Часть 3. «Безлюдный берег»

5 июня, 20:00, Токио, Японский национальный стадион

      Прохладный ветер аккуратно перебирал волосы — от его ласковых касаний воздух вокруг становился лёгким. Опустевшие трибуны молчали, отдыхая от восторженных криков, аплодисментов и возмущений болельщиков. Вечерняя тишина застыла на стадионе — на футбольном поле давно выключили освещение, и покинутый светом искусственный газон синел, отражая чернеющее небо.       В том месте, где вратарь от скуки водил пальцем, на сыром покрытии примялась трава. Поднимая голову и оглядывая унылые сидения перед собой, он снова слышал рёв толпы — она подбадривала изо всех сил, кричала так громко, что люди сливались в одну огромную, пульсирующую массу, плывущую и скачущую перед его глазами. Так было почти на каждой игре. И почти каждая игра заканчивалась одинаково: его ликующая команда и раздражённые проигрышем соперники.       Отто не был хорошим игроком, точно так же, как и не был хорошим вратарём. В основном они побеждали благодаря мастерству товарищей, но играть Отто нравилось. Пусть и так, тлеть в огне ему всё равно за другое — если после смерти он попадёт в ад, там ему точно припомнят все несправедливо выигранные матчи. А учитывая, сколько раз голос в голове подсказывал ему, что делать на поле, тлеть придётся долго. Позади послышался шорох мокрого газона. Парень вздрогнул, словно его вырвали из потока мыслей, и обернулся на тихий шаг.       С края поля приближалась женская фигура. Чем ближе она становилась, тем больше грязи, прилипшей к её спортивным штанам и ботинкам, замечал Отто. Её чёрные волосы в темноте превратились в спутанные верёвки, окутавшие голые плечи, а карие глаза во мраке выглядели как две чёрные дыры.       — Футбол не отпускает? — фигура махнула ему рукой.       — Тебя, смотрю, тоже, — крикнул он в ответ и мог поклясться, что видел, как его слова рассеивают темноту стадиона.       Но свет в фонарях зажёгся не по его воле — всё вокруг снова стало ярким, словно Отто попал в собственные воспоминания о матчах. Девушка поравнялась с ним. Глаза, не привыкшие к свету, выдавали перед ним красные пятна. Проморгавшись, он оглядел её с ног до головы — и замер, уставившись на испачканные спортивки.       Сначала он не понимал, почему его нос защекотала металлическая вонь, но теперь стало очевидно, откуда этот запах. Смешанная с сырой землёй кровь ложилась каплями на серую ткань штанов, словно брызги. Отто сморщился, представив, как ее ботинки утопают в алой луже по шнурки и радостно плещут кровь во все стороны.       — А то сидишь тут в темноте, — девушка дёрнула плечом, словно ей вдруг стало больно, и оглянулась на загоревшиеся фонари.       Вблизи Отто наконец разглядел: вместо привычной кофты с капюшоном на ней была чёрная майка. Девушка упрямо пыталась спрятать голые руки в карманы спортивок, но они предательски не помещались туда целиком, как ей хотелось.       — Что за побитый вид? — Отто поднял бровь, наблюдая, как она мнётся под его взглядом, не торопясь сесть.       На секунду ему показалось, что она колеблется перед ответом и сейчас он услышит от нее что-то искреннее.       — Что за пидорский голос? — девушка передразнила его писклявым тоном.       Её дерзкие высказывания обычно сопровождались одним и тем же звуком — Отто щёлкал языком, а затем раздражённо молчал, качая головой. Но на этот раз он даже не вздохнул.              Она вдруг почувствовала, какими липкими стали её ладони. Не то от засохшей крови, не то от злости, что не успела выплеснуться час назад. Ей хотелось в душ, смыть с себя всё, содрать кожу, растирать тело до царапин, впиваясь ногтями. И почему она осознала это только здесь?       — Чего домой не идёшь? — не выдержав его молчания, она отвернулась, притворяясь, что беззаботно изучает футбольное поле.       — Тут как-то легче дышится, — даже зная, что это правда, почему-то парень почувствовал себя лжецом.       