Когда буря стихает

Побег

      За окнами библиотеки сгущались сумерки и звуки ветра создавали меланхоличную мелодию. Последние лучи заката пробивались сквозь витражные стёкла, окрашивая старинные фолианты в приглушённые багряные тона. Горстка учеников сидела за массивными дубовыми столами. Гарри сидел в самом дальнем углу помещения, пытаясь сосредоточиться на учебнике по зельям. После вчерашнего инцидента с Дафной он чувствовал себя неловко и постоянно возвращался мыслями к их разговору, глазами перечитывая главу в книге уже в пятый раз. Гарри винил себя за то, что обидел слизеринку и хотел отыскать ее, чтобы еще раз извиниться, надеясь на ее снисхождение, но боялся, что она даже слушать его не станет. — Привет, Гарри! Уфф, я тебя по всему Хогвартсу искала, — раздался знакомый голос Джинни, прерывая поток мыслей Гарри. Она подбежала к его столу и потянула руки, чтобы заключить его в объятия.       После войны Гарри так и не смог понять, какие у них отношения: до конца шестого курса они встречались, затем Поттер бросил ее, стараясь отгородить от опасности, а вернуть все обратно после битвы так и не решался, потому что не знал хочет ли этого. — Привет! Когда ты приехала? Как прошли отборочные? — спросил Гарри, с радостью отвечая на объятия. — Только что, сразу после отборочных прыгнула в камин и оказалась у Макгонагалл в кабинете, — на одном дыхании выпалила Джинни, — А теперь самое главное - меня взяли в Холихедские гарпии! Сразу после окончания Хогвартса я смогу начать тренироваться с командой, ты представляешь?! — Джинни так и лучилась радостью. — Ты не представляешь как я рад за тебя, Джинни! — Гарри искренне улыбнулся, но его взгляд невольно скользнул к окну, как бы в поисках спасения из-за возникшего в нем чувства неловкости. После всего, что они пережили, после войны и разлуки, их отношения повисли в воздухе, словно осенний листок на ветру. Кто они друг для друга сейчас? — Ты уже сказала Рону? — продолжил Гарри, стараясь перевести разговор на более безопасную тему, при этом нервно теребя корешок книги. — Да, сказала, — Джинни не смогла сдержать смешка, при этом подмечая для себя некую нервозность Гарри, — Его лицо так скривилось, будто он лимон целиком проглотил!       Гарри рассмеялся, но его смех быстро стих. Он все еще помнил, как тяжело было оставить Джинни перед битвой, как больно сжималось сердце при мысли о ней. Теперь она стояла перед ним, сияющая от счастья, и он не знал, что чувствует сейчас. — А ты чем занят? — Обратила внимание на книгу в руках Гарри Джинни, — неужто учиться начал? — шутливо поинтересовалась Джинни. — Да так... Просто не хотелось тревожить Гермиону — несколько замялся Гарри. — А, точно, они с Роном говорили, что ты их избегаешь, — как бы невзначай сказала Джинни. — Хочешь поговорить об этом? Ты ведь понимаешь, что они сильно переживают? — Они преувеличивают, тот факт, что я не провожу с ними время целые сутки не значит, что я их избегаю, — попытался оправдаться Гарри, но Джинни уже давно научилась видеть когда парень лжет или не договаривает. — Ты всегда был таким упрямым, — мягко произнесла Джинни, — Даже когда мы были детьми, ты никогда не просил о помощи, хотя она была тебе нужна, но Гарри, пожалуйста, скажи правду, я хочу помочь, — от былой радости Джинни не осталось и следа, на передний план вышла тревога и беспокойство за Гарри. — Иногда проще высказаться не близкому человеку, а кому-то левому. — с грустью закончила Уизли. — Почему ты считаешь себя левой? — Гарри снял очки, понимая, что уже не сможет избежать разговора, который он откладывал с самой битвы. — А разве это не так? — Гарри попытался возразить, но Джинни не дала сказать ему ни слова — Я думала, что после битвы все вернется на круги своя, что мы поговорим, вновь сойдемся, а все что я получила - это избегающего меня все лето Поттера. — Глаза Джинни стали увлажняться, поэтому она спрятала их за своими руками, а голос начал слегка дрожать. — Но не переживай, я уже ничего не жду и не требую от тебя, я просто хочу помочь тебе. Сейчас я просто сестра твоего лучшего друга, расскажи мне, что тебя беспокоит, я помогу. — Она протерла глаза и уставилась на Гарри, ожидая его ответа.       