Ссора

             — Что это?! — округлившимися глазами Стейси смотрела на перезаряжавшего дробовик Харона.       Вокруг них, на искореженных и разбитых плитах Анакостийской переправы, валялись мертвые тела наемников, одетых в одинаковую темно-серую броню со странным символом на груди, отдаленно напоминавшим изогнутую когтистую лапу. На рейдеров эта группа совершенно не походила — слишком четко, слаженно и профессионально они действовали. Немалое беспокойство вызывал и тот факт, что встреча с ними была, судя по всему, далеко не случайной — их здесь ждали и главарь перед нападением обратился к Сто первой по имени. Что им было нужно, девушка так и не поняла. Причина атаки тоже осталась загадкой — ни Харон, ни, тем более, Стейси их не провоцировали, и даже Догмит послушно следовал за хозяйкой. Единственное, что становилось ясно после короткого разговора с предводителем наемников — Сто первая умудрилась перебежать кому-то дорогу на Пустоши. Но как ни ломала голову бывшая обитательница Убежища, она не могла вспомнить ни одного крупного инцидента, в который могла бы быть вовлечена. Если не считать конфликта с рехнувшимся Альмодоваром. Но вряд ли Смотритель выполз бы из своей подземной дыры, чтобы нанять головорезов. На ум Стейси пришел разве что мистер Краули, который обещал прислать за ней убийцу в случае невыполнения его задания. Но прошло слишком мало времени для осуществления планов по ликвидации четырех гулененавистников, да еще и живущих на разных концах Столичной Пустоши, поэтому такую вероятность она отмела, а затем стало не до домыслов — наемники открыли огонь.       Стейси даже сообразить ничего не успела, как Харон толкнул ее обратно под защиту бетонных стен станции метро, а сам начал отстреливаться. Сто первая попыталась помочь ему, но обращение со снайперкой оказалось неожиданно куда более сложным, чем со штурмовой винтовкой: мощная отдача отбросила девушку на решетчатые ворота и едва не повалила на спину, а ушедшее вверх дуло перечеркнуло всякую вероятность попадания по цели. От Догмита и то было больше толка, чем от его хозяйки — во всяком случае, псу удалось сбить одного нападавшего с ног. И прежде чем Стейси собралась для повторного выстрела, все уже было кончено, а ее телохранитель невозмутимо обыскивал тела на предмет припасов и патронов. На девушку он взглянул лишь мельком — убедиться, что та не пострадала.       Среди личных вещей наемников нашелся голодиск с записью, содержание которой гласило: «Мальчики и девочки! Нам нужно завалить очередного святошу-рыцаря на белом коне. Вот детали». Далее указывалось имя Сто первой и подробное описание ее внешности. Прилагалась даже фотография, правда, не лучшего качества. В конце записи была оговорена награда — одна тысяча крышек за голову — и пожелание доброй охоты. Подпись заказчика отсутствовала, но Стейси живо припомнила недавний разговор с Кэрол и, судорожно сглотнув, с ужасом оглянулась на гуля: без сомнения, подобная сумма заинтересовала бы Азрухала, и если бы за ней послали Харона, то ее голова уже наверняка покачивалась бы в его заплечной сумке — одна из многих, принесенных им его бывшему хозяину. Насчет смертоносной профессиональности своего невольного напарника Сто первая не сомневалась, как и в том, что в реальной схватке с ним ее шансы не просто равны нулю, а стремятся к отрицательному числу.        — Что это?! — дрожащим голосом повторила девушка, демонстрируя телохранителю выведенный на экран Пип-боя текст голодиска.       Он бросил равнодушный взгляд на зеленоватый экран.        — Контракт на убийство.        — Кому могло понадобиться объявлять награду за мою голову?! Кто это вообще?! Они же не рейдеры!       В ее голосе явно слышалась нарастающая паника.        — Они — частная военная компания «Коготь».        — Частная? На кого они работают?       Харон чуть пожал плечами. Минутная перестрелка нисколько не утомила его, словно была для гуля будничным времяпрепровождением. Хотя, как подозревала Сто первая, это предположение более-менее соответствовало истине.       Она обессиленно прислонилась к выщербленной бетонной опоре — от пережитого напряжения колени слегка тряслись.        — Отсюда лучше уйти, — заметил телохранитель. — Их может быть больше.        — В смысле? Это что — передовой отряд? — всполошилась его хозяйка, нервно оглядываясь по сторонам.        — Такую вероятность исключать нельзя, хоть я пока и не замечаю повышенной активности в этом секторе.       