешь, то гараж второй раз взрыв не переживёт, — объяснила Рогозина. — А теперь быстро по местам! Все разошлись по своим местам, а оперативники уехали. Юля тоже отключилась, и Галина осталась вместе с Николаем. Они ушли в кабинет начальницы и начали заполнять документы. — Галь... — Что такое, Коль? — А тебе не кажется, что это как-то странно, что министерство не реагирует на то, что происходит? — спросил Круглов.