Страница вторая

Как же это, друзья?

Человек смотрит на вишни в цвету

А на поясе длинный меч!

Керай

***

Во вторую встречу она намекнула, что её раздражает постоянное напряжение, исходящее от меня.

***

      Через месяц в Коноху снова пришло прошение Даймё о встрече в столичном чайном домике. Название было тем же. Хаширама Сенджу мигом согласился, ибо отстраивающейся деревне были просто необходимы деньги. Как нашептал молодому хокаге Тобирама, даже пустяковая миссия, выполненная каге, будет стоить очень и очень дорого.       Мадара согласился не так охотно. Он уточнил дату и сказал, что не сможет. На что Даймё прислал список других возможных дат. Вполне прозрачный намёк был в полной мере считан, так глава Учиха и согласился. К тому же взять реванш у той гейши очень хотелось, а эта поездка давала идеальную возможность посетить чайный домик.       Приготовления заняли меньше времени, чем пришлось ждать до назначенного дня. Хаширама ругался, но ждал. Молодой даймё был для Сенджу не самым любимым собеседником, а нахождение с ним один на один и вовсе напрягало.       Но вот Мадара разобрался со всеми делами клана, и друзья отправились в столицу Страны Огня. Путь их был быстрым и лёгким. Бывалые шиноби, они и не заметили расстояние, пройденное всего за пару часов. Мышцы приятно ныли, показывая, что тренировки отошли на второй план, пока двое мужчин выстраивали структуру деревни.       Столица всегда была яркой и красочной, словно здесь каждый день был праздник. Квартал за кварталом открывались глазам шиноби. Яркие бумажные фонарики висели то тут, то там. По мнению Хаширамы, они приносили радостную атмосферу. По мнению Мадары, рябили в глазах.       Когда оба мужчины подошли к чайном домику «Брахма-Камал», их встретила стража даймё. Учиха даже немного разочаровался: этой странной гейши нигде не было видно. Но он не подал виду о двойственности мотивов своего визита и прошёл вперёд за провожатыми. Их отвели в ту же комнату, что и месяц назад, попросили присесть и ожидать.       — Здравствуйте, господа, — раздался нежный и сладкий, словно медовая патока, голос. Мадара повернул голову в его сторону и увидел в дверном проёме ту самую розововолосую гейшу. Её хитрый зелёный взор глядел не в глаза, а чуть ниже, заставляя таких впечатлительных, как Хаширама, смущаться. — Какого чаю изволите испить?       — Мэй! — приветственно улыбнулся Сенджу. Этот наивный дуралей совсем не понимал ничего в людях.       Девушка улыбнулась и немного склонила голову на бок, как бы повторяя свой вопрос. Хаширама спохватился и с нелепым смешком произнёс:       — Жасминовый! И моему другу, — торопливо добавил он.       Девушка снова кивнула и с поклоном закрыла сёдзи. Мужчины остались дожидаться одни. Это время Хаширама посвятил тому, что обдумывал все темы, на которые он должен был вывести диалог по наставлению брата. А Мадара — обдумывал стратегию для боя на игральной доске.

***

      — Ты у нас, значит, невеста молодого даймё.       Мадара удобно устроился за низким столиком и неторопливо попивал свой чай. Аромат был приятным: немного терпким и сладковатым, но с заметной кислинкой. Мадара редко спрашивал. Он утверждал и ожидал того, что человек согласится с его предположением. Самоуверенность и полный контроль ситуации характеризовали мужчину как нельзя чётко. Возможно, потому несоответствие ожиданиям выбивало его из колеи.       — Нет. — Вот, как сейчас, например.       Мадара продемонстрировал своё удивление приподнятой бровью. Даймё сам сказал, что она не просто так обслуживала их сегодня. Не могла же эта девушка лгать себе настолько. Хотя, кто их знает, этих женщин. Особенно таких, как она. Лгуний и обманщиц.       — Я должна стать его невестой через год или два, — наконец пояснила она. Глаза были стеклянными. Показалось или огонёк в них потух, когда он заговорил о её женитьбе? — До этого момента я лишь его любимая гейша.       — Ясно, — ещё одна ложь самой себе. Эта девушка, видимо, действительно такая, как Мадара подумал о ней изначально. Чтож, игре это не помешает. — Где доска? — кратко интересуется Учиха. Он здесь не для того, чтобы разбираться в глупости даймё, решившего избрать себе безродную жену. Хотя, может она и из аристократов.       Его размышления, вероятно, как-то отразились на лице Мадары, раз уж родинка под ярким изумрудный глазом подпрыгнула: девка ухмыльнулась. Но она промолчала и, встав со своего места по левую руку от него, подошла к резному комоду. Гейша неторопливо выдвинула шуфлядку и достала оттуда доску для шоги и коробку с фишками.       Размеренным шагом, несколько похожим на кошачий, она достигла столика и опустилась на пол. Её спина была прямой, но вся фигура выглядела удивительно расслаблено. Мадара же, наоборот, весь подобрался, как пантера, готовая напасть на антилопу. Но кто сказал, что он смотрел сейчас не на такого же хищника, как он сам?       — Расслабьтесь, Мадара-сан, — промурлыкала гейша хитро ухмыльнувшись и чуть ли не облизываясь от наслаждения, как кобра. — Если вы так сильно переживаете, то я могу поддаться вам. На этот раз на самом деле.       Она словно гипнотизировала его — Мадара соображал слишком медленно. Но, когда её слова оформились в его голове, он оскалился на своего оппонента и воинственно выпалил:       — Посмотрим, кто кого, змеюка.       Женщина заметно удивилась, однако это словно разожгло её запал, и она также воинственно и надменно фыркнула:       — Вам остаётся надеяться лишь на то, что напряжение не скрутит вас и страшный серый волк не обломает свои зубки.       Мадара находился в сильном предвкушении. Горящие глаза цвета молодой крапивы смотрели прямо на него. Он чувствовал её азарт всем своим нутром. Шестое чувство кричало ему бежать, но мужчина проигнорировал его. Мадара Учиха не избегает опасности, он идёт в объятья смерти и выходит из боёв с ней победителем. Что может против него обычная девка, в которой-то и чакры ни грамма? Ничего.

