Центр внимания

      Когда тёплые лучи утреннего солнца аккуратно пробираются сквозь лёгкие ткани штор, освещая просторные комнаты, Мессье Уше спешит поздравить свою госпожу с наступлением нового дня. Хоть и зная, что никто не откроет ему, он всё равно отстукивает по деревянной двери несколько раз, соблюдая правила приличия. И лишь когда за стеной вновь стоит тишина, он тихо открывает дверь. Когда он заходит, его встречает чудный аромат лилий озёрного света и сладкий сон леди, что спит на широкой кровати, обнимая подушку. Её серовато-белые волосы с голубыми прядями растрепались, а её лицо, в миру радостное и беззаботное, сейчас выглядит просто спокойным, без единой капли эмоций, что так не идёт ей. Мессье Уше, одёргивая себя, обходит её кровать и поочерёдно раздвигает тяжёлые шторы, не пускающие солнечные лучи в спальню. Но стоит им лишь коснуться белоснежного лица девушки как она тут же отворачивается, пряча нос в подушке. Одеяло сползает, оголяя хрупкие плечи и хлопковую сорочку, доставленную на днях из лучшего магазина спальных принадлежностей. Всем своим видом леди показывает как сильно она не хочет вставать. Следом за Мессье Уше через пару минут в комнату заходит Мадемуазель Крабалетта и, пока дворецкий неторопливо прибирается, она будит юную леди. Она поднимает её, всё ещё сонную, и заботливо расчёсывает белоснежные волосы. Она сама умывает её, обтирая бледную кожу махровым полотенцем, и, пока леди приходит в себя, достаёт из огромного шкафа самую лучшую одежду — потому что у госпожи Фурины де Фонтейн сегодня долгий и насыщенный день.       Все знают леди Фурину, все поклоняются ей (и не только как богу), все видят в ней совершенство, идеал. Спросите любого на улицах Фонтейна про Гидро Архонта и вам безоговорочно ответят — она само воплощение справедливости, драматичности и обаяния. Гул нескольких сотен людей порой невозможно заглушить даже выстрелами в небо из мушкетов, но стоит Фурине лишь появиться на публике, как все замолкают, затаив дыхание, предлагая ей всё своё внимание. Люди смотрят только на неё, ловят каждое движение её рук, запоминают мимику её лица, и восхищаются только ей. Сцена театра Эпиклёз — её. Билеты на спектакль раскупаются моментально, стоит лишь услышать, что сама леди Фурина играет в нём главную роль. Каждый раз дежурные мелюзины по-детски удивляются баснословному количеству людей у ворот театра, когда места уже все забиты. Она купается в свете софитов, исполняя самые сильные оперы, и пока люди восторгаются ей, она вознаграждает их своим волшебным пением.       Кроме театральной жизни она ещё и исполняет обязанности Богини Справедливости. Ну... Как исполняет... Она лишь присутствует на суде, занимая место, предназначенное только для неё, и с интересом, или без, наблюдает за происходящим на сцене. В этой ситуации она обычный зритель, а серьёзный суд оборачивается для неё настоящей драмой. Гнев, злость, обида, возмущение, наблюдать за настоящими человеческими эмоциями это так... Непривычно? Она изредка вставляет свои громогласные комментарии по делу и вся публика переключает всё внимание на неё, ожидая продолжения незаконченной мысли, пока господин юдекс не сделает замечание, громко стукнув своей тростью. Он смеряет Фурину строгим упрекающим взглядом, отчего она временно замолкает, отвернувшись от него. Суд продолжается.       Кстати, о Верховном судье... Пусть он и занял пост юдекса около четырехсот лет назад, но фонтейнцы до сих пор не знают его прошлого, как он принял такую ответственную должность и почему на самом деле сторонится людей. Может быть, когда-нибудь, хитрые журналисты и смогут прорваться сквозь стены Дворца Справедливости и раскрыть парочку его тайн, которые можно будет обсудить за чашкой чая и свежей жёлтой прессой, но всё же не все секреты всплывают наружу. Некоторые остаются бултыхаться на дне, скрываемые под толщей песка и непроглядной тьмой. Например, что господин юдекс всегда принимает приглашение Фурины на послеобеденный чай.       Да-да, вы не ослышались. Месье Нёвиллет, этот невозмутимый и беспристрастный судья, нередко остаётся после суда, наедине с Фуриной и её взбалмошным характером.       Она не знает о его вкусовых предпочтениях, но всегда угощает его своими любимыми чизкейками. Он долго хмурится после одного кусочка, но съедает всё полностью, говоря, что ничто не может сравниться с её десертами.        — Тогда я открою для тебя кондитерскую! — обещая, весело смеётся она. А после украшает его палец кольцом из вкуснейшего безе. — Хочу чтобы твои мечты всегда были сладкими!       Он смотрит в её глаза, в которых, кажется, отражаются все воды Фонтейна, и погружается в собственные мысли. Даже ему не суждено приоткрыть завесу тайны Фурины, что на публике лишь играла роль. Он помнил: изначально она, ориентируясь на других Архонтов, пыталась самостоятельно вести дела. Но то ли она не оправдывала ожидания, то ли люди здесь были слишком скучны, но её не восприняли как Гидро Архонта. Поэтому ей пришлось измениться ради людей. И пусть приезжие из других регионов видят в ней всего лишь импульсивного Архонта и совершенно не понимают этих судебных представлений в театре Эпиклёз, но она достигла своей цели — быть в центре внимания.       