Первый день в школе магии

Тишина вокруг них стала глотком ледяного воздуха перед бурей. Слизеринцы замерли, как кролики перед удавом. Даже Гойл и Кребб перестали жевать, их туповатые лица застыли в ожидании. Пэнси Паркинсон ахнула, прикрыв рот рукой, ее глаза расширились от шока – никто не говорил так с Драко Малфоем. Никто. Лицо Малфоя побелело не от страха, а от чистейшей, неразбавленной ярости и оскорбленного превосходства. Его тонкие губы сжались в белую ниточку, а бледно-серые глаза сверкнули, как лезвия. Он откинулся назад, пытаясь восстановить дистанцию и контроль, но напряжение в его позе выдавало его с головой. — Ты...что ты сказал... – начало вырываться у него, голос дрогнул от неконтролируемой злобы. Он явно не ожидал такой прямой, ядовитой и опасной контратаки. Идея, что этот перебинтованный переросток, этот грязнокровный выскочка, посмел не только не стушеваться, но и ударить словом – причем метко и смертельно оскорбительно – была для Драко шоком. Дазай не отводил своего пустого, бездонного взгляда. Уголки его губ все так же были чуть приподняты в этой леденящей душу полуулыбке. Он чувствовал, как адреналин на мгновение прогоняет туман усталости и боль. — Сказал что, блондинчик? – голос Дазая был тише прежнего, почти шепотом, но каждый слог резал воздух, как нож. – Констатировал факт? Твой парфюм действительно удушлив. Или твой тонкий, чистокровный слух уже не различает ничего, кроме собственного величия? - Он медленно наклонился чуть вперед через стол, не нарушая дистанции физически, но психологически вторгаясь в пространство Малфоя. – Я здесь потому, что Распределяющая Шляпа посчитала, что мои... особенности... лучше всего подходят для змеиного логова. Или ты считаешь себя умнее многовекового артефакта? - Последняя фраза была произнесена с едва уловимым, язвительным ударением на слове умнее. Драко Малфой задыхался от гнева. Его рука сжалась в кулак на скатерти. Он был готов взорваться, произнести заклятие, что-то – что угодно – чтобы стереть эту презрительную усмешку с лица выскочки. — Драко, – раздался спокойный, бархатистый голос справа. Блейз Забини, до этого момента наблюдавший за разворачивающейся драмой с отстранённым, почти скучающим видом, слегка приподнял бровь. Его темные глаза скользнули от пылающего Малфоя к ледяному Дазаю. – Профессор Снейп смотрит, - Его тон был нейтральным, но предупреждающим. Это была не защита Дазая, а напоминание о приличиях и, главное, о том, кто здесь настоящий авторитет для Слизерина. Малфой резко перевел взгляд на преподавательский стол. Действительно, холодные черные глаза Северуса Снейпа были прикованы к их концу стола. В них читалось неодобрение и предостережение. Сжав челюсти до хруста, Драко откинулся на спинку скамьи, всем видом демонстрируя презрение, но вынужденное молчание. Его взгляд, полный немой клятвы мести, так и не оторвался от Дазая. — Забини, – Дазай перевел свой пустой взгляд на темнокожего юношу, холод в голосе чуть смягчился, но не исчез. – Спасибо за... напоминание о местном этикете, – Его слова прозвучали как нечто среднее между благодарностью и саркастическим комментарием. Блейз лишь едва заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемой маской. Рядом с ним Теодор Нотт, худощавый и молчаливый, лишь пристальнее, с нечитаемым выражением, разглядывал новичка. Церемония продолжалась, но напряжение вокруг Дазая не рассеивалось. Он чувствовал на себе десятки взглядов: враждебных, любопытных, оценивающих. Головная боль вернулась с удвоенной силой, пульсируя в висках. Мысли о Портовой Мафии, о привычных методах решения проблем, были сладким ядом, который он с усилием отгонял. "Не здесь. Не сейчас. Хотя бы пока." Когда последний первокурсник был распределен (в Хаффлпафф), Дамблдор объявил о начале пира. Столы мгновенно ломились от яств, но Дазай лишь безучастно ковырял вилкой кусок жареной курицы. Еда казалась безвкусной, шум в зале – оглушительным. Он ловил обрывки разговоров, шепотки, в которых явно звучало его имя. Особенно пристально за ним наблюдала профессор Амбридж. Ее