Наказание у Амбридж

Дазай брел по бесконечным коридорам Хогвартса, каждый шаг отдавался тяжестью в костях после изматывающей встречи со Снейпом. *Какое совпадение: от одного садиста – к другому. Только этот одет в розовое.* Он мысленно проклинал Амбридж в сотый раз, проклиная и себя за то, что снова заблудился. *Придется играть клоуна. Скучно, но эффективно. Главное – не дать этой жабе почувствовать свою власть.*

***

Кабинет Амбридж встретил их приторной слащавостью, смешанной с ледяным формализмом. Воздух пропитал запах дешевых духов и пыли, прибитой к розовым стенам. — Добрый вечер, профессор Амбридж, — отозвался Гарри, голос его звучал натянуто вежливым, как плохо сыгранная нота. — Ну что ж, садитесь, — пропищала она, указывая на маленький столик, застеленный кружевной салфеткой. Рядом стояли два стула с неудобно прямой спинкой. На столике ждали два чистых пергамента и два длинных, тонких черных пера. Место Дазая пустовало. *Идеально. Опаздывающий новичок – уже повод для ее "воспитания".* — Мистер Поттер, а где же ваш слизеринский… компаньон? — спросила Амбридж, сладкий голосок капал ядом. — Я… не знаю, — честно ответил Гарри. — Мистер Поттер, — она наклонилась вперед, ее лягушачьи глазки сузились, — мы пришли сюда, чтобы усвоить важный урок: *никогда не лгать*. — Но профессор, я никогда не вру! — возразил Гарри, с трудом сдерживаясь. — Вы? — Она фальшиво рассмеялась. — Мистер Поттер, вы упорно распространяете лживые байки о том, Кого-Нельзя-Называть, сея панику среди впечатлительных учеников! Это *непростительно*! — Я НЕ ЛГУ! — Гарри вскочил, но его крик заглушил скрип открывающейся двери. — Kon'nichiwa, профессор Амбридж! — В комнату вплыл Дазай, его улыбка была ослепительной, ядовито-сладкой, способной в одиночку спровоцировать удар у менее закалённой особы. Он легко опустился на свободный стул рядом с Гарри, который чуть не подавился сдерживаемым смешком. У Амбридж заметно дёрнулся глаз. Хрупкое перо в ее руке изогнулось под натиском сжатых пальцев. *Еще чуть-чуть, и оно треснет. Жаль.* — Мистер… Дазай, — прошипела она, сохраняя подобие улыбки, но голос выдавал ярость. — Опоздать на мой первый урок – уже дерзость. Но опоздать даже на *наказание*? Это верх наглости! — Профессор, профессор, профессор… — Дазай покачал головой с преувеличенным сожалением, подперев щеку рукой. — Я не специально! Меня… задержали. — И кто же, мистер Дазай, осмелился задержать вас дольше, чем требует дисциплина? — выдохнула она, розовые щеки налились багрянцем. — Я был в кабинете профессора Снейпа, — ответил Дазай просто, ловя краем глаза удивленный взгляд Гарри. *Да, Поттер, Снейп. Тот еще ценитель прекрасного.* — О-хо-хо! — Амбридж хлопнула в ладоши с фальшивым восторгом. — Мистер Дазай, вы, оказывается, настоящий талант — умудриться заработать *два* наказания за один день! — Нет-нет-нет, профессор, вы не поняли! — Дазай сделал глаза еще шире, улыбка стала еще слаще. *Пусть эта фальшивая сладость ее задушит.* — Я проходил тестирование! Оценивал свой уровень знаний. Я же новенький, нездешний. — Его взгляд скользнул по ее лицу, читая отвращение. *Попала на крючок.* — Кхм-кхм, — она прочистила горло, пытаясь взять себя в руки. — Хорошо… — Она резко протянула каждому по черному перу. — Вы воспользуетесь моими особыми перьями. Вот, пожалуйста. Перья были холодными и неприятными на ощупь. *Уже пахнет подвохом.