Проверка знаний

Дазай поднялся с кровати, ощущая привычную тяжесть в костях. Сон был беспокойным, как всегда. Он подошел к клетке своей совы, Фукудзо. Птица радостно ухнула, вращая большими глазами. Судя по блеску оперения и довольному виду, она удачно охотилась ночью. Сегодня её ждет долгий путь, – подумал Дазай, представляя, как сова пересекает континенты с письмом к Мори. Надеюсь, она не станет жертвой хищной птицы или... чего похуже. В спальне царила тишина, нарушаемая только храпом Крэбба и Гойла. Дазай с отвращением наблюдал, как слюна стекает по их подбородкам. И этих чистокровок превозносят лишь за родословную? Какой лицемерный мир. Со стороны окна донеслось бормотание Малфоя: "...чистота... обязательна... грязнокровки...". — Помешанный, – с холодным презрением промелькнуло в голове Дазая. Его взгляд упал на часы. Слишком рано. Но спать больше не могу. — О, Дазай, ты уже на ногах? – Раздался сонный голос. Блейз Забини потягивался на своей кровати, его движения были грациозными даже после сна. Дазай слегка удивился. Обращение? От Забини? Вот это да. Интересно, что ему нужно? — И тебе доброе утро, Блейз, – ответил Дазай ровно, протягивая незабинтованными пальцами кусочек вяленого мяса Фукудзо. Сова аккуратно взяла лакомство. Забини встал, его темные глаза изучающе скользнули по фигуре Дазая, задержавшись на повязке и бинтах. — Вопрос, возможно, бестактен, – начал он, голос был спокойным, без злорадства, лишь с искренним любопытством, – но почему ты постоянно в бинтах? И эта повязка... Это... медицинская необходимость? Или что-то иное? Дазай легким жестом провел бинтованной рукой по воздуху. — О, Блейз, не беспокойся о бестактности, – его тон был легким, почти игривым, но глаза оставались остекленевшими. – Это просто... стиль. Личный. Можно сказать, дань эстетике. — Стиль? – Забини приподнял бровь, явно скептически. – Такой... мрачный? Это японская мода? — В каком-то смысле, да, – солгал Дазай, вспоминая своих перебинтованных подчиненных после особенно кровавых акций. – У меня есть знакомые, кто придерживается подобного... образа. – Мертвые знакомые, но это детали. — Хм, – Забини пожал плечами, его лицо выражало вежливое непонимание. – Наверное, мне не дано понять эту... фишку. Кстати, – он сделал паузу, его взгляд стал чуть серьезнее, – хотел извиниться. За вчерашний прием в нашем... логове. Он был, мягко говоря, ледяным. Надеюсь, ты не воспринял это слишком близко к сердцу? Хотя, – он добавил с легкой усмешкой, – судя по твоей реакции на Малфоя, ты не из робкого десятка. Ага, вот и подъехал к сути, – подумал Дазай, сохраняя вежливую маску. Хочет понять, что за фрукт попал в их корзину. — Вода под мостом, Блейз, – он махнул рукой. – Хотя да, градус гостеприимства был ниже нуля. Особенно мне понравился сувенир от Драко. Очень... трогательный. – Он достал из кармана мятую записку "ВСКРОЙСЯ, ГРЯЗНОКРОВКА" и протянул ее Забини с мрачной усмешкой. Блейз взял записку, его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение потемнело от искреннего раздражения. Он сжал бумагу. — Дазай, прости. Это... недостойно. Я не оправдываю Драко, но... – он искал слова, – он не всегда так... прямолинеен. Под напускным высокомерием иногда скрывается что-то иное. Не оправдание, лишь наблюдение. – Наивно, – подумал Дазай. — Он? – Дазай не смог сдержать скептическую гримасу. – Доброта? В том, кто мечтает во сне о "чистоте крови"? Сомнительно. — Вы планируете продолжать этот утренние философские разговоры ? – Раздраженный голос Теодора