лягушачьи глазки, полные сладкой фальши, встретились с его взглядом. Она тут же слащаво улыбнулась, кивнула. Дазай почувствовал новый приступ тошноты, отличный от морской болезни. Эта женщина... она была гнилью, прикрытой розовым сиропом. Наконец, пир закончился. Дамблдор произнес последние напутствия, предупредил о запретных местах (взгляд его на миг задержался на Запретном Лесе и, казалось, скользнул по Дазаю) и объявил о начале учебного года. Старшекурсники повели первокурсников в их факультетские башни и подземелья. Спуск в сыроватые, прохладные подземелья Слизерина под предводительством префекта (старшего ученика) был мрачным. Свет фактор отражался от каменных стен, покрытых зеленоватыми налетами влаги. Воздух пах сырой землей и древностью. Дазай шел в самом конце группы, стараясь держаться подальше от Малфоя и его присных. Блейз Забини и Теодор Нотт шли словно молчаливые тени. Префект остановился перед голой каменной стеной где-то в глубине подземелий. — Пароль на этот год: Чистота крови, – произнес он четко. Стена бесшумно раздвинулась, открывая вход в общую гостиную Слизерина. Комната была длинной и низкой, с резными каменными стенами, уходящими в темноту. Зеленоватые лампы, подвешенные на цепях к потолку, отбрасывали причудливые тени. Вдоль стен стояли тяжелые темно-деревянные столы и кресла с высокими спинками и зеленой обивкой. Огромное окно, выходившее прямо в озеро, пропускало тусклый зеленоватый свет, и силуэты проплывающих рыб скользили по стенам и потолку. Было прохладно и торжественно-мрачно. Первокурсники, за мной, – Префект двинулся дальше, по узкому коридору, отходящему от гостиной. Он остановился у двери. — Ваша комната. Мальчики, - Он открыл дверь. Комната была просторнее, чем можно было ожидать от подземелья, но все же пронизана тем же холодным, сыроватым воздухом. Четыре кровати с высокими темно-зелеными балдахинами и тяжелыми занавесями стояли вдоль стен. Столы для занятий, шкафы для одежды. Вид из узких окон все тот же – таинственный и немного угнетающий подводный мир Черного озера. Первым вошёл Малфой, с презрительным фырканьем оглядев помещение. Он сразу направился к кровати у самого большого окна, сбрасывая мантию на покрывало с видом полновластного хозяина, застолбившего лучший кусок. — Примитивно, но сойдет, – буркнул он. Крабб и Гойл неуклюже последовали за ним, заняв кровати по соседству, как верные псы. Дазай, Забини и Нотт остались у порога. Блейз Забини, не торопясь, снял свою мантию и аккуратно повесил ее на стойку у свободной кровати в дальнем углу, напротив двери – позиция, позволяющая видеть входящих. Его движения были экономичными и точными, без лишней суеты. Теодор Нотт молча двинулся к кровати у другой стены, ближе к Забини, чем к группе Малфоя, явно предпочитая дистанцию. Оставалась последняя кровать. Рядом с дверью. Не самое удобное место (шум из коридора, первым виден входящим), но самое удаленное от Малфоя. Дазай вздохнул про себя, ощущая тяжесть усталости в костях. "Ну что ж... Главное – не соседствовать с этими двумя горами мяса." Он подошёл к своей кровати. Дазай открыл чемодан. Там было не так много вещей: его магловская одежда – темные брюки, рубашки, свитера, среди которых выделялся длинный черный плащ, подаренный когда-то Мори (память о другой жизни). Рядом лежали учебники по магии, тяжелые и пахнущие новой бумагой, и одна тоненькая, потрепанная книжечка в темной обложке – "1001 способ покончить с собой". И, конечно, бинты – целый рулон свежих и несколько использованных. Глубже, под одеждой, запрятаны были не школьные принадлежности: компактный пистолет с глушителем, патроны, отточенные как бритва ножи разного размера. Мальчик даже припрятал прочную верёвку, на всякий случай, и плоскую фляжку с выдержанным виски. "Настоящее сокровище в этом море магической чужеродности." Дазай присел на кровать, пружины жалобно заскрипели. Он задумался о своей повязке. Мальчик решил её поменять на чёрную, как у пирата, но понимал – и она привлекает внимание. Глаз под ней не болел сейчас, он выглядел внешне совершенно нормально (если не считать бледности и вечной тени под глазами), но зрение им было ослаблено, что усложняло координацию и оценку расстояния. Это было очень неудобно. "Чёртов прошлый босс. Чёртовы удары."