Гули

             Стейси не знала, сколько времени провела без сознания. Очнувшись же, почувствовала страшную, дергающую боль и леденящий холод, сковывающий все тело. Она лежала в липкой луже собственной крови, а вокруг разливалось слабое мертвенно-зеленое сияние. Кто-то шумно дышал ей в ухо. Шевельнувшись и прохрипев что-то невнятное, она наткнулась пальцами на влажный нос собаки. Догмит. Значит, он жив.       Пес заскулил. Жив, но ранен, поняла девушка. Хотя, наверное, все же в лучшем состоянии, чем она, раз добрался сюда. Куда делись рейдеры? Это он с ними расправился?       Стиснув зубы и нечленораздельно мыча, она попыталась сесть. Удалось ей это не сразу: боль вгрызалась во все тело, перед глазами расплывалось, а в голове крутился единственный логичный вопрос — почему она до сих пор жива? Прижав ладонь к пульсирующему жаркой болью боку, Сто первая огляделась, ожидая новых неприятных сюрпризов. И они не замедлили явиться перед ней во всей красе.       Существо, стоявшее посреди лагеря рейдеров, пожалуй, попадало под определение дикого гуля — то же высохшее тело, те же выпученные глаза и те же разбухшие синюшные вены, обвивающие конечности и череп. Но было одно существенное отличие — именно от него и исходило мертвенно-зеленое сияние, озаряющее стоянку призрачным, тревожным светом. Позади монстра копошились его обычные сородичи в количестве пяти или шести штук. Быстро и деловито они разбирали внутренности убитых рейдеров. Стейси замерла и даже задержала дыхание, но гули почему-то не обращали на нее никакого внимания, поглощенные вытягиванием кишок из распоротых животов.       Первым порывом Сто первой было бежать. До поверхности оставалось всего ничего — чуть дальше по коридору виднелись входные турникеты. Правда, учитывая ее плачевное состояние, не факт, что она преодолела бы даже такой короткий отрезок пути. Однако попытаться, конечно же, стоило, иначе после бандитов отвратительные мутанты принялись бы и за нее. Стейси чуть приподнялась, собирая свою волю в кулак для финального рывка, но потом заметила валяющуюся в углу сумку.       Ее сумку со стимуляторами и крышками, которую не успели разорить рейдеры. Бросать плоды многонедельных скитаний и трудов здесь было бы очень жалко.       Гулей припасы совершенно не интересовали — они по-прежнему занимались своими отвратительными делами, полностью игнорируя представителя человеческого вида.        — Догмит, — шепотом позвала Сто первая, — принеси мне сумку. Ну! Сумку!       Она кивнула вперед, указывая на просимую вещь. Боль звоном отдалась во всем теле даже от такого слабого движения. Девушка прерывисто вздохнула. Собака уныло смотрела на нее и во взгляде четвероногого друга отчетливо читалось: «В своем ли ты уме, хозяйка?».       Сто первая прикусила губу. Ранение у нее было серьезное. Попытаться забрать сумку стоило хотя бы из-за стимуляторов. О том, что препараты можно было бы в будущем раздобыть на поверхности, Стейси и не думала. По своему печальному опыту она знала, что в руинах столицы ничего хорошего ее не ждет.       Поняв, что от собаки ничего не добиться, девушка осторожно привстала, прижимая ладонь к кровоточащей ране и стараясь не обращать внимания на прошивающие тело вспышки боли. Медленно-медленно, не поднимаясь с корточек, она придвинулась ближе к сумке.       Шаг. Еще шаг. Кровь проскальзывала между пальцами и тяжелыми каплями плюхалась на пол.       Светящийся гуль, сложив иссохшие руки на впалом животе, покачивался из стороны в сторону и не интересовался ее передвижениями.       От звуков, производимых его сородичами, Стейси мутило, но рейдеров, понятное дело, ей было не жалко — еще бы чуть-чуть и она служила бы главным блюдом у них на обеде. В том, что многие головорезы промышляют каннибализмом, у нее сомнений не было: об этом красноречиво свидетельствовали расчлененные тела, часто попадающиеся на бандитских стоянках.       Еще шаг.       Она протянула руку, чувствуя потертую кожу под пальцами, и плавно потянула сумку на себя. С тихим шорохом баул заскользил по бетонному полу.       Один из диких бросил свое занятие и уставился на девушку, вращая водянистыми глазами. Стейси замерла. Она не могла понять, почему они до сих пор не набросились на нее, но провоцировать, естественно, не собиралась. Дикарь пересел к своему собрату, отвернувшись от Сто первой, и та осторожно подалась назад, пятясь к выходу.       Путь до турникетов показался Стейси самым длинным и сложным в жизни — она двигалась еле-еле, стараясь подмечать заранее любые неровности, чтобы не споткнуться. Дорожка кровавых капель цепочкой тянулась за ней, с каждой секундой становясь все шире и больше. Однако вскрывать упаковку со стимулятором Сто первая не решалась, опасаясь, что любое резкое движение или громкий звук выведут гулей из мирного состояния.       