***

      Тонкие, хрупкие молочно-белые пальцы крепко держали бати. Рука гейши умело скользила по стволу сямисена. Нежные переливы музыки отзывались в сердце чем-то, чему Мадара не хотел давать названия. Ему было откровенно лень. Музыка горячим мёдом растекалась по внутренностям, но не обжигала, а обволакивала и успокаивала.       Звонкие переливы флейты добавляли музыке трогательности. Перед глазами мгновенно всплывал вид уставшего самурая, что вернулся с затяжной войны. Домой, к своей семье, к ней. Затем в поле зрения появлялась тонкая, словно кипарис, и нежная, словно шарики хлопка, дева. Она бежала к возлюбленному босиком по рисовому полю. Бежала, чтобы быстрее оказаться в его объятьях и замереть в них на век. Он бы трепетно обнимал её и гладил по голове, нашёптывая, что он дома. Она бы плакала от счастья и от того, что он всё-таки вернулся.       Проверенный веками сюжет, где герои превозмогают множество трудностей, а потом живут долго и счастливо. Такие сопливые бредни Мадара не любил. Жизнь подобным образом не складывалась. Часто вместо любимого девушка встречала его друга или товарища, а то и брата, который рассказывал о том, что возлюбленного убили. Она также рыдала, только от горя. А через несколько лет и вовсе могла выйти замуж за того, кто принёс ей страшную весть.       Судьба никого не щадит. У неё нет любимчиков. Она плюёт во всех одинаково.       Романы, где воспевалась глупость, Мадаре были противны. Музыка же предлагала ровно столько различных сценариев, сколько люди могли нарисовать в своей голове. Потому не вызывала у него ненависти.       Гейши не останавливались свою игру не на мгновение. Их тонкие пальцы умело «танцевали». Главный зал чайного домика был наполнен самой волшебной музыкой от самых волшебных девушек столицы. Заливистые звуки флейты идеально дополняли звучание сямисена. Две гейши, такие похожие и такие разные, сидели на дзабутонах в самом центре залы. Как же они были красивы!       Гордая осанка, красивые кимоно, одухотворённые выражения лиц. У одной из них была фарфорово-белая кожа (Мадара подозревал об использовании белил), а вторая — «Мэй» — располагала нежно-персиковой. Голубые и зелёные глаза неотрывно следили за окружением, нежно улыбаясь каждому посетителю и никому конкретно. Привычные всем чёрные и необычные розовые волосы контрастировали друг с другом, что удивительно, не выделяя ни одну из девушек перед другой. Они выглядели цельно.       Однако, если всех захватывали обе гейши и их умения, то Мадара Учиха смотрел только на розововолосую девушку. Он выискивал в её лице или фигуре черты, к которым мог придраться, просто чтобы выпустить пар. Он был разозлён. Эта наглая мерзавка опять его победила.       Его мысли о жестокой расправе после реванша словно заставили гейшу взглянуть на него. Она задержала на нём невпечатлённый взгляд, а затем на глубине её глаз загорелся огонёк, родинка под глазом на мгновение вздёрнулась и голова была опущена в благодарственном поклоне. Мадара мгновенно понял, что она сделала это, чтобы скрыть от обывателей победную ухмылку, а вот, что музыка наконец закончилась, догадался не сразу.       Девушки буквально выпорхнули из главного зала в служебное помещение, куда чуть позже юные майко быстро убрали дзабутоны. Мадара провёл взглядом эту своеобразную девчонку (она явно была младше него лет так на шесть), а затем перевёл взгляд на Хашираму. Друг всё ещё был в мире грёз, предположительно, с Мито Узумаки подле себя. Мадара закатил глаза и несильно толкнул друга, чтобы он наконец пришёл в себя.       Хаширама по-дурацки улыбался всё то время, что они расплачивались за чай и время. Распорядитель благоговейно им улыбнулся, увидев, сколько они оставили монет, и пригласил посещать чайный домик как можно чаще. Мадара проигнорировал его намеренно, а Хаширама — случайно. Оба мужчины покинули домик молча.       На выходе их встретила «Мэй» с самой обворожительной улыбкой в её арсенале. Она, неспешно растягивая слова, обратилась к Мадаре:       — В чайном домике принято расслабляться, Мадара-сан. Многие воины, посмотрев на вас, скажут, что вы готовитесь, как минимум, к мировой войне.       Она ещё раз улыбнулась и покинула их. Мадара ничего не сказал в ответ, только решил вернуться ещё раз. В новой партии он точно победит.