* — Мистер Поттер, — обратилась она к Гарри мягким, как сироп, голосом, — вы напишете: «Я не должен лгать». — Ее взгляд переметнулся на Дазая. — А вы, мистер Дазай: «Я не буду опаздывать». *Какая банальность. Ожидаемо.* Мальчики переглянулись. Взгляд Гарри выражал тревогу, взгляд Дазая — холодное любопытство. — Сколько раз? — спросил Гарри, подражая ее фальшивой вежливости. — Столько, сколько потребуется, чтобы урок *глубоко проник* в сознание, — ласково ответила Амбридж. — Приступайте. Она отплыла к своему столу, утонула в стопке пергаментов. Дазай поднял перо, ощутив его необычную легкость. *Чернил нет. Интересно.* Он посмотрел на Гарри: тот тоже заметил отсутствие чернильницы. — Профессор, вы не дали нам чернил, — сказал Поттер. — О, чернила вам не понадобятся, — отозвалась она, и в ее голосе прозвучала едва уловимая, зловещая нотка. *О, вот оно. Началось.* Дазай наблюдал за Гарри. Тот поднес острие пера к пергаменту, вывел: «Я не должен лгать». И тут же вскрикнул от боли. Слова на пергаменте проступили ярко-красным – кровью. И мгновенно прорезались на тыльной стороне его правой руки, будто выжженные раскаленной иглой. Кровь выступила, но рана тут же затянулась гладкой кожей, оставив лишь болезненную красноту. *Черная магия. Пытка под видом дисциплины. Как… банально.* Так. Его очередь. *«Больше не человек»*. Любая магия, направленная на него, аннулируется при контакте. Что будет с этим проклятым пером? *Безопаснее всего имитировать страдание… но рискну.* Дазай взял перо. Оно лежало в его руке инертным куском дерева и пера. *Как и ожидалось.* — Мистер Дазай, вы там заснули? — раздался сладкий голосок. Амбридж наблюдала за ним. — Нет, просто… размышляю над каллиграфией, — солгал он с легкой улыбкой и провел пером по бумаге. Ничего. Ни следа, ни боли. *Отлично.* — Профессор Амбридж, — сказал Дазай, делая вид, что изучает перо, — ваше перо, кажется, сломано. Совсем не пишет. *Ложь с намеком на правду.* — Как это?! — Она подскочила и вырвала листок. Чистый. — Не притворяйтесь! Пишите! — Она придвинула свой стул вплотную к их столику и уселась, уставившись на руку Дазая. Гарри, бледный от боли и напряжения, стиснул зубы. Дазай с преувеличенным усилием начал водить пером по пергаменту, нажимая изо всех сил. Результат – ноль. Бумага оставалась девственно чистой. Амбридж уставилась на него с немым изумлением, смешанным с нарастающей яростью. *О, этот момент бессилия на ее лице… Бесценно.* — Да, действительно… как странно, — процедила она сквозь зубы. Она выхватила перо у Дазая и сунула его Гарри. — Мистер Поттер, будьте добры, проверьте его. — На ее губах дрожала мерзкая, торжествующая ухмылка. Гарри осторожно взял перо, провел им по своему пергаменту. Ничего. Перо, коснувшись Дазая, стало обычным куском мусора. Его магия была аннулирована. *Проверка пройдена.* — Тогда, мистер Дазай, — голос Амбридж стал ледяным, улыбка превратилась в оскал, — возьмите новое. — Она достала из ящика идентичное перо, магически проверила его, нацарапав точку на клочке бумаги. Точка кроваво проступила на ее руке. Она протянула перо Дазаю. *Как же весело*, — пронеслось в голове Дазая, лицо его озарила ослепительная, вызывающая улыбка. *Хочется увидеть, как это розовое лицо исказится от бессильной злобы. Хочется усадить ее сюда и заставить писать "Я – розовая жаба" этим же пером, пока рука не отсохнет. Но… миссия.