Дазаю даже в голову не лезла мысль, что тот мог быть его отцом. Слишком отвратительный человек, даже для такого мальчика как Осаму Дазай, демона-вундеркинда Портовой Мафии. Отцовство – слишком чистое понятие для такой грязи. В комнате было подозрительно тихо, нарушаемое только тяжелым дыханием Гойла и шуршанием страниц у Нотта. Дазай перевел взгляд на соседей по комнате. У Малфоя на лице читалась злость, хоть он уже и не пялился открыто на Дазая, уткнувшись в какую-то роскошную книгу по защите от тёмных искусств. Крэбб и Гойл стояли рядом, как горы, и мотали головами на каждое его тихое замечание, тупо ухмыляясь. "Гадость. Тупая, предсказуемая гадость." Теодор Нотт читал какую-то книгу усевшись на свою кровать, так и не распаковав свой чемодан, полностью погруженный в текст. Блейз Забини молча и методично разбирал свою сумку, раскладывая вещи с невероятной аккуратностью. Дазай с громким, театральным вздохом упал на свою кровать плашмя, даже не переодевшись и не расправив покрывало. Мальчик не хотел оголяться, менять бинты перед этими чистокровными простаками. На него бросил быстрый, колючий взгляд Малфой. На его лице читалось презрение, смешанное с не до конца остывшей злобой и... чем-то еще, более непонятным. Дазаю был на самом деле интересен этот мальчик. Его отец - Люциус Малфой, человек, с которым, возможно, придется взаимодействовать в будущем. И еще привлекло запястье мальчика: оно было скрыто манжетой, но когда он резко жестикулировал за столом, мелькнула полоска белой ткани – не рукав, а бинт. И скорее всего не из-за какого-то шрама, а той самой метки, метки Пожирателя смерти. Дазай понял это по простой причине: Малфой старался постоянно прятать эту руку, поправлял манжету. "Слабое звено. Страх. Информация... всегда пригодится." Закрыв глаза, мальчик позволил телу обмякнуть, погружаясь в легкую, настороженную дрёму (не так крепко, чтобы не услышать шаги или шепот).

***

Дазай лежал на кровати с закрытыми глазами. Нет, он не спал, но ему было безумно лень вставать. Его тело, привыкшее к ночным рейдам и нерегулярному сну, сопротивлялось раннему подъему. Усугублял ситуацию тот факт, что все уже встали и сонно собирались в столовую на завтрак. Шуршание одежды, звяканье пряжек, туповатые вопросы Крэбба и Гойла – все это сливалось в раздражающий фон. "Еще пять минут..." Дазай, всё же преодолев инерцию, поднялся с кровати и направился в небольшую ванную комнату, чтобы почистить зубы. "Всё-таки первый день его нахождения здесь. Надо держать марку, даже если марка – грязнокровка из Слизерина." Бинты он решил не менять. "Оставлю эту работу на другой день. Из плюсов – хотя бы не меняет Мори, что действительно радует." Мысль о миссии, о цели его пребывания здесь, на миг прогнала апатию. "Может, миссия и не так уж плоха?" Он поймал свое отражение в зеркале – бледное лицо, темные круги под одним глазом, повязка. "Призрак в мире волшебников." Выйдя из ванной, Дазай бросил взгляд на свою кровать. Там, аккуратно положенная на подушку, лежала сложенная бумажка. Развернув её, он увидел коряво выведенные слова: "ВСКРОЙСЯ, ГРЯЗНОКРОВКА" Дазай хмыкнул, почти беззвучно. "Прикольно. Оригинально." Дазаю даже гадать не нужно было, кто автор. Рассуждать на эту тему было бы глупостью, ведь Крэбб и Гойл – два дебила, которые умеют только есть и мечтать о еде. А Нотт и Блейз были явно выше таких примитивных выходок, по его мнению. 'Малфой... такой простак. Хотя, – в голове мелькнула мысль, – "вскрыться на самом деле было бы неплохим выходом. Но..." Он мысленно представил холодные глаза Мори. "...но его с того света Мори достанет, пока он не выполнит миссию." Мори когда-то обещал ему убить его без боли, и Дазай цеплялся за это обещание, как за соломинку, даже продолжая свои шуточные попытки суицида. "По приколу. Да... Конечно." Он смял записку и сунул ее в карман. "Сувенир."