Пес, видимо, уловив серьезность ситуации, крался рядом с ней, подволакивая правую заднюю лапу. Стейси почти добралась до эскалатора, когда до светящегося наконец дошло, что она не принадлежит их дружному гульскому сообществу. Вскинув вверх руки не хуже проповедника Кромвеля в Мегатонне, он издал нечто среднее между криком и хрипом. Ему откликнулись сородичи. Бросив изуродованные тела рейдеров и шипя, они все, как один, уставились в сторону девушки.       Та еще сильнее зажала рану в боку, наконец-то выпрямилась и бросилась бежать. Но перед этим успела увидеть, как из тела светящегося яркой зеленой вспышкой во все стороны разошелся радиоактивный выброс. Волна накрыла и ее, и мчавшихся за ней гулей. Истерично застрекотал счетчик Гейгера, но Стейси было не до него. Пригибаясь от боли и мыча что-то нечленораздельное, она бежала к воротам, ведущим на поверхность, и молилась, чтобы на этот раз у входа ее не встретили ни супермутанты, ни рейдеры.       Рванув на себя скрипучую створку, Сто первая буквально вывалилась из недр метро, хватая ртом воздух и слыша странный свист при каждом вдохе. Окружающая реальность снова начинала ускользать. Боль фонтанировала во всем теле, застилая собой все остальные чувства. Ступеньки эскалатора расплывались перед глазами и таяли в ослепительном свете солнца. Каждый последующий шаг давался с большим трудом. Пульс набатом грохотал в ушах и раскатистый басовитый смех вдалеке она едва услышала. «Вот теперь — действительно конец», успела подумать Стейси, прежде чем окончательно сдаться и упасть в сияющую белую бездну.

***

      Сознание возвращалось урывками, похожими на смазанные кадры, сделанные довоенным фотоаппаратом. Она видела высокий потолок с почти полностью облупившейся побелкой, проваливалась в темноту, а потом слышала веселый мотив старой песни, обрывавшейся на полуслове невнятным эхом. Иногда чувствовала запахи, знакомые с детства — хлороформа, спирта, стерильных бинтов. Ей казалось, что она находится в медицинском блоке отца, в Убежище. Наверное, она серьезно заболела, и папа предпринимает все возможное, чтобы вылечить ее. А Джонас ему, как обычно, помогает. Но что могло случиться? Кажется… Да, точно — она бежала по лестнице и, наверное, упала. Надо спросить у Джеймса.       Она звала отца, но вместо него отвечал незнакомый, скрипучий женский голос:        — Тише-тише. Ты собьешь повязки.       И куда-то в сторону:        — Док, она, кажется, бредит.       Сознание снова обрывалось, не успев зацепиться за ноющее ощущение в области ребер. Ей снился школьный класс, и неугомонный Буч со смехом тыкал ей в спину ручкой. А после того, как она оборачивалась, он почему-то превращался в Смотрителя, который целился в нее из пистолета. Но выстрелить Альмодовар не успевал: стены классной комнаты растворялись и опадали, превращаясь в руины; перед девушкой разливались воды бушующей бурной реки, из которой к ней тянулись руки десятков и сотен изуродованных существ. Она плакала, просила оставить ее в покое, но в ответ раздавались лишь леденящие кровь хрипы. А с противоположного берега, прислонившись спиной к ржавому остову перевернутой лодки, за ней страшным немигающим взглядом ярких синих глаз наблюдал огромный гуль.       Она просыпалась и все начиналось сначала. Ее трясло, как от озноба, хотя может это и был озноб. Ощущения путались, образы перед глазами смазывались в пляшущие пятна и она снова тонула в изматывающих кошмарах.       Однако в какой-то момент мгла рассеялась, а сознание прояснилось. И, открыв глаза, Стейси обнаружила, что предметы перестали напоминать акварельную абстракцию.       Она лежала на удобной, хоть и немного жестковатой, кровати, отгороженной ширмой. В вену была воткнута игла капельницы с прозрачным физраствором. Издалека доносилось мурлыканье радиоприемника. Слева, на тумбочке со сбитыми углами виднелись драгоценная сумка и Пип-бой. Помещение Сто первая не узнала, но запахи антисептиков, каталка в углу и развешанные на стенах рентгеновские снимки свидетельствовали о том, что это определенно была больница, или, по меньшей мере, медицинский кабинет.       Стейси прислушалась к своим ощущениям: очень хотелось пить, как после целого дня блужданий под палящим солнцем Пустоши, во всем теле разливалась болезненная слабость, чуть-чуть подташнивало, но режущая, дергающая боль не возвращалась.       Движение за ширмой заставило ее повернуть голову.        — Эй! — хрипло позвала она.       Тот, кто находился по ту сторону матерчатой перегородки, застыл, потом быстро обогнул препятствие и заглянул в ее импровизированную палату. Стейси моргнула: на мгновение ей показалось, что бредовое сновидение продолжается, снова сменив декорации и действующих лиц, но тут же поняла, что это не так — гуль, пропахший лекарственными средствами и химикатами, с застиранными, уже ничем не выводимыми пятнами на футболке, был очень даже реален. Морща высокий лоб, он быстро и профессионально осматривал девушку, не делая ни одного лишнего движения.        — Я уж думал, ты не оклемаешься, — признался он характерным для всех гулей скрипучим голосом. — Сквозная рана, геморрагический шок, осложненный перелом двух ребер, гемоторакс — как следствие.       Он покачал головой, словно мысленно удивляясь живучести пациентки.        — Еще бы чуть-чуть и ты бы уже точно не открыла глаза. Как чувствуешь себя?       Стейси снова прислушалась к своим внутренним ощущениям, едва понимая, что говорит ей врач. Кстати, а он действительно врач?        — Чувствую слабость, — честно ответила она. — Очень хочется пить.        — Еще бы, — хмыкнул гуль. — Организм ведь старается восполнить потерю жидкости, — и, обернувшись, крикнул кому-то за ширму. — Грейвс, принеси стакан очищенной воды — наша спящая красавица очнулась.       Стейси услышала шаркающие шаги и плеск льющейся в емкость жидкости, а потом позади врача показался еще один гуль, в котором Сто первая с легким удивлением распознала женщину. Но в самом деле — если есть гули-мужчины, почему не быть гулям-женщинам? Радиация половых различий не делает, ей все равно, кого уродовать. Поблагодарив, девушка приняла стакан и жадно выпила безвкусную холодную воду.        — Где я? — наконец задала она главный вопрос.        — В «Разделочной» — ответил врач, внимательно наблюдая за ее реакцией, и когда ее не последовало, добавил, — так обычно называют мою клинику. Ты в городе разумных гулей — Подземелье.       Стейси поднапряглась, вспоминая:        — Кажется, мне что-то рассказывал об этом Харя, — произнесла она вслух. — Здесь должна жить его мать.        — Харя? — переспросила Грейвс, забирая у девушки опустевший стакан. — Ты знакома с приемным сыном Кэрол?        — Да.        — Надо же, как тесен мир, — хмыкнул врач.       Стейси нахмурилась. Она решительно не могла вспомнить ни сколько времени провела в «Разделочной», ни как сюда попала.        — Давно я здесь?        — Пятый день. Пришлось извести на тебя кучу стимуляторов и моих собственных экспериментальных препаратов, чтобы остановить кровотечение и заставить регенерировать ткани. Видок у тебя был не лучше моего, надо сказать.        — Меня сюда кто-то принес? — неуверенно спросила девушка, решив пропустить мимо ушей словосочетание «экспериментальные препараты».        — Ты выползла из метро, — объяснила словоохотливая Грейвс, — и рухнула прямо под ноги Уиллоу — она у нас охраняет вход в музей от нежелательных визитеров. Уиллоу притащила тебя сюда. Можешь потом сказать ей спасибо.        — В музей?        — Подземелье находится в здании Исторического музея.        — Понятно…       Стейси оборвала себя на полуслове. Как она не подумала раньше?!        — Собака! — девушка даже привстала, чуть не выдернув капельницу из вены. — Где собака? Со мной был пес.        — Был, — согласился гуль, бесцеремонно укладывая ее обратно на подушку. — И есть. Наверное, отправился, как обычно, к Грете, выпрашивать куски повкуснее. А ты лежи. Рано тебе еще прыгать.       Сто первая облизнула сухие губы. Значит, с Догмитом все было в порядке. Хоть это радовало.        — Как тебя зовут?        — Стейси. А вас?        — Я доктор Берроуз, — представился врач. — Кстати, большое светило в анатомии гулей.        — Приятно познакомиться, — буркнула девушка. — Скажите, док, ведь я вам что-то должна за лечение?        — Должна, конечно, — согласился гуль. — Я же тебе не мать Тереза, чтобы лечить бесплатно. Но если денег нет, могу принять пожертвование в виде какого-нибудь органа.       Стейси перевела на него округлившиеся глаза.        — Я провожу исследования, — охотно объяснил Берроуз. — Мы обречены жить такими вот гнилушками, и я намерен выяснить — почему. Так что, мне нужны образцы человеческой кожи и органов, чтобы заниматься экспериментами.       Еще один исследователь на ее голову. Спасибо, у нее уже есть знакомая чокнутая торговка, которая использует ее в качестве подопытной крысы. Двое — это уже перебор.        — В моей сумке должны быть крышки. Сколько стоит лечение?       Гуль выглядел разочарованным, но потом пожал плечами:        — Двести — за препараты, сто — за пролеживание на койке. Итого — триста.       Стейси облегченно вздохнула — в ее бауле общая сумма намного превышала названную. Притянув к себе сумку, она послушно отсчитала крышки и ссыпала в ладони доктора. Несмотря ни на что, следовало быть экономнее — неизвестно, когда у нее получилось бы пополнить свой бюджет. В центре Вашингтона наверняка было чем поживиться, но с ее довольно посредственными навыками и умениями прогулки по руинам окончились бы расставанием с жизнью — это Стейси уяснила крепко, и с содроганием думала о том моменте, когда «Разделочную» доктора придется покинуть. Впрочем, может, у нее был шанс понравиться местным обитателям и остаться в Подземелье насовсем?        — Кстати, — произнес задумчиво врач, когда с материальной составляющей дела было покончено, — я заметил одну интересную особенность твоего организма — при получении определенных доз радиации твои ткани начинают самостоятельно регенерировать. До этого я наблюдал такое явление только у гулей, но никак не у людей.        — Это значит, — осторожно поинтересовалась девушка, — что рано или поздно, я превращусь в гуля?        — Не могу сказать, — пожал плечами Берроуз. — Пока никаких предпосылок для этого я не вижу. Но мне хотелось бы знать, что вызвало такую исключительную особенность организма. Если ты согласишься, я проведу несколько тестов.       В его голосе звучал неподдельный энтузиазм, но Стейси промолчала. Она и сама толком не понимала, что с ней произошло в результате экспериментов Мойры и, если не кривить душой, предпочла бы прояснить кое-какие моменты, однако превращаться в почетного подопытного всей Пустоши ей совсем не хотелось. Даже для того, чтобы выяснить, какие процессы породили подобную мутацию и чем это грозило в долгосрочной перспективе. Пока никаких неудобств приобретенная особенность не доставляла, даже наоборот, и Сто первую вполне устраивало такое положение вещей.       Она провела в клинике еще два дня и теперь, когда ей стало намного лучше, могла трезво анализировать ситуацию и свои собственные поступки. Смотря правде в глаза, стоило признать — ей снова исключительно повезло. Если бы она потеряла сознание где-нибудь в развалинах, кишащих супермутантами, итог был бы печальным и закономерным — сейчас ее бренные останки отекали бы в одной из металлических сеток, развешанных по периметру стоянки огромных зеленых монстров. Жестокий урок, который она извлекла из своего забега по историческому центру Вашингтона, наглядно продемонстрировал девушке ее абсолютную неподготовленность к опасностям столицы и беспомощность перед лицом таких врагов, как супермутанты или хорошо организованные группы рейдеров. Оставалось только удивляться, каким образом ей удалось справиться с бандой, засевшей в «Супермарте». Правда, там основательно помог включенный ею протектрон. А в путешествии по катакомбам метро не раз выручала бесстрашная собака. Но даже это преданное животное оказалось бессильно в последней схватке с рейдерами, напомнив о том, что неуязвимых и бессмертных существ не бывает. И девушке больше не хотелось рисковать жизнью единственного друга.       Вывод напрашивался один: Стейси надо было изо всех сил держаться подальше от враждебных руин Вашингтона, не высовываясь из того безопасного места, в котором она сейчас пребывала. Конечно, это означало, что в Мегатонну она больше никогда не попадет. И это печалило — Сто первая успела привыкнуть к своему скромному жилищу. Было и второе следствие, вытекающее из принятия подобного решения — то, что она, возможно, так и не увидится с Джеймсом, но оно волновало ее гораздо меньше. По мнению Сто первой, отец успел наглядно продемонстрировать свое нежелание встречаться с ней. Конечно, существовала вероятность того, что его отсутствие имело уважительную причину: например, ученого могли сожрать где-нибудь на полпути в Мегатонну, когда он направлялся на встречу с дочерью. Учитывая зашкаливающую агрессию подавляющего большинства обитателей столицы, такой исход был очень даже вероятен. Но Стейси почему-то в него не верилось. Принимая во внимание прошлое отца, он был гораздо лучше подготовлен к жизненным невзгодам, чем она, и наверняка мог дать достойный отпор почти любому монстру или головорезу.       Сто первая расспросила медсестру Грейвс о наличии каких-либо человеческих поселений поблизости и получила заведомо отрицательный ответ.       Как выяснилось позже, весь центр был поделен различными группировками, словно лоскутное одеяло. На Молле почти безраздельно господствовали супермутанты, периодически вступавшие в стычки с Братством Стали, контролировавшим Мемориал Вашингтона. В окрестностях Капитолия шныряли наемники из компании «Коготь», которым вообще непонятно что было нужно. Чуть дальше, возле Мемориала Линкольна, окопались подозрительные люди с ружьями, по виду — работорговцы. Они, вроде бы, вели себя тихо, но при приближении к своему лагерю начинали стрелять в воздух, тем самым демонстрируя серьезность своих намерений и отваживая нежелательных посетителей.       Все эти сведения Стейси получила от Квинна, зашедшего в «Разделочную» по вопросу медикаментов. Этот гуль исходил исторический центр Вашингтона вдоль и поперек, а еще был достаточно вежливым и дружелюбным, терпеливо отвечая на вопросы Сто первой. Та даже намекнула, что не прочь нанять его для того, чтобы добраться до Мегатонны, но получила вежливый отказ. То ли Квинн был действительно занят, то ли просто не хотел связываться с гладкокожей.       