* За его действиями следили четыре глаза: холодные, злые – Амбридж, и полные тревоги – Гарри. Дазай медленно поднес перо к пергаменту. Провел линию. Чистота. Абсолютная пустота на бумаге. Ни боли, ни крови. — Вы… вы издеваетесь! — Видимость контроля рухнула. Амбридж вскочила, лицо ее побагровело от бешенства. Она стремительно шагнула к Дазаю и мертвой хваткой впилась пальцами в его запястье поверх бинтов. *Грязные руки. Не трогай меня.* — Дазай! — прошипела она, ее дыхание пахло мятными леденцами и ненавистью. — Покажи свою руку! Сейчас же! *Она почуяла слабину. Ошибка.* — Я не буду, — ответил Дазай твердо, голос его потерял игривость, став холодным как сталь. Он попытался вырваться, но ее хватка была сильнее, чем можно было ожидать. — Я — твой учитель! Ты обязан подчиняться! — Она тянула его руку к свету. — По законам Министерства Магии, — парировал Дазай, глядя ей прямо в глаза, — даже ученики имеют право на неприкосновенность частной жизни. Вы не имеете права требовать разбинтовываться. *Блеф. Но звучит убедительно.* — Я в этой школе — *воплощение* Министерства! Разматывай бинты! — завопила она, теряя последние остатки самообладания. — Профессор, это уже слишком! — Гарри вскочил, наконец найдя голос. Амбридж, казалось, забыла о его существовании. — Молчи, Поттер! Но если уж на то пошло, — она перевела бешеный взгляд на Гарри, — мне не нужны *два* лжеца в моем классе! Особенно один, который прикрывает другого! — Я не лгу! И Дазай не врёт! Вы же видите – перо на нем не работает! — крикнул Гарри. — МИСТЕР ПОТТЕР! — ее визг оглушил комнату. — ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ, Я ПРИМЕНЮ К ДАЗАЮ КРУЦИАТУС, ЧТОБЫ ВЫБИТЬ ПРАВДУ! ГЛАВНОЕ – ДИСЦИПЛИНА И ПОЧИТАНИЕ ВЛАСТИ!.. — — Долорес, — тихий, но невероятно властный голос разрезал истеричный крик. — Я полагаю, этот… *спектакль* можно прекратить. Все замерли. В дверях, никем не замеченный в пылу конфликта, стоял Альбус Дамблдор. Его голубые глаза, обычно теплые, сейчас были холодны как льдины и устремлены прямо на Амбридж. Дазай заметил его первым – легкое движение мантии в дверном проёме. *Спасительный выход?* — Кхм-кхм, директор, — Амбридж резко выпрямилась, пытаясь вернуть сладковатый тон, но голос дрожал. — Я просто… пыталась призвать к порядку этих наглых лгунишек. Они совершенно вышли из-под контроля! — Долорес, — Дамблдор шагнул в комнату, его взгляд упал на черные перья, на покрасневшую руку Гарри, на мертвую хватку Амбридж на запястье Дазая. — То, что вы используете на учениках… это варварство, запрещённое уставом Хогвартса и всеми нормами магической этики. Вы будете придерживаться *предписанных* дисциплинарных мер. Никаких самодеятельностей. Я не потерплю жестокости в стенах этой школы. *Его голос был тихим, но каждое слово било как молот.* — Но Дамблдор, они… — Нет, Долорес, — Дамблдор перебил ее, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — С этого момента я запрещаю вам применять любые наказания к этим ученикам. И особенно – подобные зверские методы. Они закончены. Приказ. Не обсуждается. — Альбус! — Амбридж задыхалась от ярости. — Вы злоупотребляете своей властью директора! Вы покрываете… — Пока я являюсь директором Хогвартса, — Дамблдор говорил медленно, подчёркивая каждое слово, — вы не тронете ни одного из моих учеников. И это вы, Долорес, злоупотребляете властью, данной вам Министерством, превращая ее в орудие пытки. Он указал на перья. Это – пренебрежение вашими полномочиями. Крайне опасное