***

Дазай вошёл в Главный Зал. Воздух гудел от сонных голосов, звонка посуды и запаха жареной колбасы и тостов. Он ощущал на себе взгляды – любопытные, враждебные, безразличные. Через зал, увидев его, Гермиона Грейнджер слегка помахала, ее выражение лица было скорее вежливо-сочувствующим, чем радостным. Гарри, краснея и явно смущаясь, разговаривал с какой-то девочкой из Когтеврана. Рон сидел, уткнувшись в тарелку, и усердно уплетал яичницу с беконом, не обращая внимания на происходящее. Картина мирного утра. - Этот грязнокровка машет другой грязнокровке. Как мило, – послышалось недалеко, со стола Слизерина. Голос был нарочито громким, насмешливым. Этот напыщенный петух, Драко Малфой, сидел за столом со своей компашкой змей, явно довольный собой. Крэбб и Гойл заржали тупо и громко. Дазай остановился на мгновение. В его глазах, обычно пустых, мелькнуло что-то острое и холодное. "Как же хочется ему треснуть. Хотя бы разок. По-настоящему." Но он лишь сжал кулаки в карманах и медленно направился к своему столу. Адреналин снова заиграл в жилах, приятно щекоча нервы. Поковырявшись вилкой в остывающей овсянке (ее вид вызывал тошноту), Дазай со вздохом поднялся, намного позже, чем остальные, и направился в сторону гостиной Слизерина за учебниками в комнату. Первым уроком должна была быть "Защита от тёмных искусств". Дазаю уже хотелось повеситься.

***

Профессор Амбридж уже сидела за учительским столом, когда ученики начали входить. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется. Воздух был густым от ее сладких духов и напряжённого ожидания. — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ: — Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж, подняв руку с короткими пальцами. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс с разной степенью энтузиазма. — Вот и хорошо, — сладким, девичьим голоском пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья и пергамент вынем, приготовимся записывать. Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Гарри засунул свою в сумку и вынул перо и пергамент с явным недовольством. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумочки свою необычно короткую волшебную палочку и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли ровные, каллиграфические слова: **Защита от Темных искусств. Возвращение к основополагающим принципам.** — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе, — Она подчеркнула последние слова. — Практические занятия будут сведены к минимуму до тех пор, пока вы не усвоите необходимую теоретическую базу. Пару минут в классе раздавался только монотонный шорох перьев о пергамент, пока все списывали три поставленные профессором Амбридж цели курса. Когда она убедилась, что все записали, она сладко улыбнулась: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной ма... – послышался скрип открывающейся двери. В класс, слегка запыхавшись, вошел перебинтованный мальчик, который костлявыми пальцами сжимал учебник и перо. Его темные волосы были слегка растрепаны, а на лице читалась усталость и легкое раздражение. С ряда Слизерина (особенно от группы Малфоя) и Гриффиндора посыпались ненавистные взгляды. От Гриффиндора – потому что он слизеринец, а от Слизерина – потому что он грязнокровка и позорит факультет. "Как же раздражает, но мне не привыкать", – пронеслось в голове Дазая. Он почувствовал, как привычная маска безразличия натягивается на лицо. На лице Амбридж появилась отвратительная, слащавая ухмылка, полная фальшивого понимания. — А вот и наш новенький опоздалец! – пропела она. – Как вас звать, милый? — Дазай, Дазай Осаму, – ответил он ровно, без тени раскаяния. — Господин Дазай, – голос Амбридж внезапно потерял сладость, став колючим и официальным. – Вы остаётесь у меня завтра после уроков в пять часов вечера. Вас ждёт наказание. – Она повернулась к классу, ее лягушачьи глазки сверкнули. – Вы все здесь слегка обнаглели под... снисходительным надзором вашего директора. Пора наводить порядок. Со стороны Гриффиндора (особенно от Гарри, Рона и Гермионы) появилось множество возмущенных и ненавидящих взглядов, направленных на профессора. Гарри сжал кулаки, его лицо покраснело от гнева. "Приспичило же мне потеряться в первый же день," – подумал он с внутренним сарказмом, занимая место. "Кто же