Гарри покачал головой, несколько раз вздохнул, только собрался что-то сказать и открыл рот, но тут же закрыл его, передумав.       Джинни терпеливо ждала, глядя прямо в глаза Гарри. Она была сильной, перешагнула свои обиды и надежды, только ради Поттера, чтобы помочь ему. Это стало последней каплей для Гарри и его прорвало. — Я... Я не могу, я сам понимаю, что это глупо, но... — Гарри наконец понял, почему он так ведет себя с друзьями, словно глаза резко открылись и увидели истину, которую до этого принципиально не замечали. — Я выслушаю и не буду осуждать, Гарри, — она подсела ближе и взяла его за руку. — Я их подвел, понимаешь? Я ведь просил не лезть, просил оставить одного, я бы справился с Воландемортом сам. Гермиона не лишилась бы родителей, которым так и не смогли восстановить память, а Рон - брата. — Гарри выдернул свои руки из ладоней Джинни, прикрывая им глаза, а её сердце сжалось при виде боли в его глазах, а пальцы, до этого держащие Гарри, непроизвольно сжали край стула, а в горле встал ком. — Я боюсь, что они общаются со мной только из-за чувства долга, что они винят меня во всем, я не хочу доставать им еще больше боли... — Гарри говорил тихим, надломленным голосом, в котором слышались нотки отчаяния и вины. Его речь была прерывистой, словно каждое слово давалось с трудом. В его тоне чувствовалась глубокая боль и самообвинение, а последние фразы он практически прошептал, не в силах взглянуть на Джинни.       Несколько мгновений Джинни просто смотрела на Гарри, а затем осторожно обняла его. — Знаешь, что самое смешное? — тихо произнесла она, — Все это время ты думал, что подвел их, а они... они просто боялись, что ты замкнешься в себе, ни на секунду не обвиняя тебя ни в чем. — Джинни обняла Гарри и почувствовала как сильно тот трясется. — Знаешь, — задумчиво продолжила Джинни, — Иногда мы думаем, что несем ответственность за чужие решения. Но правда в том, что каждый выбирает свой путь сам.       Гарри начал выпутываться из рук Джинни, так как не был согласен с ее словами, продолжая винить себя. Он хотел что-то сказать, возразить. Все это Джинни увидела в его взгляде и сокрушила все его аргументы лишь одним утверждением. — В итоге ты лишил их не только родителей и брата, а еще и лучшего друга... — Джинни понимала, что, возможно, это было слишком резко, что может сделать все хуже, но рискнула. Выражение ее лица на мгновение дрогнуло — в глазах промелькнула смесь тревоги и надежды, когда она произнесла последние слова. Её пальцы инстинктивно сжались, будто пытаясь удержать Гарри, который резко вскочил со стула, будто пружина внутри него наконец разжалась, но она не сделала попытки остановить его. Гарри вздрогнул, словно от пощёчины. Его взгляд, до этого направленный в пол, резко поднялся, встречаясь с глазами Джинни. В его зрачках на мгновение отразилась целая буря эмоций: боль, гнев, отчаяние и что-то похожее на облегчение. Его движения были порывистыми, почти судорожными — он будто забыл, как правильно двигаться. Пальцы нервно теребили мантию, пока он отступал от стола, всё ещё не отрывая взгляда от Джинни. — Я... — начал он, но голос предательски дрогнул.       Гарри развернулся и почти побежал прочь, его шаги эхом отдавались от стен. Джинни смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. Только тогда она позволила себе расслабиться, устало проведя рукой по лицу. В её глазах блестели непролитые слёзы, а на губах появилась едва заметная улыбка — она знала, что сделала правильный выбор, нашла те слова, чтобы помирить Гарри с друзьями. Нет, не с друзьями, а с самим собой.