пренебрежение. Амбридж открыла рот, лицо ее стало пунцовым. Она метнула яростный взгляд на Дамблдора, потом на мальчиков. Слова, полные яда, явно вертелись на языке. Но она сжала губы. С резким, фыркающим звуком она схватила свою сумку и, не сказав ни слова, выплыла из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали фарфоровые кошечки на полках. В кабинете повисла гробовая тишина. Дамблдор вздохнул, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Гарри и Дазая. — Дети, — сказал он тихо, — возвращайтесь в свои гостиные. И… постарайтесь отдохнуть. Этот вечер был… тяжелым. — Профессор Дамблдор! — Гарри сделал шаг вперед, но директор уже мягким движением руки указал на дверь. — Завтра будет новый день, Гарри. Идите. — Он повернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив их наедине. Тишина снова сгустилась, на этот раз напряженная, неловкая. Гарри тяжело дышал, все еще взвинченный. Он повернулся к Дазаю, лицо его было бледным, в глазах смесь страха, гнева и… вины. — Я… я не смог как следует ее остановить, — пробормотал он, сжимая свою все еще красную руку. — Прости, Дазай. *Он винит себя. Наивно.* — Не извиняйся, Гарри-кун, — Дазай встал, его голос был усталым, но ровным. — Ты не обязан был бросаться на амбразуру. Это не твоя вина. Твоя вина лишь в том, что ты оказался рядом. — *Ложное утешение. Но он его купит.* — Дазай, — Гарри посмотрел на его забинтованную руку, которую так яростно пыталась вывернуть Амбридж. — Почему ты просто не показал? Было бы проще… — Он не понимает. Никто не поймёт. Дазай замер у двери. Потом медленно повернулся. Его единственный видимый глаз был нечитаемым. *Стоит ли? Напугать его? Вызвать жалость? Или… закрыть тему раз и навсегда?* — Потому что, Гарри-кун, — тихо сказал Дазай, — некоторые вещи лучше оставить скрытыми. — Он поднял руку и начал медленно, с преувеличенной осторожностью, разматывать бинт, только на небольшом участке запястья. Совсем чуть-чуть. Кожа, открывшаяся взгляду, была кошмаром. Это не были царапины или синяки. Это была карта давних разрушений: глубокие, уродливые шрамы от укусов, переплетающиеся с жутковатыми звездообразными следами от ожогов, пересекаемые ровными, тонкими линиями от лезвий и вмятинами, похожими на… следы от пуль. Ничего свежего, все старые, зажившие, но от этого не менее ужасающие. Картина немыслимого, систематического насилия. Гарри в ужасе отшатнулся. Его лицо побелело как мел, глаза стали огромными, полными чистого, животного ужаса и неподдельной жалости. Руки его задрожали. Мерзко, — пронеслось в голове Дазая. Эта жалость… хуже пытки Амбридж. — На этом, пожалуй, все, — резко сказал Дазай, быстро заматывая бинт обратно, скрывая кошмар. Его голос снова стал легким, почти беззаботным, но в глазах не было и тени улыбки. — Думаю, тебе стоит позаботиться о своей руке, Гарри-кун. А мне… пора. Спокойной ночи. Он открыл дверь и вышел, не оглядываясь, оставив Гарри Поттера стоять посреди розового кошмара Амбридж, лицо которого было искажено шоком и непередаваемой жалостью, а в ушах, наверное, все еще звенел ее визг. *Геройская роль перед "мальчиком, который выжил"? Возможно. Или просто еще одна маска, чтобы скрыть истинный ужас. Главное – он больше не будет задавать вопросов о бинтах.* Дазай углубился в тёмный коридор, растворяясь в тенях. Впереди его ждала только холодная койка в подземелье Слизерина. Точно. Ему ещё письмо писать. *Какая тоска.*