знал, что будет такая проблема как летающие лестницы и портреты, которые дают противоречивые указания?" Плюсом, Дазай впервые в этой школе и вообще не знал строения замка. "Проклятье. И наказание... С этим Поттером. Весело." Дазай со вздохом сел за свободную парту рядом с Блейзом Забини. Тот лишь кинул мимолётный, ничего не выражающий взгляд на мальчика и бесшумно ткнул длинным пальцем в страницу учебника, которую они проходили. Больше тот его не беспокоил. Дазай оценил эту сдержанную помощь. — Да, мисс Грейнджер? – Амбридж внезапно обратилась к Гермионе, которая держала руку поднятой с самого начала лекции. – Вы хотите еще что-нибудь спросить? – Голос снова стал сладким, как патока. — Хочу, — сказала Гермиона четко, не опуская руку. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? На практике? Ведь теория не спасет, если на тебя нападут! — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном, но в ее глазах замерзли льдинки. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит весь смысл моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска для себя или окружающих… — Ну, и какой от этого толк? — громко, с вызовом спросил Гарри, не выдержав. Он не поднял руку. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безопасно и не по учебнику! Что мы будем делать? Читать лекцию нападающему?! — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж, ее голосок задрожал от гнева. – И кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила она отвратительным медовым голоском, полным неверия и снисходительности. — М-м-м, дайте сообразить… — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном, игнорируя требование поднять руку. — Может быть… лорд Волан-де-Морт? У Рона перехватило дыхание. Гермиона побледнела. Малфой резко сглотнул и бросил раздражающий и нервный взгляд на Поттера, потом быстро отвел глаза. Дазай наблюдал со своей парты с видом отстраненного зрителя, его пальцы медленно вращали перо. "Какой спектакль. И какой глупый герой." Но внутри его что-то кольнуло – дерзость Поттера была... освежающей. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным, торжествующим удовольствием, как кошка, видящая, что мышь сама идет в лапы. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. За разговоры без разрешения и распространение панических слухов. Класс сидел молча и неподвижно, затаив дыхание. Одни смотрели на Амбридж с опаской, другие на Поттера – с сочувствием или осуждением. Дазай смотрел на всю ситуацию со скучающими глазами, но его ум работал. "Как же глупо лезть на рожон. Но... завтра походу не одному придётся идти на это наказание. Интересно, что она придумала?" — Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно. — Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые, пухлые ладони. — Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых… — Он не был мертвым, — сердито, сквозь зубы возразил Гарри, — Но что возродился — это правда! —Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-теперь-самому-себе-еще-большими-минусами! — прошипела профессор Амбридж единым духом, не глядя на него, ее щеки порозовели. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь. — Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул Гарри, вскочив с места. Его зеленые глаза пылали. — Я видел его! Я дрался с ним! Седрик Диггори умер! — ВЫ БУДЕТЕ НАКАЗАНЫ, МИСТЕР ПОТТЕР! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж, ее голос стал визгливым. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете! Вместе с мистером Дазаем! И поверьте, после этого вы трижды подумаете, прежде чем распространять свои фантазии! — Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть сладкую манеру. — Говорю вам всем еще раз: это опасная, паническая ложь. Министерство гарантирует вашу безопасность. Резко прозвенел колокол. - К сожалению, урок закончен, дорогие ученики, – Амбридж внезапно сменила гнев на сладость. – Домашним заданием будет прочитать первую главу "Теории защитной магии" и составить конспект. Сдаем в следующий понедельник. Дазай перестал слушать. Ему уже было совершенно всё равно. Оставалось только думать: какое же наказание придумала эта розовая жаба для него и Поттера? И какой там следующий урок? Прорицание? "Какой же бред. Но хотя бы можно будет поспать."

