Harusanban

      Остановившись в задумчивости, Эи смотрит на цветущую сакуру, нежно-розовые лепестки которой так привычно замерли в невесомости. Все её мысли, такие разные и неспокойные, будто растворяются в небытие, стоит лишь устремить свой взор на священное дерево. Волнение, печаль уходят, уступая место ощущению безмятежности и спокойствия, словно само время неожиданно встало на паузу. Она ощущает лёгкий аромат, как и тогда, когда они собирали лепестки сакуры в синюю ткань и подносили святилищу. Прикрыв глаза, она вслушивается в слабый шелест лепестков, чувствует нежный ветерок на своей коже. Может это и есть та самая вечность, о которой говорила Макото?       Стоит лишь вспомнить её имя, как снова рушится иллюзия спокойствия. Рана на сердце не успела до конца затянуться и больно обжигает кровь грудь. Совсем не те мысли посещают её голову. О чём думала Макото, умирая у неё на руках? Она ушла. Так тихо и незаметно, ничего не сказав. Мягко улыбнулась на прощание и ушла. Как всегда.        — Наскучило сидеть в четырёх стенах? Или ты решила наконец-то навестить свою добрую подругу? Надеюсь, радость моя продлится надолго.       Из-за угла вышла Яэ Мико, облачённая в наряд жрицы, прикрывая хитрую улыбку кончиками своих пальцев. Она остановилась рядом, проследив за направлением взгляда Эи. Жрица была не только преданным фамильяром, сколько единственной, но самой лучшей, подругой Электро Архонта. За годы, проведённые вместе, Мико хорошо изучила свою подругу и с лёгкостью могла определить, что означает тот или иной взгляд. Но сейчас он был у неё абсолютно пустым. Она вроде и любовалась сакурой, но в то же время будто смотрела сквозь неё.        — Если тебе так нравится это дерево, то я могу чуть-чуть подрезать его самые тонкие ветви и подарить их тебе. Уверена, в Тэнсюкаку скоро вырастит новая сакура и тебе не так будет грустно находится в затворничестве.        — Я пришла не за этим. Я хочу чтобы ты услышала эту новость лично от меня. Я создала идеального Сёгуна.       После смерти Макото Эи собирала себя по осколкам, но не своё тело, а душу и сердце, что было разбито навсегда. Этот бренный, разрушающийся мир будто насмехался над ней, отобрав у неё всё. Пусть Инадзума после войны с облегчением вздохнула, планируя светлое будущее под покровительством своего Архонта, брешь в её душе так и осталась не заделанной. Казалось, будто никто из оставшихся в живых жителей не подозревал, какую цену ей пришлось заплатить за то, чтобы их сердца продолжали биться. «Спасая жизнь забудь о равноценном обмене» — сказал как-то Моракс. Но это была совершенно не та цена, она была слишком высокой.       Именно тогда, когда отчаяние достигло своего пика, когда счастье инадзумцев, словно проклятие, камнем повисло на шее, сотканная из страхов и грёз, родилась она — Всемогущий Сёгун. Идеальная кукла для управления государством, силе которой нет равных. Она хладнокровна, потому что у неё нет сердца, и беспощадна к врагам вечности, потому что такова воля Райден Эи. Она не помнит, сколько создала таких кукл, но никто из них не была идеальна, но лишь одна смогла покинуть Тэнсюкаку живой. Эта кукла была верна больше всех, но одной верности было недостаточно, чтобы защитить всех. Она раздумывала её уничтожить, как делала это с остальными, но глядя в глаза, в которых зарождалась сама жизнь, с сомнениями отпустила её на свободу, запечатав силы, что даровала ей.        — От неё не жди добра, да то ли ещё будет, — хмыкнула Яэ Мико, озвучивая то ли мысли о ушедшей кукле, то ли новость о Сёгуне. Жрица обладала прекрасной проницательностью, только Эи редко верила ей, предпочитая решать проблемы по своему. Как маленький ребёнок. — Так значит это всё? Ты окончательно решила собственноручно запереть себя в вечной тюрьме? Может хотя бы дашь допуск к своей обители? Иначе, кто тогда будет приносить тебе сладости и лёгкие романы по утрам, кроме меня.        — Думаю, в этом нет необходимости. Этот мир только для меня.        — И для твоих страхов и грёз.       Эи не ответила на колкое замечание, прикрыв глаза, в то время как все её мысли исчезли в потоке воспоминаний. Подобно ярчайшему фейерверку пронеслась её жизнь, а после потухла, оставив после себя запах гари. Раньше они все вместе любовались звёздами на крыше Тэнсюкаку, а теперь она в одиночестве наблюдает за непрекращающимися грозами и даже не пытается их остановить: потому что буря в её душе становится лишь сильней. С высоты своей резиденции она видела чистые души инадзумцев, их эмоции и желания. Сжимая клинок в руках, она поклялась исполнить мечту своего народа о неизменной вечности.       Она тосковала по своей сестре и друзьям, подобно цветку, тоскующему по дождю. Но дождь придёт, а её близкие уже никогда не вернутся.       