***

Альбус Дамблдор вернулся в свою кабинет – круглую, просторную комнату, наполненную тихим гудением таинственных механизмов. Серебряные приборы на вращающихся столиках пускали призрачные клубы дыма, отбрасывая мерцающие тени на стены, увешанные портретами спящих предшественников. В центре, подобно стражу, возвышался массивный письменный стол на когтистых лапах; на полке позади него дремала потрепанная, латаная Волшебная Шляпа. Фоукс, феникс Дамблдора, тихо перебирал перья в углу, излучая мягкое золотистое сияние. Дамблдор опустился в кресло за столом, сложив руки под подбородком. Его проницательные голубые глаза, обычно яркие, сейчас казались затянутыми дымкой размышлений. *Амбридж.* Он не сомневался, что ее первые дни обернутся ядом. Министерство, напуганное возвращением Волан-де-Морта и отрицающее его, будет лишь наращивать ее полномочия в Хогвартсе. Скорость, с которой Фадж цеплялся за любую соломинку контроля, была пугающей. Смена директора… Не исключено. Глубокая тень легла на лицо Дамблдора. Он налил чашку чая, добавив два кусочка сахара. Сладкое не могло развеять горечь предчувствия. Скрип двери нарушил тишину. Дамблдор даже не поднял взгляда от чашки. — Директор. Отчёт, — прозвучал низкий, маслянистый голос Северуса Снейпа из глубины кабинета. — Северус, — Дамблдор жестом указал на стул напротив. — Как раз к чаю. Присаживайся. Снейп бесшумно скользнул к стулу и опустился, его черные глаза, как два уголька, впились в Дамблдора. Он проигнорировал намек на чай. — Речь о тестировании новоприбывшего. Дазая. — Снейп вытащил из складок мантии внушительную папку и швырнул её на стол с глухим стуком. — Его… *творчество*. Дамблдор неторопливо отставил чашку и взял папку. Его длинные пальцы медленно перелистывали страницы, останавливаясь на ответах, голубые глаза впитывали каждую букву. Тишину нарушало лишь жужжание приборов и шелест пергамента. — Ты хотел поделиться наблюдениями, Северус? — спросил Дамблдор, не отрываясь от работы Дазая. — Насчет знаний… — Снейп произнес слово с ледяным сарказмом, откинувшись на спинку стула. — На уроке зельеварения он продемонстрировал… *необычайную* осведомленность. Цитировал учебник по памяти. Страницу. — Он сделал паузу, подчёркивая абсурдность. — Я внедрил несколько вопросов из продвинутых разделов того же тома. И что же? На них — либо пустота, либо ошибки школьника первого года. — Чёрные глаза Снейпа сверлили Дамблдора. — Он притворяется. Намеренно. Вопрос — зачем? Дамблдор наконец поднял взгляд, встретив ледяной вызов во взгляде Снейпа. — Столь категоричные выводы, Северус? Вы знакомы с мальчиком совсем недолго. Разве столь изощрённое притворство… в его характере? — Его «характер», директор, — прошипел Снейп, — соткан из лжи и скрытности. Я *знаю*, когда меня дурачат. Он выдает лишь то, что считает безопасным. Остальное — маскирует под некомпетентность. — Он резко выдохнул носом. — Этот… *феномен* неспроста появился здесь именно сейчас. Дамблдор покачал головой, тронув кончиками пальцев дугу очков. — Я доверяю твоей проницательности, Северус. Но… пока рано сводить все нити воедино. Снейп резко отвёл взгляд, его тонкие губы сжались в белую нитку. *Старый интриган. Всегда знает больше, чем говорит.* — Есть еще кое-что, — продолжил Дамблдор, его голос потерял долю мягкости. — Происшествие в кабинете Долорес. Снейп едва заметно поморщился при имени. — Она применила кровавые перья. На Поттере и на Дазае. Снейп резко повернул голову к Дамблдору, в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее отвращение. — Предсказуемо, — выдохнул он, но в его обычном презрительном тоне прозвучала горечь. — Ее методы… столь же изысканны, как и ее вкус в интерьере. И это только начало. Министерский шлейф даст ей иллюзию безнаказанности. — Он посмотрел прямо на Дамблдора. — Ваша