Распределение

— Как же раздражает,- высказался про себя Дазай, зайдя в главный зал Хогвартса. В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвездный черный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. И опять Дазай заметил, что, когда он идет мимо, некоторые наклоняются друг к другу и перешёптываются. Он стиснул зубы и постарался вести себя так, словно ничего не замечает и ему ни до чего нет дела. Ему это не очень нравилось, особенно после дороги сюда. Он сейчас сидел за столом первокурсников, что ещё больше выделяло его среди других, ведь он был выше остальных, в бинтах и с нестандартной внешностью. Проклятье. Внезапно гул начал стихать. Дамблдор поднялся. Замолкли последние разговоры. — Добрый вечер, дети, — голос директора, теплый и сильный, заполнил зал без усилий. — Надеюсь, ваше лето было наполнено светлыми моментами и отдыхом, и теперь вы готовы вновь окунуться в пучину знаний нашего почтенного заведения. Я бесконечно рад видеть вас всех здесь целыми и невредимыми. — Его взгляд, добрый и проницательный, скользнул по залу, задержавшись на Гарри Поттере за столом Гриффиндора. Гарри слегка кивнул, его лицо было серьезным, почти озабоченным. Рон рядом с ним что-то тихо сказал Гермионе; она ответила сдержанным кивком, ее взгляд был устремлён на Дамблдора, ум уже анализировал предстоящее. Затем взгляд директора переместился на стол новичков. Дазай почувствовал, как мурашки пробежали по спине. — Давайте же поприветствуем тех, кто впервые переступает порог Хогвартса, — Дамблдор улыбнулся. — Пусть их путь здесь будет светлым, а знания – глубокими! — Раздались аплодисменты, вежливые, но искренние. Дазай машинально постучал кончиками пальцев по колену, ожидая продолжения формальностей. Но Дамблдор не отвёл взгляда. — И среди них есть те, кто присоединяется к нам на необычном этапе пути. Новые лица приносят новые ветра, и мы всегда рады им. — Он не назвал имени, но его взгляд, казалось, на секунду остановился прямо на Дазае. "Прекрати смотреть на меня, старик," – мысленно рявкнул Дазай, ощущая, как ненавистное внимание зала снова фокусируется на нем. — Также я с удовольствием представляю нашего нового преподавателя по Защите от Темных Искусств, — продолжил Дамблдор, наконец отводя взгляд. — Профессора Долорес Амбридж! Женщина за преподавательским столом поднялась. Весь ее вид – от туго накрахмаленной розовой кофточки до маленькой розовой шляпки, венчающей тугую булочку волос – кричал о слащавой фальши. Она кивнула, жеманно улыбнувшись, обнажив очень маленькие, острые зубки. "Отвратительно," – мгновенно пронеслось в голове Дазая. "Все в ней – фальшь. Голос, взгляд, этот розовый кошмар. Опасная фальшь." — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить… — начал Дамблдор, но умолк. Амбридж встала во весь свой небольшой рост и мелко, нарочито прокашлялась: «Кхе-кхе!» Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе. — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия. Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Дазай опять почувствовал сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Он знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение. Она еще раз мелко откашлялась , — «кхе, кхе» —, и продолжала: — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Дазай оглядел зал, но счастливых лиц что-то не приметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним. — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех. — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания. Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор МакГонагалл (так ее звали, если верить информации Мори) так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Амбридж между тем в очередной раз кашлянула и заговорила дальше: — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…. — … потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни! Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Дазай заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал. — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить… Дальше Дазай не захотел слушать, пока директор не объявил: "А сейчас, дорогие первокурсники и не только, распределение по факультетам". По залу снова пронесся грохот аплодисментов. Начали звать по одному ученику из-за стола, в котором сидел и он. Тут дошла и его очередь... — Дазай Осаму, — проговорила профессор Макгонагалл четко и громко, перекрывая остаточный гул. Мальчик медленным шагом направился к стулу. Профессор держала Распределяющую шляпу. По всему залу прошли шепотки и сплетни. Также слышались шутки, что пришёл первокурсник-переросток. "Идиоты," — пронеслась мысль в голове Дазая. Дазай сидел ровно на стуле, ощущая сотни любопытных и недобрых взглядов. Макгонагалл уже подносила шляпу к его голове, когда едва ее матерчатый край коснулся его волос, она вздрогнула, словно получив удар током, и пронзительно взревела во весь голос: — СЛИЗЕРИН! Весь зал замер в неловкой тишине. Даже преподаватели выглядели ошеломлёнными резким криком шляпы. Дазай догадался сразу: "попробуй она заглянуть в его мысли — и ее магическая сущность могла бы просто исчезнуть под воздействием его способности. Интересно, а если прикоснуться к магическим существам, что произойдёт? " Он направился к столу Слизерина, ощущая волну смешанных эмоций: презрительного любопытства, страха и откровенной враждебности. Его взгляд скользнул по столу Гриффиндора. Гермиона и Гарри все же оторвались от разговора, удивленно наблюдая за ним; Гермиона даже прикрыла рукой рот. Зато Рон Уизли смотрел на него так, словно Дазай был чем-то особенно мерзким, прилипшим к подошве его ботинка. "Приехали. Типично," – мысленно вздохнул Дазай. Голова раскалывалась еще сильнее – напряжение, шум, эти дурацкие взгляды. Но когда он взглянул на сам стол Слизерина, ему едва удалось подавить новый приступ смеха, который грозился перерасти в истерику. Драко Малфой сидел, выпрямившись, с выражением лица, в котором смешались абсолютное недоумение, брезгливость и какое-то почти комическое возмущение. Его бледное лицо казалось еще белее на фоне черно-зеленых мантий. "Выглядит, как павлин, которому наступили на хвост," – едва удержался от усмешки Дазай. Крабб и Гойл тупо пялились, Пэнси Паркинсон смотрела с открытым презрением. Дазай нацелился сесть на самый краешек скамьи, подальше от всех, но не успел он опуститься, как напротив него, с демонстративной небрежностью, устроился Малфой. Его бледно-серые глаза холодно скользнули по бинтам, нестандартной одежде и, наконец, встретились с темными глазами Дазая. Голос Малфоя, нарочито тихий, но отточенный, чтобы быть услышанным именно тем, кому предназначался, прошипел сквозь общий недовольный гул за столом: — Ну-с... И что такая явно... *отсталая* грязнокровка, – он намеренно растянул последнее слово, – делает за нашим, чистокровным столом? Не потерялся ли? Тишина вокруг них сгустилась. Слизеринцы затаили дыхание, ожидая реакции. Дазай почувствовал, как знакомое лезвие холодной ярости, острое и смертоносное, пронзило его усталость и головную боль. Уголки его губ дрогнули не в улыбке, а в чем-то гораздо более опасном. "Если бы этот вылощенный щенок осмелился так обратиться к кому-то в Портовой Мафии..." – в его сознании мелькнул четкий, кинематографичный образ: звонкий хруст костей о каменный пол, вкус пыли и крови на губах жертвы, три глухих хлопка выстрелов, сливающихся в один. Но здесь не Йокогама. Здесь Хогвартс. И он... пока... просто новенький студент. Он медленно перевел взгляд с розовых обоев на лице Амбридж обратно на Малфоя. Его глаза, обычно скрывавшие глубину за маской легкомыслия, на миг стали абсолютно пустыми, бездонными, как темная вода подо льдом. — Знаешь..– его голос прозвучал тихо, ровно, без тени волнения, но с ледяной интонацией, от которой у нескольких ближайших слизеринцев побежали мурашки по спине, – " здесь удивительно... ароматно. Чувствуешь? Пахнет превосходством. Или это просто твой одеколон так въедливо бьет в нос? Пытаешься им недостаток ума компенсировать, блондинчик? Дазай позволил себе едва заметную, холодную улыбку. Он не собирался терпеть подобный тон.