Осторожно похлопав по траве, он пригласил её сесть рядом. Девушка медленно плюхнулась на сырой газон.       — Ты в порядке? — спросил он, пытаясь поймать её взгляд, который то и дело метался по стадиону.       Отто уже не ждал ни издёвки, ни обидных слов — было видно, что у неё на это не осталось сил. Но его вопрос растворился в воздухе, никем не замеченный. Она даже не кивнула.       Необъяснимая сила, которая помогала ему на каждом важном матче, имела не только голос, но и лицо — сейчас бледное, застывшее. Он так редко видел её за пределами трибун и без капюшона, скрывавшего во мраке её черты, что иногда забывал, как она выглядит.       Она приходила на каждую его игру, которая могла решить судьбу команды: все отборочные соревнования, куда сползались знаменитые тренеры в поисках юных талантов. Она была везде — и ни разу не ошиблась. Всегда верно подсказывала ему, что делать и кто из игроков будет бить по воротам. Причём даже не открывая рта, что само по себе пугало Отто. И каждый раз он все больше спрашивал себя: как и для чего она применяет свою силу в жизни? И оставался в сомнениях, раскидывая этот вопрос лишь на свои предположения - спросить ее об этом не хватало смелости.       Ветер стих, оставляя двоих на истязание летней, душной влаги. Запах крови и пота и так был невыносимым, а теперь, смешавшись с влажностью, окончательно заставлял Отто хотеть зажать нос и отвернуться. Но он даже не смел пошевелиться.       — Наруми, — неуверенный и тихий голос и без того был слабым, а сомнения ещё и заставили его сломаться. — Почему ты мне помогаешь?       В передышках между игрой, когда он видел Наруми Макото стоящей у трибун, сами собой загорались перед глазами красные лампочки — сигналы, что она приходит сюда не просто так. Пусть и редко, но парень всё же думал о том, что играть за него бесплатно — не в её стиле. А значит, есть место для предположений, что цена её помощи будет названа позже.       — Столько игроков на поле, но ты выбрала меня, — трава снова зашуршала под его пальцами, он видел, что Макото не спешит отвечать, и от этого не знал, куда себя деть. — Да и вообще, сдался тебе этот футбол… Я же вижу, других дел хватает.       Он кивнул на её кровавые штаны, но Макото осталась неподвижной, будто вовсе не заметила этого.       — Если скажу, что обожаю футбол, поверишь? — она печально усмехнулась, и Отто тут же замотал головой.       — Такую силу применять для простой игры? Зачем? — задумчиво сказал он в пустоту поля и шумно выдохнул, понимая, что правды сегодня не дождётся.       — Жить не на что.       Неожиданно простой ответ заставил Отто поперхнуться и закашляться на вдохе. Он повернулся к Макото, ожидая объяснений, но та лишь грызла ноготь на пальце, тупо уставившись в землю.       — Извини? — на секунду он даже перестал чувствовать, как от неё воняет, и подвинулся ближе, наклонив к ней голову.       — Что? — её удивление столкнулось с ним. — Я думала, ты знаешь. Я делаю ставки на твою команду.       Нож оказался не таким острым, как мог бы быть, — Отто с лёгкостью вытащил бы его из ребра, будь тот настоящим. Облегчённо вздыхая, он мысленно радовался, что был выбран ей среди всех всё-таки случайно.       — Неужели ты думал, что мне правда футбол нравится?       — Конечно нет, — он скромно улыбнулся, уже представляя, как пожалеет о своих словах. — Но, может, я думал, что нравлюсь я.       — Давай без этого. — Макото спрятала улыбку. — Ты просто смог выдержать мою силу и не сойти с ума. А это не всем удаётся, так что прими за комплимент и не задавай больше глупых вопросов.       — Откуда у тебя она? Ну, сила, — Отто неловко покрутил пальцем у своей головы. Впервые столкнувшись с его искренним интересом, Макото вдруг осознала, что не может даже глупо хмыкнуть или отмахнуться от него — годы, проведённые в одиночестве и отсутствии общения, наступали ей на пятки, сколько бы она ни пыталась от них бежать. Наверное, поэтому ей так легко было открыть рот и выдать ему про себя всё, что не знал никто, но Наруми вовремя остановила себя.       — Сколько себя помню, она со мной. Так что не знаю.       Голос внезапно стал хрипеть, выдавая её напряжение.       — Вау. Нет, серьёзно, родиться с магией… Твои родители, наверное, охренели, когда…       Отто заткнулся, повинуясь опоздавшему стыду, — он ведь даже не подумал, что может задеть за больное Макото. Но та, напротив, не меняя выражения лица, ответила:       — Да. Тяжело им пришлось.       Несмотря на вопившую совесть, любопытство уже разыгралось, и Отто чувствовал, что умрёт, если не узнает всё, что хотел.       — А как ты… Ну, в смысле… — он начал собирать по частям убегающие слова. — Как ты делаешь это? Как ты ей управляешь?       Макото достала из кармана ладонь, полностью испачканную в крови, и выставила руку перед собой. В ту же секунду рук стало две, а рядом возникла ещё одна Макото, сидящая в той же позе. Они были одинаковые настолько, что, глядя в глаза её копии, Отто ни за что не смог бы найти неживые, кукольные черты. Единственным отличием была чистая одежда и рука второй девушки.       — Ты об этом? — спросила Наруми, опуская ладонь, и её копия повторила движение. Отто уже видел пару раз этот фокус, и тогда лгать себе не стал, — ему и одной-то Макото иногда было много, а когда их становилось две, хотелось просто бежать.       — Просто делю энергию между телами, — пожала плечами Макото, но, заметив недоумевающий взгляд, продолжила: — Представь, что у тебя есть бутылка с водой и несколько стаканов. Просто разливаешь воду по ним, разделяя на равные части. Стаканов может быть сколько угодно, и воды в них может быть совсем немного, главное правило — бутылка не должна до конца опустеть, иначе умрёшь. Копия Макото неподвижно слушала свою хозяйку, но как только та закончила, вдруг вмешалась сама:       — А со стаканами можно делать всё что угодно. Хочешь — выпей, хочешь — разлей всю воду. От смерти копии ничего не случится, главное самой остаться в живых. Отто изумлённо покосился на вторую Наруми — может, он не до конца привык к этому, но всё внутри него кричало, когда он наблюдал, как один и тот же человек находится одновременно в двух телах.       — Это трудно понять… — нахмурился он. — Получается, сейчас ты переключаешься между ними?       — Нет, — настоящая Макото мотнула головой, а её копия встала и направилась в конец поля. — Я как бы… И там, и там.       Дойдя до края, её образ остановился, повернулся к ним лицом и помахал рукой, подтверждая слова Наруми.       — Это всё равно что сидеть за компьютером с двумя мониторами. Я вижу тебя здесь и оттуда, — она кивнула на свою копию вдалеке. — Могу куда угодно пойти, но остаться здесь. Гулять по городу, пойти домой, выключить фонари на поле… — она усмехнулась, одновременно с Отто оборачиваясь в сторону небольшого домика за ограждением стадиона.       — Понятно, — тихо хмыкнул парень, снова устремив взгляд вперёд, где её версия медленно рассыпалась, исчезая в лучах света.       Поле опустело, словно там никого никогда не было.       — Ты сказала, что умрёшь, если «в бутылке не останется воды»? Ты имела в виду, что твоя энергия закончится?       — Она не закончится, — отрезала Макото, но её решительность больше напоминала попытку убедить саму себя. — Есть проводник, через который я получаю энергию. Благодаря ему я ещё жива.       — И где он?       Вечер сменился ночью, и ветер стал холоднее. Он всё бил в спину, разгоняя усталость от тяжёлого дня. Макото постепенно забывала о боли, о том, как чесалась её кожа от грязи и кровавых последствий сражения.       — Не знаю, — она запрокинула голову к небу в попытке разглядеть звёзды, но свет ламп на стадионе ей мешал. — Но если я здесь, значит, он ещё существует. Это связь, которую невозможно разорвать. Всё, что есть в нём, переходит и мне, где бы я ни оказалась. Опустошить его можно, только уничтожив.       