Стейси вздохнула. Она уже устала от долгого перехода, но пока не признавалась в этом. Вдобавок стычка с наемниками наглядно показала ее неумение пользоваться снайперской винтовкой — и осознание этого факта здорово расстраивало. Обычное правило: пали во все стороны, пока не закончатся патроны — здесь не сработало. Это означало, что в дальнейшем при возникновении подобных ситуаций она будет абсолютно бесполезна. А впереди, насколько помнила Сто первая, их ждало гнездо супермутантов. Не то чтобы у нее были какие-то сомнения относительно способностей своего жутковатого спутника, но несколько желто-зеленых образин — это наверняка слишком даже для него; еще один стрелок, хоть и такой никудышный, как она, очень бы пригодился для отвлечения внимания.       Немного поразмыслив, Стейси приняла решение:        — Послушай, у нас проблема.       Он впился в нее взглядом, очевидно привычно анализируя состояние своего нанимателя на предмет внешне незаметных ранений или контузии. Сто первой по-прежнему становилось не по себе от того, как он смотрел — точно разбирал на части, но она все же продолжила:        — Я не могу стрелять из этой винтовки.        — Я заметил.       И когда он успел? Такой быстрой реакции и вниманию оставалось только позавидовать. Хотя эти качества явно появились у телохранителя не вчера — он на голову превосходил всех наемников, которых ей довелось повстречать с тех пор, как она покинула Убежище. И даже шериф Симмс вряд ли смог бы с ним тягаться. Но вопрос, где гуль приобрел эти навыки, пока не слишком занимал Стейси — гораздо больше ее волновала собственная никчёмность.        — Наверное, лучше найти какое-нибудь безопасное место, где я могла бы потренироваться пару дней, — предложила она.        — Как скажешь.       Видимо, ему действительно было все равно. А Сто первая никак не могла понять — удобен ли ей такой деловой формат общения или нет.        — Поблизости есть что-то похожее?        — Мы рядом с Ривет-Сити, — он махнул рукой в направлении поселения. — Хотя они могут и не пустить к себе гуля.        — Ривет-Сити? — Стейси, спохватившись, включила вкладку Пип-боя с заметками. — Здесь же живет один из тех, кого мне заказал Краули! Стрэйер!       Харон бросил на нее странный взгляд, но промолчал.        — Он утверждал, что этот Стрэйер — жуткий гулененавистник, — продолжила девушка. — Может, весь город такой?       Ее телохранитель по-прежнему молчал, но тишина эта была почему-то красноречивее любых слов.        — Что? — Сто первая исподлобья посмотрела на своего спутника. — Если тебе есть что сказать — лучше говори.        — Я бы не стал верить всему, что сочиняет Краули.        — В смысле сочиняет?        — Ему явно просто нужен предлог, чтобы убрать этих людей, — пояснил Харон.        — Мне тоже так показалось, — согласилась Стейси. — На самом деле, ему от них только какие-то ключи требуются. Мне любопытно, что они могут открывать, если с ними столько мороки. Я, конечно, не собираюсь убивать всех подряд просто потому, что так захотелось левой пятке Краули, но побеседовать с этими потенциальными жертвами будет не лишним. Может, они прояснят ситуацию? Как думаешь?        — Я сделаю, как ты прикажешь.       Стейси почувствовала глухое раздражение. Как у него получалось выводить ее из себя, не прилагая к этому никаких усилий?        — Вопрос был другим. Меня интересует твое мнение. В конце концов, ты знаешь Краули намного дольше, чем я, и можешь предположить, что ему реально понадобилось и при чем здесь ключи.       Харон чуть склонил голову на бок, казалось, наблюдая за беспокойно снующим по площадке псом.        — Кто в списке? — наконец спросил он, не глядя на Сто первую.       Стейси бросила взгляд на экран компьютера.        — Некий Джеф Стрэйер, который должен быть в Ривет-Сити; Дуков, живущий недалеко от Анкориджского мемориала; Дэйв, обитающий где-то на северо-востоке; и Алистер Тенпенни. Да где же я слышала это имя раньше?        — Понятия не имею, почему Краули понадобилось избавиться от этих людей из-за каких-то ключей, но Тенпенни действительно известный гулененавистник, — Харон по-прежнему не смотрел на свою хозяйку, словно рассказывая все ржавому остову перевернутого автомобиля. — Он злопамятный и беспринципный. И, кстати, ни для кого не секрет, что он довольно часто прибегает к услугам компании «Коготь».       Стейси бросила взгляд на распростертые вокруг тела в темно-серой броне.        — Думаешь, этот Тенпенни мог меня заказать? Но откуда ему знать, что Краули нанял меня, чтобы убить его?       Она наконец-то удостоилась мрачного взгляда от своего жутковатого телохранителя.        — Может, дело не в этом. Все зависит от того, мешала ли ты когда-нибудь его планам или нет.        — Вроде, нет, — в замешательстве протянула девушка. — Мы с ним даже не встречались.        — Ты с ним и не могла встретиться, если только не бывала в Тенпенни-тауэр. Он практически никуда не выходит оттуда. Обычно он решает все свои дела через посредников… В чем дело?       Глаза Стейси широко распахнулись.       «Когда с этим делом будет покончено, — донесся до нее из прошлого вкрадчивый голос мистера Бёрка, — отыщите меня в Тенпенни-тауэр — я отдам вам ваше вознаграждение».        — Ой, — только и смогла вымолвить Сто первая, испуганно смотря на гуля.        — Что такое?        — Ну, как бы сказать… — Стейси нахмурилась, пытаясь мысленно описать то, что случилось в первый день ее пребывания в Мегатонне одним предложением. Почему-то в ее воображении перед глазами яркими неоновыми буквами мигало только одно слово, как нельзя лучше подходящее к ситуации — «ЖОПА».        — Говори, как есть, — голос Харона внезапно стал требовательным.        — Ты наверняка слышал, как я обезвредила атомную бомбу в Мегатонне? — начала она, а потом почему-то заулыбалась и с гордостью добавила. — Да, это была я!       Поняв, что никакой восторженной реакции от телохранителя не добьется, Сто первая немного разочарованно продолжила:       — В общем, человек Тенпенни еще до этого предложил мне ее взорвать. Но я рассказала обо всем шерифу нашего города. А потом… обстоятельства сложились так, что мне пришлось пристрелить Бёрка.        — Ты убила посредника Тенпенни и сорвала выполнение его планов, — подытожил Харон. — Он убивал и за меньшее.        — Но как он мог узнать, что это я убила Бёрка? У меня это на лице не написано.        — Думаешь, у него нет осведомителей в Мегатонне? Кто-то наверняка доложил о том, что это твоих рук дело.        — И что мне теперь делать? — жалобно спросила Стейси.        — Отстреливаться, — невозмутимо посоветовал гуль. — И стараться при этом не падать.       Показалось или в его глазах правда мелькнула насмешка? Он ведь прекрасно понимал: если бы его сейчас с ней не было, у входа в метро осталось бы два трупа — ее и собаки. По сути, Сто первую снова спасло феноменальное везение в виде так вовремя появившегося в жизни телохранителя, но совсем не умение обращаться с оружием.       Девушка расстроенно вздохнула. Проблем опять прибавилось. Когда они только закончатся-то?        — Пока у тебя мой контракт, — добавил Харон, — ты можешь рассчитывать на мою защиту.        — Угу.       Стрелять из снайперской винтовки стоило научиться как можно быстрее.                    

***

            Ривет-Сити оказался поселением, расположившимся на старом, севшем на мель авианосце. Стейси с любопытством рассматривала огромный корабль, высившиеся на его верхней палубе громоздкие конструкции, а также ползущую к ней и ее спутнику широкую полоску металлического трапа, соединяющего корабль и сушу.        — Вот, оказывается, что здесь находится, — сообщила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я прошлый раз и не разобрала, что это — скрипит, гремит, свет прорывается сквозь щели. Правда, и рассматривать было особо некогда — я чуть не утонула в реке, убегая от супермутантов.       Харон бросил на нее нечитаемый взгляд, но Стейси не заметила. Она потрепала сидевшую рядом собаку по голове, припоминая, как та некстати подала голос возле лагеря врагов.       Чуть пружинящий под ногами трап и гулкие шаги по металлу приятно напомнили ей о Мегатонне. Впрочем, на этом сходство заканчивалось. На другой стороне ее поджидало двое вооруженных охранников с ружьями на изготовку. Стейси остановилась и подняла руки ладонями вверх, демонстрируя свои мирные намерения.        — Что тебе понадобилось в Ривет-Сити? — недружелюбно произнес широкоскулый мужчина среднего роста. Теперь, подойдя ближе, Сто первая смогла разглядеть, что в руках у него, в отличие от второго охранника, была плазменная винтовка — не очень скорострельное оружие, насколько Стейси помнила из болтовни Мойры, но обладающее убойной силой.        — Спокойно, — произнесла девушка. — Мы не ищем неприятностей. У нас был очень трудный переход и нам просто нужно где-то отдохнуть и переночевать.       Ее собеседник бросил полный подозрения взгляд на застывшего позади гуля.        — И он тоже так считает?       Стейси оглянулась на угрюмого телохранителя, прекрасно понимая сомнения охранника. Она в свою первую встречу с Хароном едва не бросилась бежать прочь с воплями ужаса.        — Он тоже так считает, — заверила она представителя службы безопасности города. — От нас проблем не будет.       Охранник снова недоверчиво оглядел их живописную группу — девушку, гуля и собаку. Потом, словно о чем-то вспомнив, хлопнул себя по лбу:        — Постой, ты же та самая «умница Сто первая», верно?       