власть… уязвима, директор. — Увы, Северус, ты прав, — Дамблдор отпил чаю. — Что скажешь о Пожирателях? Новости изнутри? Лицо Снейпа стало каменным. Он ненавидел эти отчеты. — По *вашему* поручению, — он подчеркнул слово, — я восстановил связи. Через Люциуса. Темный Лорд… принял моё возвращение. Пока без лишних вопросов. — Он замолчал, подбирая слова. — Азкабан. Готовится побег. Скоро. Министерская слепота Фаджа… сыграет им на руку. Помешать мы не сможем. Дамблдор кивнул, ожидая большего. — И… планы? Намерения? Снейп нахмурился, его бледные пальцы сцепились. — Есть… нечто нехарактерное. Алогичное. Он… ищет союзников. За пределами нашего мира. — Снейп произнес это так, словно сам не верил своим словам. Дамблдор слегка наклонил голову. — Союзников? Кого же удостоил вниманием Тёмный Лорд? — Японскую организацию. И… — Снейп сделал паузу, его голос стал еще тише, — они не маги. Совсем. Люциус отмахнулся. Сказал, рано об этом говорить. — В его глазах читалось недоумение. Дамблдор медленно поднялся. Его фигура в звездных мантиях казалась выше обычного. Он подошёл к окну, за которым клубились вечерние туманы Хогвартса, и встал спиной к Снейпу. Тишина затянулась, прерываемая лишь тихим потрескиванием перьев Фоукса. — Северус, — заговорил Дамблдор наконец, его голос был тих, но полон невероятной силы. — Мир, который мы знаем… лишь верхушка айсберга. Существуют силы, древние и странные, не зависящие от волшебной крови. Они коренятся в самой душе человека. Люди называют их… *способностями*. Снейп резко поднял голову. «Способности»? Звучало как детская сказка. — Директор? — в его голосе прозвучало редкое замешательство. — Представь человека, повелевающего льдом голыми руками, — Дамблдор обернулся, его глаза горели в полумраке. — Или летящего без помощи метлы. Представь того, кто может стереть память тысяч, или чья стрела никогда не минует цели. Сила их уникальна, как отпечаток пальца. И сосредоточена она… — он сделал паузу, — по всему миру. Больше всего этих обладателей наблюдается в Японии, Америке, России. Среди нас. Они скрыты веками. Снейп встал. Его лицо, всегда бесстрастное, отражало шок. — Это… немыслимо. Такое общество… оно не могло бы укрыться! — Разве магия не кажется немыслимой тому, кто о ней не знает? — мягко возразил Дамблдор. — Они существуют, Северус. Искусно завуалированные. И их сила… может соперничать с нашей. — Его взгляд стал отстранённым. — Я знал таких людей. Их мощь… внушала трепет. — Но… как? — прошептал Снейп, ум его лихорадочно работал, пытаясь осмыслить услышанное. — Может ли один человек… обладать и магией, и этой… способностью? — Может, — ответил Дамблдор просто. — Редко. Но может. — Он снова повернулся к окну. — Возможно… это уже произошло. Где-то очень близко. Снейп замер. Его черные глаза сузились. — О чем вы, директор? — спросил он резко, пытаясь поймать взгляд Дамблдора. Но Дамблдор лишь покачал головой, снова погруженный в созерцание темнеющих гор. — Просто мысли старого человека, Северус. Старые и запутанные мысли. — Он вздохнул. — На сегодня достаточно. Мы продолжим… позже. Снейп понял, что это отставка. В его голове бушевал хаос: Пожиратели, Азкабан, японцы, способности… и загадочный новичок, который притворяется. Он резко кивнул, даже не пытаясь скрыть смесь раздражения и озадаченности. — Как скажете, директор, — прошипел он и, развернувшись, бесшумной тенью скользнул к двери. Ему срочно требовалась тишина и темнота собственного кабинета, чтобы переварить этот взрыв откровений. Дверь закрылась с тихим щелчком. Дамблдор остался стоять у окна, его отражение в стекле казалось бесконечно усталым и бесконечно знающим. — Мори Огай, — тихо произнес он в пустоту кабинета, где жужжали приборы и дремали портреты. — Какой же ход ты задумал следующим? — Шторм приближался, и Альбус Дамблдор смотрел ему навстречу.