Звёзды Макото так и не нашла. Тоскливо обнимая луну, серые тучи смешивались друг с другом. Отто мог лишь молча слушать девушку, представляя, как тревога каждый день точит её мозги, постепенно занимая там всё свободное место. Каково это — жить, не зная, где главный источник твоей силы и слабости? Жить, ожидая смерти в любой момент? Она казалась уверенной, когда говорила, что энергия не закончится, но теперь выглядела так, будто всю жизнь лишь бежала от правды, скрываясь в своих же копиях.       — И ты все годы живёшь, не зная, где этот проводник?       — Семь лет всего, — Наруми улыбнулась, прислонившись щекой к своим коленям. — Что за допрос?       — Да просто… — Отто смущённо почесал затылок. — Я же о тебе ничего не знаю, если задуматься.       — Спрашивай.       — Да нет, не в этом дело, — парень испугался её решительности, ведь она могла развязать ему руки окончательно.       Но Наруми, прищурившись, строго повторила:       — Спрашивай.       Со вздохом сдавшись, Отто погрузился в свои мысли на пару секунд, чтобы достать оттуда все волнующие его вопросы. Вернувшись из глубин с пустыми руками, он мог только подхватить остатки, плавающие на поверхности.       — Что с твоими штанами? — вратарь кивнул на кровь, что уже успела засохнуть тёмно-коричневыми пятнами на ткани.       — Настолько тебя это волнует? — её брови в недоумении сдвинулись, на лице скользнула саркастичная ухмылка.       Не поднимая головы с колен, Макото прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться. Уходившая боль постепенно давала выдохнуть. До конца убедить себя в её отсутствии у Наруми не получалось, но игнорировать её было легче.       — Поцапалась кое с кем по пути.       — Вот и как тебя о чём-то спрашивать, если ты никогда не говоришь до конца? — возмутился вратарь под её звенящий смех. Она пожала плечами.       — Ну хорошо. С проклятым духом.       — Вот как… Так ты ещё и с призраками водишься?       — Не с призраком, — поправила она тихо, тут же добавив: — Да в целом не важно, как их называть. Обычные люди их не видят.       — Спасибо, что напомнила, а то я чуть не забыл, какая ты уникальная, — бросил он, всматриваясь в закрытые глаза напротив. Но её спокойное лицо даже сохранило легкую улыбку. — И как они выглядят?       Девушка замолчала, пытаясь восстановить в памяти события. Отто терпеливо ждал, пока она поднимется, вытягивая руки вверх и зевая. Чем дольше она молчала, тем сильнее его жгло внутри любопытство. Но Макото не торопилась говорить.       — Честно говоря, — она хмыкнула, закончив тянуться, — не во всём я так уникальна. Их я тоже не вижу. Но вот сегодня выяснила, что, когда их убиваешь, они словно испаряются, даже не проливая крови. Ну или что там у них в теле… Я не уверена, что у них есть кровь.       Вратарь почти растерянно посмотрел на девушку.       — Как ты его тогда убила? — спросил он, но уже через секунду её молчания оглядел Макото ещё раз, и его брови поползли вверх. — Подожди, так это твоя кровь? Наруми, почувствовав, что силы резко покинули тело, быстро приняла решение уйти подальше, бежать домой, пока ей не стало хуже и она окончательно не упала от усталости. Поднимаясь с земли, она опиралась на колени руками и с трудом выпрямляясь.       — Ты ранена? Всё это время? — не унимался Отто, глядя, как она медленно встаёт.       — Не неси херню, — процедила она. — Я в порядке. Ещё увидимся.       Первый шаг дался ей непросто. Мышцы, уже успевшие отдохнуть, вновь напряглись. Не желая слушаться, ноги задрожали, но Наруми упрямо пошла вперёд. В мыслях всё крутилась идея создать пару своих копий — она знала, что так боль не уйдёт, но немного распределится между телами, чтобы Макото могла на секунду забыть о ней. Отто беспомощно смотрел ей вслед, так и не решившись догнать, — смотрел, пока она не растворилась в темноте гаснущих ламп.