***

Кабинет прорицаний в Хогвартсе, где преподает профессор Трелони, представлял собой уединенную комнату на вершине Северной башни, больше похожую на гигантский чердак, захламленный экзотическим хламом. Он имел форму круга, с множеством тяжелых, пропахших пылью занавесок, создающих удушливый красноватый полумрак. Внутри кабинета располагались круглые столики, окруженные мягкими, но потертыми креслами и пуфиками, а также настольные лампы, задрапированные красным шелком, отбрасывающие причудливые тени. Окна редко открывались, создавая душную атмосферу, наполненную густыми ароматами благовоний, которые щекотали ноздри и кружили голову. В воздухе висела пыль и тайна. В кабинете также тлел камин, на котором кипел большой медный чайник, и полки, заставленные странными предметами: запыленные перья, огарки свечей, колоды потрепанных карт Таро, мутные кристаллы шаров. Вход в класс осуществлялся через люк в полу, куда вела серебряная веревочная лестница, по которой Дазай сейчас забирался. Он на удивление не опоздал, хоть найти эту башню, спрятанную за подвижными лестницами и говорящими портретами, было еще сложнее, чем кабинет Амбридж. "Хотя бы вид сверху неплохой... пока не задохнулся от этих духов." Ученики его факультета и факультета Когтеврана уже расселись. Дазаю снова пришлось сесть на свободное место рядом с необычной девочкой. У нее были длинные, спутанные, грязновато-белокурые волосы до пояса, большие затуманенные глаза, выпуклые, как у совы, бледные брови и общее выражение лица, будто она видит что-то за гранью реальности и слегка этому удивлена. На ней были странные серьги в виде редисок и ожерелье из пробок от бутылок Butterbeer. - Привет, – прошептала она, не отрывая задумчивого взгляда от пылинок, танцующих в луче света. – Как тебя зовут? Просто я не видела тебя раньше в школе. – Ее голос был тихим и мечтательным. - Дазай Осаму, я новенький, – ответил он, разглядывая ее ожерелье. - О, – ее глаза округлились еще больше. – Разве в Хогвартс принимают после одиннадцати лет? Это же очень необычно! Как клубничный пирог с селедкой! - Так получилось, – Дазай сдержал улыбку. Эта девочка была странной, но не раздражающе. – А вам стоит представиться, мисс...? - Ах, да! – она встрепенулась, как птичка. – Я Полумна Лавгуд. Приятно познакомиться! – Она с искренней, лучезарной улыбкой протянула руку. Дазай, слегка озадаченный, из вежливости пожал ее тонкие пальцы. Ее рука была прохладной. - А ты тоже считаешь, что Нарглы существуют? – спросила она тут же, ее огромные глаза смотрели на него с живым интересом. - Нарглы? – Дазай на мгновение растерялся. В учебниках об этом не было ни слова. - Эти маленькие проказники! – воскликнула Полумна, оживляясь. – Они воруют ваши вещи, пока вы не видите, и прячут их в самых неожиданных местах! Смотри! – Она порылась в кармане платья и протянула ему причудливый талисман из перьев и ракушек. – У меня даже есть оберег против них! Держи, посмотри! - Вау! – Дазай притворно восхитился, беря в руки хрупкое изделие, стараясь скрыть легкую растерянность за вежливой улыбкой. – Просто... прелестно! Очень оригинально. - Мне было приятно с тобой пообщаться, – искренне сказала Полумна, забирая талисман обратно. – К сожалению, другие на моём факультете не понимают всю красоту Нарглов и другие чудеса. Они называют их выдумкой. – В ее голосе прозвучала легкая грусть. Дазай посмотрел в сторону когтевранцев. Несколько человек смотрели на него и Полумну с плохо скрываемой усмешкой или жалостью. Неужели он сейчас разговаривает с местной сумасшедшей? - Знаешь.. Дазай... – Полумна вдруг наклонилась к нему, ее голос стал шепотом, загадочным. – Ты немного похож на меня. Чем-то. – Ее огромные глаза смотрели ему прямо в душу, словно видя сквозь все слои бинтов и масок. - Чем же, мисс Лавгуд? – спросил он, внезапно почувствовав легкий дискомфорт, смешанный с любопытством. - У тебя такой... мёртвый взгляд, – прошептала она, не моргнув. – Как у людей, которые слишком много видели. Ты видел Смерть? Настоящую? Дазай замер. Его пальцы непроизвольно сжали край стола. Он посмотрел на нее с неподдельным удивлением, впервые за долгое время потеряв маску полного безразличия. Не каждый день скажут такую... чепуху? Или не чепуху? В его глазах мелькнула тень чего-то темного и давно знакомого. Было бы интересно посмотреть на ее лицо, если бы она узнала, сколько смертей на его совести. – Было дело, – ответил он тихо, его голос звучал неожиданно хрипло. - Это был кто-то дорогой?.. – начала она, но в классе послышались шаги. Урок начинался.