Стейси скривилась:        — У меня это на лбу, что ли, написано? Или баннер над головой висит?        — Про тебя только вчера Тридогнайт говорил, — подключился к разговору второй охранник. — Девушка из Убежища, которая теперь путешествует в компании пса и огромного гуля!       Стейси снова беспомощно обернулась к Харону. Этот вездесущий диджей с «Новостей Галактики» начинал ее пугать.        — Откуда этот мужик все знает? — спросила она.       Телохранитель молчал, внимательно наблюдая за людьми с оружием.        — Неподходящую ты себе выбрала компанию для путешествий, — покачал головой мужик с плазменной винтовкой, явно имея в виду гуля.       Сто первая нахмурилась: ссориться она не собиралась, но службе безопасности Ривет-Сити не стоило указывать в чьем сопровождении ей ходить по Пустоши.        — Это не вам решать, — мягко возразила она. — Он меня устраивает.        — Устраивает, — повторил охранник. Теперь в его взгляде промелькнуло тщательно скрываемое отвращение.       С одной стороны, Стейси понимала, что отталкивающая внешность гуля в совокупности с его пугающими габаритами и не могла вызывать восторг окружающих, с другой — ей стало обидно за свою собственность.        — Да, устраивает, — огрызнулась она. — Таким, как вы, он сворачивает шеи за две секунды.        — Это что, угроза?! — мужчина перехватил винтовку удобнее.       Харон позади чуть наклонился вперед, приготавливаясь к прыжку. Сто первой показалось, что он еле слышно вздохнул, словно досадуя на глупую держательницу контракта.        — Нет. Констатация факта, — поспешила добавить она. — К вопросу о том, почему я с ним, а не с кем-то еще.       Несколько секунд они с охранником смеряли друг друга вызывающими взглядами. Представитель правопорядка сдался первым.        — Ладно, — пожал он плечами, опуская плазменную винтовку. — Ты права. Твоя компания — твое дело. Вы можете пройти, но если только попытаетесь что-то натворить — пеняйте на себя. Я — шериф Харкнесс, если будут вопросы, обращайся ко мне.        — Спасибо, шериф, — облегченно откликнулась Стейси, которая уже настроилась на то, что охрана даст им от ворот поворот. — Не волнуйтесь. Мы здесь не за тем, чтобы создавать проблемы.        — Очень на это надеюсь.       Он шагнул в сторону, пропуская девушку и ее компаньона к металлической двери, ведущей внутрь корабля.

***

                   Ривет-Сити чем-то походил на Убежище: наглухо запирающиеся герметичные двери, изолированные помещения, узкие коридоры. Только здесь было шумно, пыльно и освещение оставляло желать лучшего.       Стейси с интересом потопталась около получаса на местном рынке, выискивая среди разнообразного хлама торговцев что-нибудь стоящее. И, ограничившись покупкой нескольких десятков патронов к снайперке, отправилась на верхнюю палубу, где, по заверениям старожилов, можно было снять помещение для ночлега. Попадающиеся им по пути люди — кто с опаской, кто с брезгливостью, а кто и с любопытством — разглядывали Харона, но заговаривать с ними никто не пытался, как, впрочем, и выражать свое недовольство вслух.        — Они тебя боятся, — с непонятным удовлетворением произнесла Сто первая, когда очередной горожанин бросил быстрый взгляд на ее телохранителя и поспешно скрылся за поворотом.        — Если будешь всем подряд рассказывать о том, как ловко я сворачиваю шеи, они будут бояться еще сильнее, — холодно ответил гуль.        — Неужели тебя не задевает их пренебрежительное отношение?        — Нет.        — Можно было и не спрашивать, — пробормотала Стейси, заворачивая за угол и сталкиваясь нос к носу с тем, кого ожидала здесь увидеть меньше всего.       Почти минуту она в совершенной прострации смотрела на своего отца, который чуть в нее не врезался. С момента их последней встречи Джеймс осунулся и зарос седой щетиной, но, несмотря на это, просто излучал бодрость и энергию. Он по-прежнему носил немного выцветший светло-синий комбинезон Убежища, слегка обтрепавшийся на рукавах, а на поясе у него была закреплена кобура с револьвером тридцать второго калибра. Шедшая позади отца темноволосая женщина средних лет в белом медицинском халате остановилась и окинула девушку внимательным, изучающим взглядом.        — Боже мой! Стейси! — Джеймс схватил дочь за плечи, вызвав тем самым резкое движение со стороны Харона, который, к счастью, вовремя сообразил, что его нанимательнице ничто не угрожает и, как обычно, статуей застыл позади нее. — Что ты здесь делаешь?! Ты же должна быть в Убежище!       