Нотта прозвучал из-за спинки его кровати. Он сидел, не спеша одеваясь, его худощавое лицо было бледным, а глаза – недосыпающими. – И говорить о нем громче? Рискуете разбудить не того человека. – Он кивнул в сторону спящего Малфоя. Его взгляд, скользнув по записке в руке Забини, стал еще холоднее. — Я думал, вы все тут сторонники чистоты крови, – парировал Дазай, убирая записку обратно в карман. – Или я ошибаюсь? — Я не сторонник глупости, – сухо ответил Нотт, вставая. Его взгляд впился в Дазая. – Ты сам – загадка, Дазай. И достаточно странная. – Он сделал паузу для эффекта. – Почему ты здесь? На пятом курсе? Это не просто аномалия, это – вопиющее нарушение всех правил. Школа Магии Махототокоро в Японии существует. Почему не там? – Его голос понизился до шепота, но каждый слог был отточенным. – И почему именно сейчас? После того, как прошлый год закончился... возвращением Темного Лорда? – Он не сказал, что верит Поттеру, но подчеркнул: события были громкими. – Совпадение? Сомневаюсь. Что Дамблдор надеется получить от японского мальчика, появившегося словно из ниоткуда? Дазай мгновенно проанализировал ситуацию. Нотт. Умный. Опасный. Сын Пожирателя, если верить отчёту Мори. Согласно наблюдению Дазая – расчетлив, холоден, ценит интеллект выше кричащей крови. Он видит нестыковки. Варианты мелькнули в голове: *Прикинуться простаком? Сыграть на его любопытстве? Солгать виртуозно?* — Теодор, я... – начал Дазай, намеренно делая паузу, чтобы выиграть время. В этот момент у окна зашевелился Малфой. Он потянулся, зевнул нарочито громко и окинул комнату высокомерным взглядом, остановившись на Дазае. — Что это за сборище? И чего уставился, грязнокровка? – прошипел он, его бледное лицо было отвратительно самодовольным с утра. Дазай почувствовал волну раздражения. Идеальный момент для сарказма. — Просто размышлял, – ответил он с фальшивой невинностью, – почему ты во сне так страстно звал...папочку? – Он намеренно исказил бормотание Малфоя, зная, что это заденет больше всего. Эффект был мгновенным. Драко вспыхнул, как рак, от ярости и смущения. Его глаза метнулись к Забини в поисках поддержки, но тот лишь демонстративно разглядывал ногти. Нотт отвернулся к своему сундуку, но Дазай уловил, как его плечи слегка дрогнули – подавленный смех. — Ты! Ты врешь! Грязный выскоч... – начал заикаться Малфой. — Всем подъем! – Голос старосты Префекта резко оборвал накаляющуюся атмосферу. Он заглянул в дверь, его взгляд скользнул по присутствующим и остановился на Дазае. – Дазай, профессор Снейп поручил напомнить: после завтрака немедленно к нему в кабинет. Без опозданий. – Его тон не допускал возражений. Малфой, мгновенно переключившись, насторожился. Его злость сменилась любопытством. — Нашему декану понадобилась мумия? – язвительно протянул он. – Что ты натворил, грязнокровка? — Я лишь передаю слова профессора Снейпа, – холодно парировал староста. – Остальное – не мое дело. – Он развернулся и вышел. Дазай почувствовал, как напряжение спало. Спасен... пока что. Он бы даже поблагодарил Малфоя за своевременное пробуждение, если бы это не было так абсурдно. — Ну что ж, – сказал он с натянутой легкостью, собирая необходимые вещи, – видимо, меня ждут. Не скучайте без меня. – Он кивнул Забини и Нотту, намеренно игнорируя пылающего Малфоя, и вышел из спальни, его плащ легким шлейфом скользнул по каменному полу. Впереди его ждал целый день в обществе Северуса Снейпа. Веселье... – мысленно вздохнул он, уже предвкушая глубину скуки. Мори, ты заплатишь за это. Обещаю.