***

Урок тянулся медленно и душно. Дазай не верил ни единому слову из этой мистической чепухи, но главное преимущество Прорицаний было очевидно: здесь можно было спокойно дремать. Когда Трелони, паря между столами в своих браслетах и шали, просила описать видения в хрустальном шаре, достаточно было пробормотать что-нибудь невнятное про туман, движение или неясную угрозу – и балл был обеспечен. "Идеальное место для передышки,"– думал Дазай, положив голову на прохладную поверхность стола и закрыв глаза под предлогом сосредоточенного созерцания. К концу урока, когда воздух стал особенно густым от благовоний, профессор Трелони внезапно замерла перед партой Дазая. Ее огромные, увеличенные очками глаза смотрели сквозь него, в какую-то пугающую даль. — Вы же... Дазай Осаму? – ее голос прозвучал хрипло и отрешенно, как эхо из колодца. Дазай поднял голову, мгновенно ощутив, как десятки любопытных и опасливых взглядов устремились на него. Даже Малфой оторвался от перешептываний с Пэнси. — Да, профессор, – ответил он ровно, маска безразличия на месте. — Мальчик... – Трелони вытянула худую руку, пальцы дрожали. – Я вижу... Вижу мрак, пожирающий свет... За тобой шагает Сама Смерть... Ее черная мантия уже касается твоих плеч... Ты... Ты скоро умрешь. Очень скоро. В классе воцарилась гробовая тишина. Слышно было, как кто-то резко вдохнул. Лица учеников побледнели, на них читался неподдельный ужас и сочувствие. Малфой смотрел на Дазая с редким для него выражением – не злорадством, а скорее ошеломленным любопытством. Полумна Лавгуд сидела неподвижно, ее огромные глаза были прикованы к Дазаю, полные не страха, а глубокого, почти научного интереса. И тут произошло неожиданное. Вместо страха или протеста, в карих глазах Дазая – впервые за сегодняшний бесконечно скучный день – вспыхнул неподдельный, живой блеск. Уголки его губ дрогнули в почти радостной полуулыбке. — О! – воскликнул он, и в его голосе прозвучало искреннее оживление. – Правда? И как именно? Быстро? Безболезненно? Надеюсь, что-то эффектное! Класс ахнул хором. Ужас на лицах сменился полным недоумением и шоком. "Он... радуется?" – промелькнуло в десятках умов. Предсказание собственной смерти вызвало у него больший энтузиазм, чем любое событие с момента прибытия в Хогвартс. Профессор Трелони отпрянула, будто обожженная его реакцией. Ее мистический транс слегка рассеялся, сменившись растерянностью. — Я... я не вижу деталей, дитя моё, – пробормотала она, теребя бусы. – Но... тень муки... я чувствую ее холод... Это будет... весьма болезненно. Увы... Блеск в глазах Дазая мгновенно погас, сменившись привычной апатичной скукой. Его плечи обвисли. — Чёрт, – с искренним разочарованием пробормотал он себе под нос. – Опять болезненно... Никакого везения. – Он тяжело вздохнул и снова уронил голову на парту, всем видом показывая, что интерес к уроку и жизни в целом окончательно утерян. В этот момент прозвенел спасительный колокол, возвестивший конец урока. Суматоха сбора вещей немного разрядила напряженную атмосферу. Полумна, аккуратно упаковывая свой причудливый талисман против Нарглов, повернулась к Дазаю. Ее взгляд был задумчивым. — Не волнуйся, Дазай, – сказала она своим воздушным голосом. – Профессор Трелони часто предсказывает смерть. Гарри Поттеру она пророчит гибель каждый год. Хотя... – Она наклонилась чуть ближе, изучая его лицо. – Ты... ты как будто и правда не испугался? Ты... ждал этого? Дазай поднял голову, его выражение было устало-равнодушным. — Не обращай внимания, Лавгуд. Просто болтовня. – Он встал, сунув учебник в сумку. – Я пойду. А, кстати... – Он сделал паузу, глядя на Полумну с легкой беспомощностью, нехарактерной для него. – Ты не знаешь, как пройти к кабинету зельеварения? Эти лестницы... они словно живые, специально чтобы новички терялись. – В его тоне сквозило знакомое раздражение от нелепости магического мира.