После всех этих рассказов, Стейси окончательно убедилась в том, что ей действительно лучше остаться жить среди гулей до конца дней своих. Теперь одна мысль об одиноких блужданиях по туннелям метро или разрушенным улицам Вашингтона вызывала у нее приступ паники. Девушка была согласна мириться даже с облезлыми физиономиями мутантов и косыми взглядами исподлобья, но только не покидать безопасных стен Исторического музея. Тем более, ей тут даже начинало нравиться. Несмотря на подозрительность, никто не лез к ней с расспросами и не доставал назойливыми приставаниями. Просторные помещения и широкие лестницы старого музея были Сто первой по душе, а на черную статую посреди центрального зала, изображавшую путешествие человека в загробный мир, она уже почти не обращала внимания.       Впрочем, ее надежды на безопасное житье развеял док Берроуз, который, как выяснилось, помимо оказания медицинской помощи еще выполнял обязанности мэра.        — Это город гулей, — покачал он головой в ответ на робкую просьбу девушки позволить ей поселиться в Подземелье насовсем. — Гладкокожие могут найти себе пристанище и в других местах, в отличие от нас. Если бы я позволял оставаться здесь всем подряд, то смысл в нашем поселении отпал бы автоматически. Через несколько дней ты уже будешь полностью здорова и можешь уходить. Нет, я тебя, конечно, не выгоняю. Если у тебя есть крышки, то сними пока угол «У Кэрол». Там чисто и прилично. И Грета неплохо готовит. Но жить здесь на постоянной основе ты сможешь только в том случае, если сама станешь гулем.       Стейси упала духом. Перспектива снова оказаться на Пустоши пугала ее до икоты. Она попробовала симулировать ухудшение состояния, но с Берроузом этот номер не прошел. Он быстро смекнул в чем дело и выставил Сто первую из клиники с напутствием приходить, если случится действительно что-то серьезное. И не забывать при этом захватывать крышки.       «Все козлы!», — резюмировала про себя Стейси, оказавшись за пределами «Разделочной» с сумкой в руке и преданным Догмитом, который за это время тоже успел оправиться, возле ног. — «А гули — вдвойне козлы!».       За неимением лучшей идеи она решила подняться на второй этаж в заведение Кэрол, надеясь на значительную скидку в случае аренды «угла» — ведь она являлась другом сына хозяйки гостиницы.       При упоминании о Харе Кэрол обрадованно ринулась задавать вопросы про его житье-бытье в Мегатонне, потом ударилась в воспоминания о тех временах, когда ее сын помогал ей по хозяйству в заведении, но скидку в результате так и не дала. По мнению Стейси, драть сто двадцать крышек за кровать, отгороженную ширмами, можно было только в случае отсутствия у человека любых зачатков совести. Но Сто первая обреченно напомнила себе, что хозяйка гостиницы — вовсе не человек, а гуль, и что все гули — вдвойне козлы, и послушно ссыпала обозначенное количество крышек на стойку.        — Не дай этой вони себя достать, — под конец напутствовала ее Кэрол.       Стейси выдавила из себя вялую улыбку, даже не подумав проинформировать женщину, что уже почти не чувствует кисловатого запаха, исходящего от гулей Подземелья. От того рейдера в метро, который пытался ее изнасиловать, воняло в разы хуже.       Мерзкие воспоминания вызывали неприятный озноб во всем теле. Нет-нет, на Пустошь она больше ни ногой! Ни за что! Нужно сделать все возможное, чтобы остаться в Подземелье. Пусть другие шастают по разрушенной столице, с нее же достаточно. Интересно, если все-таки пожертвовать Берроузу какой-нибудь не столь важный орган, может, он смилуется и позволит здесь обосноваться?       Ужаснувшись собственным мыслям, она уселась на довольно чистую постель и вытряхнула на покрывало содержимое сумки. Накопленных крышек хватило бы примерно на месяц, но от еды пришлось бы отказаться совсем. В пересчете с поправкой на покупку одного обеда в день, деньги закончились бы у Стейси примерно недели за две с половиной. Или за три, если основательно ужаться. Такой расклад требовал от нее принятия решительных мер. Рискнуть и все-таки напроситься помощником к Квинну? Нет, он ясно дал понять, что предпочитает работать один. Да и ей не слишком-то хотелось высовывать нос из Исторического музея. Но не может же быть, чтобы никому в таком крупном селении не требовались никакие услуги! Приняв душ и переодевшись, Сто первая отправилась бродить по Подземелью в надежде найти источник постоянного заработка.       На вопрос, не нужна ли какая-либо помощь, местный умелец на все руки по имени Уинтроп честно признался:        — Металлолом нужен. Можем сторговаться.        — И где мне его взять? — чувствуя подвох, поинтересовалась девушка.        — На Пустошах, — простота Уинтропа убивала. — Здесь-то я уже все разобрал, что было можно. Так как?        — Я подумаю, — упавшим голосом буркнула Стейси.       