Она пыталась играть по правилам этого мира, а потом создала свои собственные.       Нёвиллет потянулся за чашечкой чая, намереваясь запить кусочек десерта, неприятно осевший в горле. Ложь это или нет, но ему нравится проводить хотя бы десять минут в её обществе, слушая пустую болтовню, которой она делится с искрящимся взглядом. Он ведь и сам одинок.       В этот день суд затягивается: из-за множества спорных показаний Оратрис долго не может вынести взвешенный вердикт, отчего атмосфера в зале накалилась до предела. Происходящее на сцене достигло своего пика и зал буквально взорвался, выплёскивая своё напряжение, когда огласили приговор. Сама Фурина, вцепившись пальцами в деревянное ограждение её балкона, с восторгом наблюдала за происходящим. Люди вновь смотрели на неё, ловя каждую её эмоцию, и хлопали, кажется, больше ей, чем окончанию затянувшегося суда.       Погода портится на глазах. Небо затягивается серыми тучами и начинается мелкий холодный моросящий дождь. Нёвиллет стоит на пороге театра Эпиклёз, оперевшись о свою трость, и наслаждается звуками дождя, в то время как капли попадают на его идеальную одежду. Он находит какое-то странное утешение в этой погоде, чувствует симфонию дождя, льющуюся прямо из его груди. На площади давно никого уже нет, у фонтана Люсин не бегают дети и не загадывают желания молодожёны, не слышно болтовни людей на скамейках и даже мелюзин из Сумеречного двора не видно. Он любит такие вечера, ведь никто не может помешать его мыслям.       Кроме неё.       — Гидро-дракон, Гидро-дракон, не плачь, — тихо напевает Фурина, выходя словно из-за кулис. Он приоткрывает веки, слыша знакомую детскую песенку, но не спешит оборачиваться, пока она не ровняется с ним. — Вот так льётся-то! Когда он только успел нагрянуть? Утром чистое небо было ведь.       Он снова молчит, не зная, что ответить. Он определённо не до конца умеет поддерживать светские беседы. Он задумывается о том, каково ей, когда она возвращается домой, когда никто не смотрит на неё и не ждёт от неё каких-либо свершений. И понимает, что просто не может представить её другой.       Её глаза — это бескрайние воды Фонтейна, в глубине которых можно утонуть. Интересно выйдет ли когда-нибудь вода из берегов? Её голос — весёлое щебетание птички на рассвете. Но она ведь улетит, когда придут холода? Её движения — грация настоящей актрисы. Но что происходит, когда в зрительном зале не остаётся никого?       Она закрывает глаза и подставляет лицо дождю. Холодные капли попадают на её белоснежную кожу и скатываются вниз, исчезая на одежде.       — И кому может нравиться такая погода? Я как-то раз читала роман и в нём была сцена, где девушка скрывала свои слёзы под дождём, плача о трудной жизни. Настоящий абсурд!       — Дождь помогает выплеснуть эмоции. Некоторые и впрямь находят в нём утешение. И это вполне нормально,— решил поддержать её Нёвиллет, — Ты могла бы включить нечто подобное в один из своих спектаклей.       — Какая глупость! Кому понравятся слёзы героини, которая сама их от себя прячет? Правильно! Никому! Никто не станет включать подобное в серьёзную постановку! Люди должны наслаждаться произведением, а не размышлять о жизни! А если слёзы и будут, то только слёзы счастья и чистого восторга! От моего выступления, конечно же, — на последнем слове подмигивает Фурина, стирая с лица капли дождя.       Ураган её эмоций может снести любого. Она смело смотрит на Нёвиллета и именно такую он привык видеть каждый день: наивную, взбалмошную и беззаботную. Он привык временами отчитывать её, подобно ребёнку, за серьёзные проступки — такие как нарушение тишины в зале суда — но он всё равно остаётся её самым верным подданным. И если он единственный, с кем она может непринужденно болтать, скрашивая свою скуку яркими цветными красками, то пусть так всё и остаётся.       — Я одолжу тебе свой зонт, только не забудь его вернуть обратно. Подожди тут, — он поворачивается и спокойным шагом возвращается обратно в театр.       — Не стоит. Я... Я бы дошла сама,— шепчет Фурина в пустоту, но он уже не слышит её, скрывшись за тяжёлыми дверьми театра Эпиклёз, оставляя её одну.       Когда он вновь выходит на улицу с зонтом, он не обнаруживает Фурину. Только опустевшую площадь и моросящий дождь, который почему-то резко усилился. Он не хочет этого признавать, но лёгкое волнение зарождается в его душе. И даже свидетельство того, что она не ушла далеко никак не утешают его. Всмотревшись вдаль он замечает хрупкий силуэт девушки, что двигается в сторону станции Маркот. Только она не просто идёт, а танцует, вальсирует с невидимым человеком. Изящный подол её костюма кружится вместе с ней, нежно струясь к её ногам. Её волосы, как и сам костюм, сильно намокли, но всё же не потеряли своей формы и обрамляли её лицо подобно самой дорогой рамке картины. Он не разглядел её лица, но был уверен, что она всё также улыбается, закрыв глаза. Потому что у настоящей актрисы нет экранного времени на пустые слёзы, а у настоящего Гидро Архонта все силы должны быть направлены на поддержание благосостояния своего региона.        Поэтому она улыбается и делает своё государство ещё счастливее. Ведь этот мир находится в движении только благодаря ей.