Сто первая облизнула сухие губы. Шок, вызванный неожиданным появлением отца, проходил, и она ощутила, как с нее спадает страшное напряжение последних недель, о котором она даже не догадывалась. Вся злость и обида на Джеймса таяли, улетучивались, словно их никогда и не было. Единственное доступное ей в данный момент понимание птицей билось в душе: папа здесь, с ней — и значит теперь все будет хорошо! Шагнув вперед, она крепко обняла самого родного ей человека, вдыхая знакомый с детства запах медикаментов и реактивов.        — Ох, папа! — выдохнула она ему куда-то в воротник фирменного комбинезона Убежища. — Ты даже не представляешь, сколько всего произошло! Меня чуть не убили! Несколько раз. А потом…       Он мягко, но решительно отстранил ее от себя. Нахмуренные брови и исполненный строгости взгляд говорили о том, что отец сердится. Стейси оборвала себя на полуслове, непонимающе уставившись на Джеймса.        — Что ты наделала?! — воскликнул он, встряхивая ее. — Почему ты покинула Убежище? Там же было спокойно и безопасно. Я приложил столько сил, чтобы туда попасть и вырастить тебя в нормальной обстановке. Но ты обесценила все мои старания! Что ты вообще делаешь на Пустоши?! Тебе здесь не место!       Чудесное чувство эйфории, цветком распустившееся в душе, поблекло и увяло, рассыпаясь в прах, уступая место уже привычному, ползущему откуда-то из глубины раздражению, щедро приправленному злостью и обидой.       Стейси отступила от отца. Улыбка стремительно исчезала с ее лица, а голову заполняли непрошенные, крамольные мысли. Если бы не его безответственный уход, ей бы не пришлось бежать из родного дома, выстилая себе путь трупами тех, кто был знаком ей с детства. Если бы он объявился в Мегатонне, она бы не пустилась в рискованное путешествие по развалинам Вашингтона, не нарвалась на безумных садистов в метро и не валялась бы неделю в клинике Берроуза с тяжелыми травмами. Все это время помощь ей приходила от совершенно чужих, незнакомых людей, тогда как отец занимался своими жутко важными делами, среди которых его дочери места не было.              — Ты оглох или совсем радио не слушаешь? — ядовито спросила она. — Твой дружок Тридогнайт уже полтора месяца только и вещает о том, как я весело провожу тут время.       Джеймс растерянно моргнул, явно не ожидая такого ответа. Его спутница с отстраненным интересом рассматривала Стейси и ее сопровождающих, но не делала никаких попыток прокомментировать происходящее.        — Я тебе об этом и говорю, — отец мотнул головой, решив, очевидно, пропустить мимо ушей совершенно непочтительный тон своего чада. — Почему ты ушла из Убежища? На поверхности очень опасно. Ты это теперь и без меня знаешь.        — Очень сложно оставаться в Убежище, когда по тебе из-за каждого поворота палят со всей дури, — заявила Сто первая, еле сдерживаясь, чтобы не наорать на Джеймса. — Альмодовар совсем с катушек слетел! Ты вообще знаешь, что из-за тебя Джонаса запытали до смерти или тебе все равно?!        — Что?..        — А про то, что в жилые помещения проникла целая куча радтараканов, после того, как ты открыл внешнюю дверь, и из-за их укусов умерло несколько человек, ты тоже не знал?! Даже предположить не мог?! Что это за дело всей твоей жизни, если надо было устроить такое?!       Джеймс выглядел потерянным, но при последней фразе дочери в глазах его появилось странное упрямство, делающее неуловимое генетическое сходство этих двоих более явным.        — Не берись судить о моих поступках, не зная истинного положения дел, — укоризненно изрек он.        — Ты не потрудился поставить меня в известность об этом положении! — рявкнула Стейси. — Ты просто бросил меня на растерзание Смотрителю-самодуру. Так трудно было забрать меня с собой?! Или хотя бы предупредить?        — Давай-ка кое-что проясним, — примиряюще произнес Джеймс. — Да, я не предупредил тебя о своем уходе, полагая, что так будет лучше для всех. Это раз. Да, я не учел, что Альмодовар проявит такую агрессию, но подобное не предсказал бы никто — он казался вполне вменяемым, хоть и достаточно высокомерным человеком. Это два. В-третьих, я считал и до сих пор считаю, что Столичная Пустошь — не место для тебя. Здесь слишком опасно, о чести и морали знают лишь понаслышке, а окружающая среда губительна для человеческого организма. Я надеялся, что у тебя хватит ума трезво оценить риски пребывания здесь и ты останешься в Убежище…        — В виде бездыханного трупа?! — перебила его дочь. — Ты не слышал, что я тебе только что рассказала?        — Уверен, что ты и не пыталась найти общий язык со Смотрителем, — прервал ее отец. — Так же, как раньше не пыталась предотвращать драки со своими сверстниками. Альмодовар наверняка был раздражен моим уходом, а ты, нагрубив ему, лишь усугубила конфликт.        — Нагрубив?! Нет, ты точно меня не слушаешь! Он приказал в меня стрелять! Что мне оставалось делать?! Я защищалась и мне пришлось убить нескольких охранников!        — Ты убила охранников?! — Джеймс даже повысил голос. — И потом ты еще удивляешься реакции Смотрителя?        — У меня ощущение, что мы говорим на разных языках! В тот день, когда ты ушел, меня разбудила Амата, рассказала о том, что Джонас погиб, что за мной вот-вот придут и вручила пистолет! Если бы не она, меня бы прикончили еще в постели!       Джеймс словно взял себя в руки, отступил на полшага и прищурился, рассматривая разъяренную дочь.        — И ты поверила на слово своей подруге?        — Сначала я подумала, что это — глупый розыгрыш, — призналась Стейси. — А потом услышала сигнал тревоги. Да я собственными глазами видела, как к нашей комнате подходит офицер Кендалл с дубинкой в руке — хорошо, меня там уже не было!        — Но конечно же ты и предположить не могла, что эта дубинка служит ему средством защиты от радтараканов? — обронил отец.        — Хочешь сказать, что в сложившейся ситуации виновата я сама? — поняла к чему он клонит Сто первая. — Поверила Амате, напридумывала себе врагов, постреляла охрану и со свистом умчалась на Пустоши?!        — Со стороны именно так и представляется, — честно ответил Джеймс.        — Я своими глазами видела тело Джонаса!        — Стейси! Ты же не знаешь, из-за чего он умер. Ты сама сказала, что от укусов радтараканов погибло несколько резидентов — вероятно, он тоже был в их числе. Уж извини, но мне не верится, что Альфонсо Альмодовар, никогда не отличающийся садистскими наклонностями, внезапно отдал приказ кого-то пытать!        — Но Амата сказала…        — Именно это я и пытаюсь до тебя донести! Ты поверила Амате — и вот результат! Ты — на Пустошах, а мисс Альмодовар — наслаждается безопасностью в Убежище!        — Да зачем ей такое делать?!        — Понятия не имею. Ты сама знаешь, что в Убежище бывает скучновато: возможно, она придумала эту авантюру, чтоб хоть немного развлечься, а потом уже было поздно что-то менять — она ведь не ожидала, что ты помчишься по коридорам, убивая всех встречных, словно бешеный носорог! Сама подумай: если Альфонсо настолько психически неуравновешен, что пытает людей и приказывает охране убить ее лучшую подругу, то зачем ей оставаться с ним, рискуя своей жизнью — ведь неизвестно, что ему взбредет в голову в следующий момент.       Внезапно версия отца показалась Стейси настолько правдоподобной, что она на мгновение засомневалась, но потом вспомнила супругов Холден, хладнокровно расстрелянных охраной, и сомнения исчезли.        — Ты просто не видел, что там творилось — вот и говоришь ерунду! Не знаю, чем руководствовалась Амата, оставаясь в Убежище, но ее отец на самом деле опасен! Он действительно отдал приказ стрелять на поражение! О’Брайан и Ричардсон убили Тома и Мэри! Просто потому что они собирались выйти на поверхность вслед за тобой!       Джеймс слегка нахмурился:        — Должно быть, ты как-то не так интерпретировала…        — Да как еще это можно интерпретировать?! — воскликнула Стейси. — Как несчастный случай, что ли?! Они оба споткнулись, упали на пистолет офицера Ричардсона и во время падения оружие нечаянно произвело несколько выстрелов, которые повлекли летальный исход?! Так?!        — Ладно, — отец устало потер лоб. — Оставим пока эту тему. Меня там действительно не было, а ты слишком взвинчена, чтобы воспринимать разумные доводы. Все равно ты уже на Пустоши — и этого не изменить. Возвращаясь к моему уходу: я думал, ты — вполне взрослая, сложившаяся личность, которая сможет устроить свою жизнь и без папы.        — Но при этом, — ввернула Сто первая, — ты категорически не рекомендуешь этой взрослой сложившейся личности жить на территории Столичной Пустоши. Если ты всерьез так считаешь, почему ты не пришел в Мегатонну, когда услышал обо мне? Ты же сам говоришь — здесь мне не место! Значит, я могла попасть в какую-нибудь историю или мне могли навредить. Но ты даже не побеспокоился об этом!        — Я не был уверен, что Тридогнайт говорит именно о тебе.        — Конечно, у нас же выходцы из Убежищ табунами по Пустошам ходят! — возмущению в голосе Стейси не было предела. Постепенно она доходила до той точки кипения, когда люди бросают в лицо собеседнику слова, не думая о последствиях, хотя потом могут об этом пожалеть. — Очень неправдоподобная ложь, папа.        — Хорошо, скажу, как есть, — вздохнул Джеймс. — Я был очень занят. Исключительно важным делом.        — Которое ждало тебя девятнадцать лет? — все так же ядовито возразила его дочь. — И еще несколько дней бы подождало, пока ты добирался бы до Мегатонны! Мне безумно повезло остаться на этом свете, когда я лежала еле живая на подземной стоянке рейдеров, захлебываясь собственной кровью, а дикие гули в пяти шагах от меня поедали внутренности моего несостоявшегося насильника! Если бы ты вовремя пришел, всего этого можно было бы избежать!              Спутница отца поморщилась. Джеймс вздрогнул.        — Зачем ты вообще пошла в метро? — как-то жалобно спросил он.        — Я искала тебя!        — Я же сказал меня не искать…        — Ты вообще много чуши наговорил в той записи, которую я забрала у мертвого Джонаса. Может, наконец, расскажешь почему ушел?       Джеймс снова тяжело вздохнул и опустил глаза, выглядя при этом, как ужасно раскаивающийся в содеянном человек, который повторил бы все свои ошибки и при предоставленном ему втором шансе.        — Проект «Чистота», — произнес он глухо.       Стейси скрестила руки на груди. Выплеснув часть негативных эмоций, она немного пришла в себя, заставив раздражение утихнуть.        — Что, прости?        — Проект «Чистота», — пояснил Джеймс, — предусматривал очищение всех водоемов Столичной Пустоши от радиации.       Сто первая недоуменно смотрела на отца, пытаясь понять, шутит он или нет. С момента своего появления на поверхности она настолько привыкла пить зараженную воду, заедая ее антирадином, что уже не обращала на это внимания. Да чего там, порой, она и про антирадин забывала, так как после экспериментов Мойры не ощущала никаких побочных эффектов от малых доз облучения. Более того, даже экономила на стимуляторах, так как ссадины и неглубокие порезы заживали с небывалой скоростью и не оставляли никаких следов.        — Ты серьезно?       Джеймс и сопровождавшая его женщина удивленно уставились на нее. Мимо прошел охранник и, заметив напряжение, повисшее в коридоре между людьми, ненавязчиво расположился неподалеку, подпирая стенку.        — Конечно, серьезно, — ее отцу было непонятно легкомысленное отношение дочери к возможности очистить от радиации всю воду в округе. — Мы с твоей мамой жили этой идеей. Вода — чистая и даром, — для всех на Пустошах, без исключения! Только подумай — никакой больше лучевой болезни, мутировавших всходов, ежедневной битвы за выживание. Очистка воды ускорила бы процесс исчезновения радиации в почве и воздухе, нормализацию климата.       Стейси недоуменно покачала головой и развела руками. Что-то в объяснении Джеймса казалось ей странным и она, наконец, поняла — что.        — Тогда зачем тебе надо было уходить на девятнадцать лет в Убежище? Ты мог бы продолжать свою работу здесь.        — Нет, — отрезал Джеймс, — не мог. Ты была младенцем, тебе нужен был хороший уход, а его нельзя было обеспечить в условиях радиоактивной Пустоши!        — Чушь! — резко возразила его дочь. — Сотни детей растут в этих условиях. Я лично знаю одного такого мальчика. Он тоже растет без матери. Его отец — шериф города. Думаешь, у него меньше обязанностей, чем у тебя? Признайся, папа, ты просто сбежал, потому что груз ответственности был для тебя неподъемным: проект, маленький ребенок, ожидания окружающих. А потом ты, чувствуя свою вину перед коллегами, снова сбежал. На этот раз — от меня. И погубил кучу народа в процессе своих метаний.       Сопровождающая отца женщина в конце концов решила вмешаться:        — Джеймс слишком любил тебя — своего единственного ребенка, — жестко произнесла она. — Он хотел, чтобы твое детство было нормальным. Ради тебя он оставил дело всей своей жизни. А теперь, когда он вернулся, чтобы завершить начатое, ты истеришь, как эгоистичное, избалованное дитя, считающее себя центром Вселенной.        — Мэдисон, — жестом остановил ее ученый.        — А вы слишком дурно воспитаны, чтобы не влезать в разговор двух близких родственников! — разъяренно заметила Сто первая.       Женщина хотела что-то возразить, но Джеймс встал между ними.        — Стейси, прекрати!       Дочь свирепо посмотрела на него.        — И что ты собираешься делать теперь, папа? Я понимаю, что не вписываюсь в твои масштабные планы, но могу, хотя бы, поинтересоваться?        — Стейси, подожди, не нужно воспринимать все с юношеским максимализмом. Постарайся успокоиться и понять меня.       Он попытался приобнять ее за плечи, но девушка стряхнула его руку и отступила на шаг назад, к хранящему ледяное молчание телохранителю. Она была страшно зла.        — Дочка, твое появление неожиданно и не буду скрывать — то, как все обернулось, меня расстраивает, однако это не значит, что я совсем не рад тебя видеть, — произнес ученый, стараясь хоть как-то сгладить ситуацию. — Но, раз уж ты все равно здесь, мы можем начать все сначала. Я бы хотел, чтобы ты снова была рядом и мы работали вместе.       