Царство Эвтюмии стало единственным спасением не только от начинающейся эрозии. Это был разлом вне времени и пространства, скрытый от взора людей и интереса божеств. Потеряв счёт времени, она медитировала, окружённая алеющими ториями, которые обступили её, не давая печали и гневу выбраться на свободу. Эвтюмия была пустынной землёй, подобно её выжженной душе, в которой ничего не осталось. Здесь она была наедине с собой и своими мыслями, где ничто ей не угрожает и мир смертных остался позади под управлением могущественного Сёгуна. Она подарила ей своё тело, свои воспоминания и свой разум, пускай искривлённый и неправильный, но существующий и живой. Наконец она могла оставить всё другой себе и быть уверенной, что Инадзума навсегда погрузится в небытие.        — Мы можем стоять тут всю твою вечность, но только это ничего не решит, — улыбнулась Мико, после надоевшего молчания первой подав голос. — Если решила уйти — уходи, потому что оттягивая время ты причиняешь боль другим. Но даже если ты спрячешься в несуществующем мире, я всё равно придумаю способ найти тебя, чтобы принести свежий тофу и какой-нибудь новый лёгкий роман.        — Тогда я совершу превентивный удар, чтобы ты ещё раз подумала, стоит ли вторгаться в моё личное пространство, — ответила Эи, наконец-то оторвав взгляд от созерцания Священной Сакуры. Тень улыбки коснулась её нежных губ, но всего лишь на мгновение, будто она вспомнила нечто хорошее. — С этого дня это тело больше не принадлежит мне. Но оно, как и моё сознание, будет жить вечно. Сёгун сможет сделать то, что неподвластно даже мне, исполнит желание моего народа, где Инадзума сможет оставаться неизменной, разрушит оковы бренности и продолжит цвести, подобно цветкам сакуры.       Яэ Мико мягко рассмеялась, совсем не насмешливо, словно умиляясь с маленькой глупости. Казалось, Эи никогда не повзрослеет, сейчас смотря с таким детским удивлением.        — Жаль только, что сакура цветёт так мало. Южный ветер приносит опадание её лёгким слабым лепесткам. Как думаешь, сможет ли он одним порывом изменить твою жизнь также, как меняет Священную Сакуру? Хотя, сколько не любуюсь ею, она остаётся прежней. Может, это и есть неизменная вечность?       Придя сюда, она хотела избавиться от навязчивых мыслей, очистить разум от хаоса, как делала это раньше. Но, уходя, она не смогла оставить всё позади, всё тёмное следовало за ней по пятам.       Царство Эвтюмии. Одинокая пустая земля, подпитанная болью Электро Архонта. Мир, которого не существует, и в котором она живёт, скрываясь от эрозии и будущего. Только она может открыть разлом между реальным миром и своим, пока тот всё ещё существует где-то не в этой вселенной. Это не искусство Адептов и оно не поддаётся законам Тейвата, это измерение просто существует, неважно где и когда, и оно реально до тех пор, пока жива вечность. Пока она медитирует, багровая луна позади неё впитывает в себя все её кошмары и негативные эмоции, очищая её сознание от ненужных мыслей. Тишина этого места успокаивает, а его бескрайность позволяет задуматься о нечто большем и окунуться в водоворот беспрерывного совершенствования. Мир смертных цикличен и подвержен разрушению, в то время как Эвтюмия нетленна и безгранична. Отдалившись от бренности, она связала себя узами с истинной вечностью, разрушить которую не в состоянии никто. Счастлива ли она в этом мире? Определённо.       Жизнь людей лишь тень минутная, проскочившая мимо неё. А потому пять веков в Эвтюмии показались ей столь быстротечными и незначительными, что она могла бы потерять счёт времени, если бы не одно происшествие, для решения которого Сёгуну понадобилась её мощь. Она хотела избавиться от нарушителя вечности, но в итоге произошло нечто другое...       Южный ветер с шумом ворвался в её жизнь, ломая устои и принося перемены. У этого ветра были медовые глаза, копна пшеничных волос и тёплые пальцы, так бережно держащие её лицо. Подобно весеннему ветру он согрел её, дал свободу и показал ей истинные желания инадзумцев, их мир, который был уже не тот. Впервые за столько лет покинув Тэнсюкаку, она удивилась, увидев новый мир. Инадзума переменилась, как и её жители, только город остался прежним. Ей вспомнился день, когда она последний раз беседовала с Яэ у Священной Сакуры. Тогда она не поняла её слов и поспешила покинуть место, озадаченная своими мыслями. Россказни о переменах смущали её и опровергали существование вечности, которой она добивалась. Но, гуляя по улицам Ханамидзаки среди простых жителей и смотря на всё по-другому, она осознаёт истинное значение вечности. Как жаль, что для того чтобы понять это, ей потребовалось пятьсот лет и чужеземец, сумевший разбить её хрупкий мир.       Она разговаривала с ним до захода солнца, но поднявшийся ветер унёс её последние слова: «Если в этой вечности будешь ты, я готова сохранить её навсегда».