***

      Ключ неестественно дёргался в замке, словно его пытались повернуть не в ту сторону. Нарушая тишину комнаты, Макото влетела в неё с криком, споткнувшись о порог. Она даже не попыталась встать — с шипением, задрав майку, что уже прилипла к высохшим ранам, она осмотрела своё тело: на боках и под рёбрами всё было в мелких царапинах, но больше всего пугал длинный порез, тянущийся от живота к ноге. Молясь, чтобы он оказался не таким большим, Макото начала медленно оттягивать резинку штанов, заглядывая под них. Рана, уходящая вниз по животу, продолжалась на бедре, но в темноте разглядеть её ниже было сложно. Расстроенно захныкав, Наруми, не поднимаясь, потянулась к ручке двери и, кое-как достав её, закрыла за собой.       Она проползла внутрь, стараясь лишний раз не тратить силы, и нащупала рукой выключатель. Её крохотная съёмная комнатка пролила свет на оставленный беспорядок. Разбросанные по полу носки и бельё её никогда не волновали, но вот куча неразобранных сумок и пакетов из магазинов сейчас очень мешала ей добраться до ванны. Раздвигая их в стороны одной рукой и опираясь на вторую, Макото пробивалась через свои вещи, попутно ругаясь.       Она не стала тратить время и раздеваться, карабкаясь в ванну, и провалилась в неё прямо в одежде. Холодная вода хлестнула её по плечам. Лёжа, Наруми подставила голову под долгожданный душ. Как бы ей ни хотелось, холод не разгонял мысли, даже наоборот — в голове вспыхивали картинки сегодняшних событий, упрямо продолжая напоминать ей, к чему привела её собственная слабость.       Вода забиралась под одежду и неизбежно делала её мокрой и ледяной, добиралась и до ран. Они покалывали всё тело, напоминая о себе. Девушке оставалось только сморщиться и с презрением ко всему сжать кулаки крепче.       И зачем вообще было идти к Отто? Не хотела оставаться одна после схватки с проклятием?       Макото искренне старалась найти ответ, но когда на ум приходили унизительные для неё варианты, оставалось только винить себя. Как-то глупо верить в сказку про одиночество после семи лет жизни одной. Районы Токио она меняла так часто, что завести с кем-то дружбу не удавалось. Да и зачем, если единственной целью всегда оставалось выжить и найти источник?       Неужели близок тот день, когда её погубит тяга к людям? Если и так, то собственная гордость убьёт её раньше.       Когда Наруми стала стягивать с себя одежду, комната наполнилась её измученным голосом, мычащим от боли. Переполненное злостью и обидой тело даже сейчас не могло отдохнуть и расслабить напряжённые мышцы. К её счастью, рана на животе протянулась только до колена. Смыв с неё вновь приходящую кровь, Макото рассматривала её рваные края.       Артефакт искать и без того было тяжело, а теперь ещё и проклятые духи с чего-то вдруг решили охотиться за ней. Стоило поблагодарить своё любопытство и связи за то, что она вообще знала про их существование. Могла ведь сегодня умереть. Сражаться с чем-то, чего не видишь, оказалось довольно просто: когда враг один, а твоих копий больше ста, у него мало шансов выбрать верную. Только долго Наруми поддерживать их не смогла, и в этом была её ошибка.       Закрыв глаза, она окончательно сдалась изнурённому телу. Лёжа в ванной рядом с мокрыми кровавыми тряпками, Наруми начала засыпать, решив игнорировать стучащие по затылку ледяные капли. Может, то был лишь общий шум воды, но она чётко слышала, как по отдельности падала каждая из них, отдаваясь громким стуком в ушах. Они звенели в голове, которая и так без конца гудела. Макото начинала подозревать, что последнее, что она сегодня услышит, — этот назойливый звон, и он запомнится ей настолько, что приснится ночью. Не то чтобы он перекрывал собой тупую боль в почти каждой части тела, но лежать так было настолько невыносимо, что Макото, даже засыпая, не переставала сжимать зубы — не то от холода, не то от мучительного ожидания, когда она уже провалится в сон и забудет обо всём.       И зачем вообще было идти к Отто?       В итоге оказалось, что сделать один шаг навстречу людям мало. Оставить позади свои принципы и прийти к кому-то в минуту слабости было чем-то большим и недостижимым лишь для неё самой. Протянув так целую вечность, Макото, кажется, забыла, каково это — просить о помощи. Внезапно осознав, что просить совсем некого, ей стало больно даже издалека наблюдать за своей мечтой.       Пообещав себе больше никогда не кидаться за первой попавшейся возможностью с кем-то сблизиться, она только дальше двигала от себя желанную связь с людьми, не замечая, какой от этого она становится невыгодной, а теперь и вовсе цена её была неподъёмной.