***

Тишину высокого каменного кабинета нарушал лишь тихий треск поленьев в камине да мерное тиканье странных серебряных приборов, расставленных на резных столиках. Альбус Дамблдор сидел в глубоком кресле, попивая из фарфоровой чашки ароматный чай с лимоном. На краю блюдца лежала золотая обертка от Шоколадной Лягушки, а сама лягушка, давно потерявшая магическую подвижность, мирно таяла у него на ладони. Его взгляд, обычно такой живой и проницательный, был устремлен не на портреты спящих предшественников, не на мерцающий в углу Пенсив, а куда-то вглубь собственных размышлений. Отблески пламени играли в полукруглых очках, скрывая выражение глаз. — Интересно, Фокс,– произнес Дамблдор тихо, обращаясь к величественной птице, дремавшей на золотой жерди. – Очень интересно. Он отломил крошечный кусочек подтаявшего шоколада и в задумчивости поднес его ко рту. — Юный мистер Осаму Дазай... Демон-вундеркинд Портовой Мафии. Дитя тьмы с печатью смерти в глазах, - Его голос звучал задумчиво, без осуждения, скорее с холодным любопытством ученого, наблюдающего редкий феномен. —Брошенный в наш и без того кипящий котел. Мори Огай... старый паук, плетущий нити даже между мирами. Что именно он ищет, отправляя сюда такого... необычного агента? Дамблдор медленно покачал головой, и шоколадная крошка упала на его бороду. Он не обратил внимания. — Сила его... она не магическая. Она иная. Глубже. Темнее. И опаснее своей отменяющей природой. Распределяющая Шляпа кричала о Слизерине почти в ужасе. Интересно, что она там увидела? Или... что почувствовала, когда его способность коснулась ее древней магии? — Он сделал еще глоток чая. — Северус считает его проблемным подростком. Минерва видит лишь измученного мальчика с повязкой. Оба правы. И оба ошибаются. Он замолчал, глядя на язычки пламени. В них, казалось, он видел образы будущего – туманные, многовариантные. Он ходит по краю, этот юный демон. Тяга к саморазрушению – как открытая рана. Но в его пустых глазах... иногда мелькает искра. Не жизни. Скорее... интереса. К боли? К хаосу? Или к чему-то еще? — Дамблдор вздохнул, и вздох этот был невеселым. Директор поставил чашку на стол. Его лицо, обычно доброе, в этот момент казалось высеченным из древнего камня – мудрым, усталым и невероятно старым. — Я мог бы его остановить. Изолировать. Считать слишком опасной переменной,— В его голосе прозвучала сталь. — Но я не стану. Потому что переменные – это ключ. Потому что в его тени может скрываться ответ. И потому что... – здесь голос Дамблдора смягчился, в нем появились нотки того самого любопытства, – ...мне очень, очень интересно, чем обернется пребывание демона-вундеркинда в стенах нашей старой школы. Какие тени он принесет. И какой свет... если он вообще способен на свет... сможет в нем разжечь Хогвартс." Он взял последний, совсем растаявший кусочек шоколадной лягушки и съел его. Потом аккуратно сложил золотую обертку и положил в карман мантии. — Поживем – увидим, Фокс, – прошептал он в тишину кабинета, и только мерцающие приборы и потрескивающий камин были свидетелями его решения позволить игре опасных сил продолжаться.