***

      Гарри бежал по коридорам Хогвартса, не разбирая дороги. Ветер завывал за окнами, а ставни хлопали так сильно, что казалось, будто сам замок вот-вот развалится. Было ужасно холодно, словно все окна в коридоре были открыты. Его мантия развевалась за спиной, как черные крылья, а дыхание вырывалось паром в холодном воздухе.       “Что я делаю?” - подумал он, прислонившись к холодной стене. Каменные плиты впивались в спину, но он едва замечал это. “Джинни права - я сам лишил себя друзей. Они никогда не винили меня, никогда!”       Мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру. Он вспомнил все те моменты, когда друзья были рядом: шесть лет в школе, в Министерстве Магии, год в палатках, в битве за Хогвартс. Каждый раз они выбирали быть с ним, несмотря на опасность. Ветер за окном усиливался, швыряя капли дождя в стекло. Вода стекала по окнам причудливыми дорожками, словно слезы самого замка. Гарри закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках.       “Я всегда был таким - пытался защитить всех, даже если они сами не просили об этом. Гермиона… Рон… Они прошли через все испытания вместе со мной. И теперь я снова пытаюсь оградить их от своих проблем, хотя они просто хотят помочь.” Он вспомнил, как Гермиона всегда находила нужные слова, как Рон никогда не оставлял его, даже когда все казалось безнадежным. “Я просил их держаться в стороне, но они не могли, да и не хотели. А теперь я сам от них убегаю.”       Постепенно ветер начал стихать. Гарри почувствовал, как успокаивается и его душа. Он присел на корточки, обхватив голову руками. “Я думал, что несу ответственность за их решения, за их жизни. Но разве это так? Они сами выбирали свой путь, так же как и я выбрал свой.”       В его памяти всплыли все те моменты, когда друзья поддерживали его: когда он узнал о пророчестве, когда искал крестражи, когда готовился к последней битве. “Они никогда не просили меня быть другим. Они просто хотели быть рядом.”       Гарри не знал, сколько он провел времени в этом коридоре, но пар изо рта пропал, руки перестали дрожать. Взгляд Гарри упал на окно, за которым сильнейший на его памяти дождь, кажется, закончился. “Я должен пойти к ним. Прямо сейчас. Хватит убегать от них.”       Он медленно поднялся, расправил плечи. Впервые за долгое время он чувствовал, как тяжесть, давившая на него все эти месяцы, начинает отпускать. Шаги его были уверенными, когда он направился к гостиной Гриффиндора. Звезды за окном подмигивали ему с небес, словно одобряя его решение. “На этот раз я не буду прятаться от своих чувств. И пусть я не знаю, что им сказать, но теперь я знаю - я больше не брошу их, не подведу.”       С каждым шагом его уверенность росла. Он больше не чувствовал себя одиноким. Теперь он знал, что свет всегда можно найти, если просто позволить себе его увидеть. Когда он подошел к портрету Полной Дамы, его сердце билось спокойно и ровно. “Гермиона и Рон,” - подумал он с улыбкой, - “Мои настоящие друзья. И я больше не хочу их терять.” — Пароль? — Спросила Полная Дама. — Дружба, — ответил Гарри, и портрет со скрипом отворился, пропуская его внутрь. В гостиной горел камин, а на диванах сидели Рон и Гермиона, о чем-то тихо беседуя. При виде Гарри их лица озарились улыбками, и он понял, что все будет хорошо. “Я здесь,” - сказал он сам себе, и его голос в голове прозвучал уверенно и спокойно. “И я больше никуда не уйду.”