Джеймс предпринял еще одну попытку приблизиться к дочери, но его рука опять встретила только воздух. Стейси упорно шагнула еще дальше от отца, упираясь спиной в Харона, который продолжал изображать из себя постороннего наблюдателя.        — Ты хочешь, чтобы я работала вместе с тобой над проектом? — уточнила она, чувствуя, что обида и злость на отца вытесняется другим чувством — разочарованием. Она надеялась, что его объяснение не выйдет таким сумбурным, что он покинул Убежище, спровоцировав хаос и многочисленные жертвы в их маленьком мирке ради какой-то действительно важной миссии, ради великого дела, но на деле получалась какая-то ерунда. — Папа, да кому вообще нужна чистая вода?! Ему? — девушка кивнула на неподвижного гуля. — Или, может, глотающим всякую дрянь рейдерам? Супермутантам? Даже мне она уже не нужна!       Джеймс обеспокоенно посмотрел на дочь, видимо начиная опасаться, что та заговаривается.        — Что ты такое говоришь? Как это тебе не нужна чистая вода?!       Стейси пожала плечами, чувствуя, как в лопатки впиваются металлические застежки брони Харона:        — А вот так, папа. Моя ДНК мутировала под воздействием радиации. Малые дозы облучения, которые люди получают от употребления неочищенной воды, меня наоборот лечат. Да если бы тогда в метро я не попала бы в радиус воздействия радиоактивного выброса светящегося гуля, я бы вряд ли добралась даже до эскалатора. Скорее всего, именно этот импульс заставил мое тело регенерировать в ускоренном режиме.        — Но есть же обычные люди… — растерянно возразил ученый, даже не подумав осведомиться, под влиянием каких обстоятельств его дочь приобрела подобную способность.        — Джеймс, — Мэдисон решительно тронула его за локоть. — Ты ее не убедишь, она такая же упертая, как и ты. Идем.       Отец с видимой болью в глазах покачал головой, глядя на свое разозленное чадо.        — Не так я представлял нашу возможную встречу.        — Я тоже, — сухо призналась Стейси. — Может, то что ты делаешь, действительно важно, но не думаю, что очистка воды на Столичной Пустоши стоила жизней стольких людей. Джонас точно не заслужил подобной участи. А что касается радиации, то за двести лет люди научились как-то приспосабливаться.              — Считай, как хочешь, — смиренно проговорил отец. — Мне очень жаль, что так получилось.        — На всякий случай, — буркнула Стейси, глядя на него исподлобья, — где ты собираешься жить, чтобы я хотя бы была в курсе твоих перемещений?        — Какое-то время я буду в Мемориале Джефферсона. Там когда-то располагалась наша старая база. Это недалеко отсюда.        — Чудесно.        — А какие твои дальнейшие планы?       Стейси сощурилась, борясь с искушением сказать какую-нибудь гадость.        — Гораздо менее грандиозные, чем у тебя. Я собираюсь вернуться в Мегатонну. У меня там дом, друзья. Все достаточно обыденно.        — Я рад, что тебе, несмотря на уход из Убежища, удалось устроить свою жизнь, — искренне произнес Джеймс.        — И заметь — без твоего участия, — не удержалась девушка, с каким-то нездоровым удовольствием отмечая, что плечи отца слегка поникли. — Разве ты не этого хотел от сложившейся личности?        — Идем, Джеймс, — позвала Мэдисон, одарив ее колючим взглядом.       Ученый остановил коллегу мягким жестом и, словно впервые заметив огромного гуля, поинтересовался:        — Еще один вопрос. Стейси, я могу узнать, кто твой… друг?       Сто первая оглянулась на Харона, тот подчеркнуто смотрел в другую сторону, ясно давая понять, что его их семейные разборки не касаются. И как обозначить роль телохранителя в ее жизни? Рассказывать о контракте посреди коридора не хотелось — они уже и так привлекли массу ненужного внимания, да и вряд ли бы отцу понравилось то, что его дочь фактически является собственницей живого существа.        — Он просто меня защищает, — пожала она плечами.       Джеймс с недоверием покосился на огромного гуля, но больше на эту тему ничего не сказал.        — Ты отправляешься в Мегатонну прямо сейчас? — уточнил он.        — Нет. Пару дней мы точно проведем в Ривет-Сити. Я собираюсь снять номер в гостинице «Уизерли».        — Ты… ты не возражаешь, если я зайду вечером? Нам все же надо нормально поговорить.       Видно было, что отцу неловко, как-то в одночасье между ними пролегла полоса отчуждения и из близких родственников они превратились в людей, идущих разными дорогами и не понимающими друг друга.        — Как хочешь, — равнодушно ответила девушка.