***

Кабинет встретил Дазая ледяным дыханием подземелья. Воздух был сырым и спёртым, с густым запахом консервированных ингредиентов и пыли. Камин, забитый холодной золой, явно не топился годами. Полки ломились от банок и склянок, в которых плавали или лежали в заспиртованном виде отталкивающие фрагменты существ: мерцающие глаза, скрюченные когти, неопознанные органы в мутной жидкости. Зрелище было не для слабонервных, но Дазай лишь скользнул по ним равнодушным взглядом – после Портовой Мафии его мало что могло по-настоящему шокировать. — Закройте за собой дверь, Дазай, – раздался низкий, маслянистый голос из глубины теней. Дазай повиновался, тяжелый дубовый щит глухо стукнул о косяк. Ощущение было странно знакомым – как будто он сам захлопнул за собой дверь камеры. Когда он повернулся, Снейп вышел на полоску тусклого света от единственной лампы. Безмолвным жестом он указал на грубое деревянное кресло перед своим массивным столом. Дазай сел. Снейп занял место напротив, сложив длинные пальцы на столешнице. Его черные, как смоль, глаза, лишенные всякого тепла, уставились на Дазая, выжидающе и пронзительно. Каждая морщина на его бледном, аскетичном лице кричала о глубочайшем неудовольствии от необходимости тратить время на этого новичка. — Итак, мистер Дазай, – начал Снейп, растягивая слова, как паутину. – Цель вашего визита, полагаю, ясна. Директор счел необходимым... оценить уровень знаний, который вы столь... демонстративно проявили вчера. – Его взгляд скользнул к тумбе. – Вопреки моему мнению о бесполезности сего действа. – Он извлек оттуда пухлую папку, с грохотом бросив её на стол перед Дазаем. Она была внушительной, толщиной в добрый учебник. – В вашем распоряжении... достаточно времени. – Он откинулся на спинку кресла. Дазай подавил стон. Миссия. Ради миссии. Он открыл папку. Первый тест – Трансфигурация. Страницы пестрели вопросами о теории, законах, истории. *Отчёты. Ещё хуже, чем у Мори.* Хоть учебники он и проглотил – они были хоть интересны своей чуждой логикой, – но писать... это была пытка. Он взял перо, ощущая его непривычную тяжесть, как орудие казни, и принялся выводить буквы, погружаясь в горькую рутину. *Только ради миссии... Только ради конца...*