Да что за напасть! Неужели ее судьба — безвестно сгинуть в проклятых развалинах, пополнив ряды безымянных трупов?! Почему все варианты заработка упрямо оказывались вне пределов Подземелья? Почему она не послушала Харю и Нову и не нашла работу в Мегатонне? Она хотела бежать к горизонту за новыми впечатлениями? Она их получила с избытком до конца жизни, которая, очевидно, будет короткой.       Ей казалось, дни летят с сумасшедшей скоростью, хотя прошло всего двое суток с тех пор, как она покинула клинику Берроуза. Ночами она долго не могла заснуть, а когда все же впадала в какую-то болезненную дремоту, ее мучили кошмары, заставляющие просыпаться в холодном поту.       Чтобы немного продлить свое существование в стенах Подземелья, Сто первая решила продать свою броню, однако та находилась в таком состоянии, что владелица местного магазина по имени Тюльпан только покачала головой и развела руками:        — Извини, гладкокожик, но за это рванье я могу дать тебе от силы пару десятков крышек.       Стейси обреченно махнула рукой, принимая плату, больше похожую на нищенское подаяние.        — Тебе точно не нужен помощник?       Тюльпан отрицательно покачала головой, с сочувствием глядя на девушку.        — Может, Кэрол требуются работники — поспрашивай в гостинице, — посоветовала она.       У приемной матери Хари Стейси уже спрашивала, так что, похоже, вариант оставался только один — купить приличное ружье взамен утерянного и попытаться пробиться обратно к Мегатонне, которая теперь казалась Сто первой такой же недостижимой, как горизонт.       Воображение рисовало ей страшные зверства, учиняемые рейдерами и супермутантами над случайными путниками, память услужливо подкидывала картинки с дикими гулями, потрошащими бандитов, а уже затянувшиеся раны начинали ныть фантомной болью. Одним словом, сидя на кровати в заведении Кэрол, Стейси накручивала себя, как могла, в результате скатившись в банальную истерику и мысленно обвиняя в своих бедах весь белый свет, начиная от жестокого Смотрителя, изгнавшего ее из Убежища, заканчивая бессердечными гулями, которые вот так запросто могли выкинуть несчастную беззащитную девушку на улицу. Тот факт, что она уже взрослый человек, влипший в неприятности благодаря чрезмерной самоуверенности и убежденности в собственной исключительности, Сто первая преспокойно игнорировала. Привыкнув быть центром жизни Джеймса, она никак не могла смириться с тем, что теперь, по сути, никому не нужна, и ни один человек бескорыстно не протянет ей руку помощи. Окончательно обвалявшись в жалости к самой себе, она проплакала часа два, в конце концов почувствовав что-то сродни злой решимости.       Включив интерактивную карту, она попробовала виртуально проложить себе обратный путь, но экран пестрел темными пятнами нехоженых территорий, а единственная знакомая ей дорога проходила по злополучному метро. Стейси вздохнула и потерла виски́. Собака, абсолютно равнодушная к ее страданиям, дрыхла на постели, наевшись кексов, и девушка невольно ей позавидовала.       Наверное, стоило спросить Квинна о более безопасном пути, если такой вообще существовал. Спустив ноги на пол, Стейси обулась в ботинки на толстой подошве и вышла из своего отгороженного уголка, захватив сумку. Хотя за время ее пребывания в «Разделочной» из потертого баула не пропало ни одной крышки, и даже два стимулятора со сменной одеждой продолжали мирно лежать на дне, девушка предпочитала не рисковать.       Уже на балюстраде, нависавшей над центральным залом, она столкнулась со знакомым ей склочным гулем — мистером Краули. Как и Сто первая, он арендовал койку «У Кэрол» и не упускал случая съязвить по поводу злоключений соседки. По убеждению мистера Краули, все люди были законченными расистами, гулененавистниками и единственного, чего заслуживали — это пули в голову. Стейси его оскорбительные комментарии пропускала мимо ушей, занятая своими внутренними переживаниями и попытками всем понравиться, чему точно не способствовала бы свара с одним из постояльцев.       На этот раз, вместо того, чтобы обложить гладкокожую отборными ругательствами, он схватил ее за руку и, наклонившись, выдохнул сизый сигаретный дым ей в лицо.        — Я слышал, ты ищешь работу?       Запротестовавшая было от такого грубого обращения Стейси притихла:        — Ну да, ищу.        — И не откажешься поработать на гуля?        — Не откажусь. Смотря что надо сделать.       Усмешка его была неприятной даже для обезображенного радиацией мутанта, но девушка никак не выказала своего отвращения.        — Ты, видимо, неплохо к нам относишься, — проскрипел Краули, отпуская ее руку и глубоко затягиваясь сигаретой, — за то время, что ты здесь, я ни разу не видел, чтобы ты кривилась в сторону обитателей или придумывала им обидные клички, вроде «зомби». Но не все люди такие, как ты. Есть закоренелые расисты. Они считают всех гулей падалью и мозгоедами.       Стейси терпеливо ждала, когда он доберется до сути.        — У меня есть список, — продолжил ее сосед. — Когда-то в нем было одиннадцать гулененавистников. Теперь осталось четыре. Все они — мерзавцы, каких еще поискать. Если бы их не стало, воздух на Пустоши стал бы куда чище.        — Вы хотите, чтобы я убивала людей? — уточнила девушка.        — А что, для тебя это проблема? Или мы такие чистоплюи, что боимся замарать ручки?       У индивида явно были проблемы с психикой и зацикленность на теме расовой ненависти, но озвучивать свои выводы вслух Стейси не спешила.        — Проблема в другом — у меня нет ружья.        — Это вообще не проблема! — Краули снова яростно затянулся сигаретой. — Если согласишься, я презентую тебе снайперскую винтовку модели DKS-501. И еще патронов к ней подброшу.       Сто первая мысленно прикинула: снайперскую винтовку триста восьмого калибра она когда-то видела в магазине Мойры, однако на тот момент крышек для подобной покупки ей не хватило, а потом оружие уже кто-то приобрел. Не то чтобы она так замечательно умела обращаться со снайперкой, но возможность разносить головы врагам на довольно приличном расстоянии была заманчивой, да и по мощности это оружие превосходило ее штурмовую винтовку. Правда, о скорострельности этого сказать было нельзя. С другой стороны, расход патронов тоже снижался. Положительные моменты от владения таким оружием перевешивали отрицательные. Но в щедром предложении мистера Краули наверняка был подвох.        — Почему вы сами с ними не разберетесь?        — Не твое дело. Берешься или нет?        — Сколько вы заплатите за работу подобного рода? Помимо винтовки. Путешествия по Пустошам предполагают определенные расходы.        — Сто крышек за выстрел в голову, — отозвался гуль. — Убьешь другим способом — цена падает в четыре раза. И еще — мне нужны доказательства их смерти. Принесешь мне четыре ключа с их тел.        — Ключа? — переспросила Стейси.        — Да. Четыре долбаных ключа. Что непонятного?       Заказ действительно оказался с подвохом. Ключи, значит. И что они открывают? Как начинало казаться Сто первой, дело было вовсе не в борьбе с расизмом но, больше ничего не уточняя, девушка произнесла вслух:        — Хорошо, мистер Краули, я принесу вам ключи.        — И еще, — он угрожающе поднес облезлый указательный палец к ее лицу. — Если вздумаешь меня надуть, я найму еще одного человека. Только на этот раз он придет еще и за тобой.        — Никакого надувательства, — Стейси миролюбиво развела руками. — Мы договорились?       Ей нужна была эта винтовка. А если в довесок прикупить в магазине Тюльпан несколько гранат, то есть хоть какие-то шансы добраться до Мегатонны. С претензиями гуля-человеконенавистника она как-нибудь потом разберется.       Забрав оружие и коробку патронов у Краули, она вернулась в свой отгороженный ширмами угол, ощущая, как ее заметно потряхивает. Вплотную приблизившаяся перспектива новых блужданий по Пустоши пугала до дрожи в коленях. Но больше откладывать уход было нельзя — неизвестно, как бы отреагировал ее наниматель, если бы она продолжила шататься по музею. Да и какой смысл оттягивать неизбежное?       Ей срочно надо было успокоиться, иначе она бы точно не заснула и утром чувствовала бы себя, как лунатик, а в таком состоянии путешествие по историческому центру Вашингтона окончилось бы быстро и фатально.       Со спиртным Стейси не дружила. Джеймс был суровым поборником трезвости и строго следил за теми напитками, которые употребляла его дочь — стоит ли говорить, что алкогольных среди них не было? Правда, на выпускном, в честь окончания школы она здорово набралась, невзирая на запреты родителя. Но потом пришла к выводу, что мимолетная эйфория не стоит головной боли и той взбучки, которую закатил отец. Сбежав из Убежища, Стейси так и не удосужилась поближе ознакомиться с этим аспектом взрослой жизни — находились другие занятия. Но теперь она решила, что самое время. В конце концов, она уже перенесла столько, что один стакан виски вряд ли бы нанес непоправимый урон ее организму, а вот расслабиться вполне помог бы. Про то, что в клинике доктора Берроуза можно купить обычных успокоительных средств, Стейси и не вспомнила.       Улучив момент, она отловила проходившую мимо ее «номера» Грету и спросила, сколько будет стоить бутылка виски.        — Мы спиртным не торгуем, — как-то укоризненно покачала головой женщина, не то осуждая подобное времяпрепровождение, не то досадуя на то, что в меню присутствовал такой ощутимый пробел. — Если надо пропустить стакан-другой, отправляйся в «Девятый круг».       Она нервно потеребила складку на платье:        — Но если хочешь знать мое мнение, это не место для такой девушки, как ты.       Мнение Греты Сто первую интересовало не слишком. О «Девятом круге» — единственном баре в Подземелье — она уже краем уха слышала. По слухам, владелец заведения был нечист на руку, подсаживал жителей на винт и вообще занимался какими-то темными делишками, о которых если и говорили, то только шепотом. На основании этих сплетен в голове девушки создался образ этакого гулифицированного Мориарти, а от людей подобного склада она старалась держаться подальше. Однако сегодня у нее была уважительная причина, чтобы закрыть глаза на внутренний запрет посещения подобных мест.       «Девятый круг» располагался на том же этаже, что и заведение Кэрол. Толкнув тяжелые двустворчатые двери, Стейси оказалась в основательно прокуренном помещении. Свет от чадящих настенных факелов причудливо смешивался со светом, исходящим от электрических ламп, заставляя дрожащие тени посетителей и предметов изгибаться под самыми нелепыми углами. В такой фантасмагоричной обстановке бродящие по залу гули действительно походили на выходцев с того света.       Бар был разделен на две части: в первом, чуть меньшем по площади, стояла пара столиков и привычно отгороженная ширмой кровать, во втором находилась барная стойка, на которой соловьем разливался включенный радиоприемник.        — Ходят упорные слухи, — жизнерадостно вещал Тридогнайт, — что нашу детку из Убежища сто один видели в компании гулей. Эй, Сто первая, чего ты пытаешься найти в Подземелье? Или ты решила сменить место жительства?       Стейси бросила хмурый взгляд на приемник. Откуда этот пройдоха диджей знает, где она находится? Кто ему мог сказать? Ей начинало казаться, что у Тридогнайта есть осведомители на всем протяжении Пустоши.       Она направилась к стойке. И без того паршивое настроение испортилось окончательно. Ей казалось, что все посетители «Девятого круга» таращатся на нее и перешептываются между собой. Она была единственной «гладкокожей» в Подземелье за последние несколько дней и сопоставить факты о ней и об упоминаемой Тридогнайтом Сто первой не было никакой сложности. Очевидные выводы не сделал бы только законченный идиот.       Стейси покрутила головой в поисках укромного уголка, где она бы не пользовалась таким вниманием… и оцепенела от страха. Слева, всего в нескольких шагах от нее стоял тот самый гуль, которого она уже видела возле Анкориджского мемориала, и, как и тогда, молча буравил ее тяжелым страшным взглядом. Подозрительной сумки в его руках не наблюдалось, но легче от этого не становилось. Казалось, после встречи с супермутантами и рейдерами, ее уже ничто не могло так испугать, но этот конкретный субъект одним видом вызывал в ней чувство, похожее на приступ паники. Вблизи он казался еще страшнее и мрачнее, подавляя высоким ростом и крепким телосложением.       Отпрянув назад, Стейси врезалась в какого-то посетителя и под бодрую ругань хриплого голоса ощутила, как футболка пропитывается крепким пойлом. Повернувшись, чтобы извиниться за разлитое спиртное, она споткнулась и налетела на столик, смахнув с него всю посуду.       Кто-то поддержал ее за руку.        — Осторожнее, — произнес, неприятно улыбаясь, гуль в довоенном засаленном костюме. — Ты же не хочешь разрушить мое заведение?       Стейси отрицательно помотала головой, позволяя ему отвести себя к стойке и все время нервно оборачиваясь на амбала в углу.        — Новые клиенты — это всегда хорошо, — с придыханием промолвил владелец бара. — Я — Азрухал. А это… — он выдержал театральную паузу и развел руками, словно очерчивая помещение, — это «Девятый круг».        — А это? — шепотом поинтересовалась Стейси, косясь на огромного гуля.       Азрухал проследил за ее взглядом и едва заметно усмехнулся:        — Это Харон.       Девушка вздрогнула, некстати припоминая свой недавний кошмар.        — Серьезно?       Владелец бара извлек откуда-то сигарету и, слабо улыбнувшись, выпустил тонкую струйку дыма:        — Абсолютно.       Сто первая неуютно поерзала на барном стуле.        — И… что он здесь делает?       Азрухал многозначительно помолчал, а потом пояснил довольным тоном:        — Он присматривает за баром, не дает пьяницам разгуляться. Проще говоря, я выбираю цель, а Харон делает ей больно.       Стейси пробрала дрожь. В слова бармена было легко поверить, а богатое воображение дорисовало остальное — как здоровенный мутант отрывает конечности и головы голыми руками. Она снова украдкой бросила взгляд в угол, но вышибала на нее уже не смотрел.        — У людей случаются проблемы, — продолжил владелец «Девятого круга», доверительно наклоняясь к ней. — И, похоже, у тебя сейчас как раз такой момент. Что дядюшка Азрухал может для тебя сделать?       Девушка с трудом оторвалась от созерцания громилы, переключаясь на услужливого бармена.        — Я н-не… виски! — выпалила она.       Хозяин заведения сладко улыбнулся, выставляя перед ней на стойку стакан и наполняя его светло-коричневым спиртным напитком со словами:        — Давай, человек, утопи свои печали.       Стейси нерешительно протянула руку к стакану, покрутила его в пальцах, а потом, вздохнув, одним махом опрокинула в себя содержимое, снова ощущая где-то между лопаток тяжелый неподвижный взгляд наемника.