21 июня, 15:00, Токио, промышленный центр Куосера

      Оказавшись посреди пустого офиса, Годжо сразу почувствовал взгляд на спине. Он судорожно оборачивался, но не видел здесь ни души, и что ещё страннее, он не видел проклятой энергии. Заброшенные рабочие столы, закиданные стопками бумаг, словно бросили в спешке сотрудники. Везде был выключен свет и плотно закрыты шторы. В офисном здании когда-то кипела работа, но сейчас остались только отголоски ушедших дней, тенями скользящие в темноте.       Сатору был уверен, что переместился быстрее своей спутницы, — вряд ли у неё вообще была такая способность. И всё же его настораживало, как она резко пропала из виду, когда они были на улице. Опасаться ловушки было бессмысленно — терять нечего. Ему всё равно придётся отбросить свои принципы, если он хочет спасти Кугисаки. По крайней мере, пока он не поймёт, как устранить врага без потери ученицы.       Годжо прошёлся вдоль стены, мимо однотипных рабочих мест, отодвигая занавески и заглядывая в окна, — улица внизу тоже была подозрительно пустой, словно люди обходили это место по какой-то причине. Тяжело вздохнув, он снова прошёлся взглядом по помещению. Сомнения догнали его, когда он осознал, что здесь не было не только следов проклятия, но и сражения. Если проклятый дух и успел натворить бед, да так, что все покинули офис и больше не возвращались, то где последствия? Он бродил и подозрительно вглядывался в каждую деталь, но не находил даже капли крови, — либо следы уже стерли люди, либо проклятие было действительно умнее, чем он предполагал. Из тишины его выбил резкий звук. Он обернулся на красный огонёк, загоревшийся в темноте. Из-за закрытых дверей лифта приглушённо звучала мелодия, радостно объявляя о чужом присутствии. Он двинулся вперёд, сверля глазами горящую во мраке кнопку, и, остановившись прямо перед дверями, нервно стучал ногой в такт музыке из лифта. Она становилась всё громче и громче, прежде чем стихнуть, на пару секунд снова оставляя Сатору в молчаливом ожидании.       Скрипящий механизм потихоньку толкал двери, и скоро из-за них показалась его знакомая. Стоя к нему спиной, она рассматривала себя в зеркале, поправляя чёрные волосы.       — Быстро добралась, — заметил Сатору, смотря на девушку через зеркало.       — Ещё бы, — хмыкнула она, не отрываясь от своего отражения. — Я никуда и не уходила отсюда. Эта моя версия спала на первом этаже.       Годжо непонимающе склонил голову в бок, и девушка оставила зеркало, со вздохом повернувшись к нему.       — Ты же в курсе, что говорил и будешь говорить лишь с моими копиями, да? — она двинулась ему навстречу и, выйдя из лифта, спокойно прошла сквозь Сатору, рассеявшись вокруг него, словно дым. — Это тоже одна из них. Пока ты разговаривал с «другой мной», эта отдыхала.       Было непривычно видеть, как обычный на вид человек скользит через предметы тенью. Когда её силуэт, заискрившись, стал на секунду прозрачным и пропустил через себя его тело, Годжо неосознанно дёрнулся от внезапного холода. Она ведь, по природе, не живая. Сам не понимая почему, он задумался, был ли это тот холод, что обычно исходит от трупов? Если что-то не живое, оно не обязательно мёртвое. Вот только мозгу, что привык делить все вещи на категории одушевлённых и неодушевлённых, было не понять природу «одушевлённого, но не живого». В глазах Сатору она была равной любому живому существу, но стоило ей напомнить о своей неосязаемости, он тут же видел её роботом, механизмом, обманом, не существующим на самом деле. Одно лишь осознание, что на самом деле рядом с ним никого не было, делало эту встречу странной. Кто бы мог подумать, что, увидев за жизнь тысячу красок и оттенков магии, Годжо будет сравнивать это всё с ней и не находить в своей голове ничего похожего?       — К чему эти фокусы? Всё ещё не доверяешь мне?       — От сильнейшего мага можно ждать чего угодно. Я не настолько глупа, чтобы позволять такому человеку спокойно тащиться за моей открытой спиной, — она бегло глянула на Сатору из-за плеча.       — А я настолько глуп, что нападу на твою копию?       — Самый сильный не значит самый умный, — бросила она, пожимая плечами. — И тот факт, что ты сразу же попытался убить меня, ничего не зная о моей силе, лишь подтверждает это.       