***

Прошло чуть больше часа. Дазай намеренно тянул время, делая паузы, "задумываясь" над очевидными вопросами и вкрапляя в ответы несколько намеренных ошибок – не грубых, но достаточных, чтобы не выглядеть сверхъестественным вундеркиндом. Закончив последний, обобщающий тест, он с облегчением закрыл папку и отодвинул её к центру стола. — И что же внушает вам такую преждевременную уверенность? – Снейп не поднял глаз от "Ежедневного пророка", где крупно красовался заголовок о "лживых заявлениях Поттера". – У вас в запасе еще два часа. Понимаю, задания могут показаться... неподъёмными для новичка, но потрудитесь хотя бы симулировать попытку их выполнения. — Профессор, я завершил всё, что требовалось, – ответил Дазай ровно. Снейп медленно опустил газету. Его черные глаза, холодные и недоверчивые, устремились на Дазая. Он взял папку, его длинные пальцы листали страницы с ледяной методичностью. Минуты тянулись в гнетущей тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги. Снейп изучал каждый лист, не издав ни звука, не изменив выражения. Дойдя до конца, он закрыл папку и скрестил руки на груди. — Поразительно, – прошипел он, и в его голосе не было ни капли одобрения, лишь ледяная настороженность. – Учитывая, что вы провели в стенах Хогвартса ровно... один полный день. – Он подчеркнул последние слова. – Вы утверждаете, что всего лишь... любите читать? — Знания – моя страсть, профессор, – солгал Дазай, сохраняя нейтральное выражение. Снейп фыркнул, тонкая усмешка тронула его губы. — Вам стоило бы завести тесное знакомство с мисс Грейнджер. Такая пламенная любовь к пыльным фолиантам... вас бы поняли. – Он откинулся, его глаза сузились. – Однако, ваши познания в зельеварии вчера... выходили за рамки учебной программы. Вы исправили зелье методом, который не фигурирует в стандартных учебниках для пятого курса. Откуда эта... альтернативная* осведомленность? – Его взгляд был буравящим. Он наблюдал. Внимательно. Дазай внутренне напрягся, но внешне лишь пожал плечами. — Для меня зельеварение – точная наука, профессор. Подобна алхимии или химии. Знание свойств компонентов, понимание их взаимодействий... логика и расчет часто подсказывают путь, не освещенный в учебниках. – Ложь, но изящная. Снейп молчал секунду, его взгляд не отрывался от Дазая. Потом он медленно поднялся. — Достаточно теории. Теперь – практика. Ваша палочка при вас? – Он вышел из-за стола, его тень легла на Дазая. – Подойдите. Дазай встал, доставая из внутреннего кармана мантии свою палочку – простую, без изысков. Вот где начинается самое сложное. — С чего начнем, профессор? — С элементарного. Заклинание света. Люмос.– Снейп произнес заклинание четко. – Оно должно вызвать устойчивый свет на кончике палочки. Продемонстрируйте. — Люмос, – произнес Дазай. На кончике палочки вспыхнул яркий шарик света. Он горел ровно пять секунд, а затем погас так же внезапно, как и появился. Снейп поднял бровь. — Контроль, мистер Дазай. Я не требовал немедленного гашения. Повторите. Удерживайте свет. Чёрт. Дазай почувствовал знакомое внутреннее сопротивление. Магическая энергия пыталась течь, но его врожденная способность – Обнуление — автоматически стремилась погасить её, как воду, пролитую на раскаленную плиту. Нужно сфокусироваться. Пропустить импульс... и задержать подавление. Как удержать дыхание под водой. Он сжал рукоять палочки. — Люмос! – на этот раз в его голосе прозвучало больше силы. Свет вспыхнул вновь, ярче. Дазай напряг всю волю, мысленно сдерживая ту силу внутри себя, что стремилась уничтожить магию. Свет дрожал, пульсировал, но горел... десять секунд... одиннадцать... двенадцать... И погас. Дазай едва слышно выдохнул. — Улучшение, – признал Снейп без энтузиазма. – Но всё равно... слабо. Неустойчиво. Ожидаемо примитивный результат для того, кто годами подавлял свою магическую природу. – Он сделал паузу, его черные глаза впились в Дазая с новой, хищной интенсивностью. – Я даже предполагал, что вы – обскурус. – Он произнес это слово тихо, но оно повисло в воздухе тяжелой угрозой. — Обскурус? – Дазай нахмурился, делая вид непонимания. — Ребёнок-волшебник, – объяснил Снейп с ледяной методичностью, – вынужденный подавлять свою магию до такой степени, что внутри него формируется темная, разрушительная сущность. Опухоль души. Обычно результат жестоких запретов или страха. – Он скользнул взглядом по бинтам Дазая. – Странно... Годы подавления, а признаков обскура... ноль. Ни малейшего энергетического следа. Как вам удалось избежать этой... неизбежной участи? – Его вопрос висел в воздухе острее любого ножа. Дазай знал истину: его скопившаяся магия не превращалась в обскура, потому что её постоянно аннулировала его способность. Не было избытка – был вакуум. Но сказать это? Невозможно. — Мне повезло, профессор? – рискнул он с наигранной легкостью. – Или, может, я просто недостаточно... силён, чтобы породить такую опухоль? Снейп не улыбнулся. Его взгляд стал еще холоднее, еще более подозрительным. — Везение – понятие, не признаваемое в точных науках, мистер Дазай. Как и недостаточная сила у того, кто демонстрирует столь... необычные познания. – Он медленно обошёл стол, его плащ шелестел по каменному полу. – Практика продолжается. Люмос. Снова. И на сей раз – удерживайте свет не менее тридцати секунд. Будем смотреть, на что действительно способна ваша... уникальная магическая конституция. – На его губах застыла не улыбка, а оскал охотника, напавшего на след невиданного зверя. Холодный пот выступил на спине Дазая под бинтами. Тридцать секунд. Это была не проверка знаний. Это была ловушка.

***

Дазай выполз из кабинета едва живым. Никогда еще он не выкладывался так, даже на тех проклятых миссиях в Йокогаме, где большую часть стрельбы брали на себя его подчиненные. Каждая мышца ныла, веки отяжелели свинцом. Сделав глубокий, усталый вдох, Дазай машинально взглянул на часы. В мозгу молнией сверкнуло: Ах, да. Он опаздывает. Всего пять минут оставалось у него до неминуемой встречи с живым воплощением розовой жабы – Долорес Амбридж.