***

Высоко, под самым небом Иокогамы, за тяжелыми дверями, похожими на врата в иной мир, находилось логово змеи. Кабинет Огая Мори. Пространство здесь дышало холодной роскошью и пустотой, нарочитой, как скальпель на стерильном поле. Книжные шкафы – темные глыбы знания и секретов – терялись в глубине. Центр же захватывал огромный стол, за которым восседал сам Босс Портовой Мафии. В его длинных пальцах покачивался бокал. Вино в нем было густое, как старая кровь, почти черное в скупом свете настольной лампы. На полированной поверхности стола, рядом с хирургически точным скальпелем, лежало письмо. Знакомый конверт. Над головами сонных драконов, вырезанных на шкафах, устало кружила Фукузо – крылатый питомец, вернувшийся из мира палочек и заклятий. Мори следил за ее полетом взглядом, в котором мерцало лишь вежливое любопытство доктора к редкому экземпляру. Потом скальпель блеснул в его руке – один точный взмах – и конверт распахнулся, будто вскрытая вена. Внутри – пергамент, исписанный иероглифами.

***

Босс, Ваши самые мрачные надежды на мою гибель в этом волшебном зверинце, увы, пока повисли в воздухе, как нелепая летучая мышь. Я все еще здесь. Дышу. Увы. Первые акты этого фарса разыграны. Предсказуемо, меня засунули в гнездо змей – факультет Слизерин. Вообразите клубок шипящих гадюк, каждая мечтает впустить в меня яд. Милый юнец Малфой уже оставил "любезное" послание с пожеланием моего скорого испарения. Слизеринская милота. Но истинный бриллиант в этой короне абсурда – профессор Долорес Амбридж. Наше новое "украшение" от Министерства. Преподает "Защиту" от Тьмы, сама являясь ее розовой олицетворением. Цепная сука Фаджа, не ведающая сомнений. Ее верность министерскому идиотизму столь же безгранична, как ее любовь к бантикам. Что насчёт полезных знакомств: * Гарри Поттер и его верные псы-Гриффиндорцы – контакт налажен. Мальчик-Который-Не-Умер прелестен в своей предсказуемой героичности. Почти трогательно. * Блейз Забини (Слизеринец) – любопытен. Возможно, пригодится. * Теодор Нотт (тоже змея) – холодный, острый ум. Сын Пожирателя Смерти. Что-то подозревает. Требует внимания. * Полумна Лавгуд (Когтевран) – дитя издателя "Придиры". Ходячая загадка в ожерелье из пробок и с верой в Нарглов. Журнал отца – свалка конспирологического бреда, но… Порой бред бывает прозорлив. * Драко Малфой (Слизеринец) - сын Люциуса Малфоя, ближайшего приближённого Тёмного лорда и пожиратель смерти. Связи с Драко могут пригодиться в будущем, но пока что он хочет свернуть мне шею. (⁠•⁠‿⁠•⁠) Вот и все новости с этого праздника абсурда. Скука здесь – тихий убийца, Босс. Губительнее любого зелья Снейпа. Если бы не риск быть случайно проклятым, отравленным или сожранным каким-нибудь троллем, я бы давно умер от тоски. Искренне надеюсь, эта магическая ширма милосердно рухнет на меня до выходных и прикончит.

С бесконечной тоской и предвкушением небытия,

Ваша правая рука,

Дазай Осаму

***

Мори дочитал последнюю строчку. Уголки его губ, всегда хранящие вежливую полуулыбку, дрогнули, растянувшись в выражение, напоминающее хирурга, нашедшего идеальный разрез. Он отпил глоток вина, вкус железа и танина смешались на языке. "Цепная сука Фаджа"... "праздник абсурда"... "хладнокровный убийца Скука"... Дазай, даже в этой волшебной клетке, оставался самим собой – ядовитым, наблюдательным и отчаянно играющим в свою вечную игру со смертью. Его палец с легким стуком коснулся рукояти скальпеля на столе. Холодный металл. *Пожиратели... Союз с не-магами...* Пока что эта карта лежала скрытой от юного шпиона. Стоило ли приоткрыть завесу? Намекнуть на интерес Темного Лорда к японским берегам? Раскрыть ли ещё одного врага, скрывающегося за кулисами? Или позволить Дазаю догадаться самому? Тень усмешки скользнула по лицу Мори. *Нет.* Пусть пока поблуждает в лабиринте змей и розовых иллюзий. Информация – как скальпель: вскрывать нужно вовремя и точно. И только тогда, когда это принесет максимальный... *эффект*. Он отложил письмо в сторону. Ответ придет. Но позже. И не полный. Пусть его правая рука еще немного изведает горечь ожидания. Это лишь добавит пикантной горечи их вечному танцу. Мори взял скальпель, повертел его в пальцах. Лезвие поймало луч света, сверкнув холодной, безжалостной точкой. Игра только начинала набирать обороты. И фигуры двигались с хирургической точностью.