Оправдать своё поведение было сложно и перед самим собой, а уж объяснить свои мотивы ей не стоило даже пытаться. Годжо пришлось раздавить свою гордость, чтобы не разыграться в перепалке - с трудом вспоминая, зачем он здесь, он душил и свой проснувшийся азарт.       Догоняя девушку, он не упустил возможности ещё раз оглядеть офис. Наблюдающий взгляд, что, казалось, скрыт от всех его шести глаз, никуда не делся, и проклятием так и не запахло - голос здравого смысла внутри завыл с такой силой, что Сатору едва мог его игнорировать. Они продвигались вглубь комнаты, где девушка, нащупав в темноте ручку, открыла дверь в длинный коридор.       — После вас, — она приглашающе отступила от входа. Он почти вежливо улыбнулся, понимая, к чему она ведёт. Если сейчас и была вероятность, что дверь не захлопнется прямо за ним, то, скорее всего, это были лишь его глупые надежды.       — Я думал, твоей копии всё равно, кто тащится у неё за спиной.       Сделав несколько шагов, Годжо всё-таки обернулся на щелкнувшую ручку. Дверь закрылась. К его удивлению, заклинательница никуда не испарилась и шла за ним. Темнота скрывала за собой любой намёк на конец коридора, и оттого он казался безграничным, словно он вовсе не заканчивается. Правда, Сатору прекрасно видел все предметы и мог бы пройти здесь даже с завязанными глазами. Несмотря на отсутствие света, девушка ни разу ни во что не врезалась и шла также уверенно, как и он. Может, знала дорогу, а может, с её способностью врезаться во что-то просто невозможно.       Они шли так не дольше минуты. Замерев у двери сбоку, девушка схватила Годжо за предплечье, заставляя остановиться.       — Здесь.       Присмотревшись к двери, маг слабо замотал головой, снова не увидев ни остатка проклятой энергии.       — Может, проясним ещё раз, что я должен сделать и для чего?       — Изгнать проклятие, — она облокотилась на противоположную стену, видимо приготовившись наблюдать за происходящим в комнате, словно в зрительном зале. — Если тебе так будет проще, представляй свою мёртвую подопечную.       — Проще что? — не удержавшись, спросил Сатору.       — Не отвлекаться.       Сдавшись, он обречённо выдохнул, решаясь на последнюю попытку:       — Ты вообще уверена, что это проклятый дух?       Девушка твёрдо кивнула, ни секунды не думая.       — Погоди... — она покопалась в кармане штанов и, достав оттуда маленький кубик, сжала его между указательным и большим пальцем, показывая Сатору. — Я же создала проклятие без проклятой энергии с его помощью. Та штука, — она кивнула на дверь, поспешив спрятать куб обратно в карман, — скорее всего такая же.       — Ты не создавала проклятие, — он помрачнел, и его серьёзный взгляд притянул всё её внимание. — Я встречал такие устройства. Они просто собирают проклятую энергию, которая уже есть в пространстве, и направляют в большом количестве в одну точку. Проклятие в таком случае само образуется из-за сильного потока энергии. Ты, считай… просто собираешь всё в кучу и выпускаешь разом.       — А это не то же самое? — девушка недоверчиво подняла одну бровь.       — Создавать проклятия могут маги, хорошо владеющие своей проклятой энергией, — он оценивающе оглядел её фигуру. — Даже если бы ты это умела, в тебе её нет. Сначала я думал, ты одна из шаманов, которые научились её скрывать, но… Ты ведь не настоящая, всего лишь образ человека, поэтому не выделяешь энергию постоянно, как все люди.       Заметив, какими круглыми глазами на него смотрят, Сатору замолчал и, пару раз моргнув, спросил:       — То есть о проклятиях ты знаешь, а откуда они берутся — нет?       — Слушай, давай об этом позже? — отрезала девушка, начиная закипать. — Суть не меняется, так? Эта штука может скрыть свою сущность. Если сомневаешься — иди и проверь, — её суровый взгляд переместился на дверь, но голос выдавал сомнение во всех только существующих нотах.       Заметив, как она засуетилась и потеряла уже привычную напористость, Годжо не смог больше контролировать вновь пробудившийся интерес. Всеми богами проклиная тот день, когда Кугисаки наткнулась на заклинателя, он сам вырвал у себя ядовитые клыки. Учитывая мотивы их встречи, ему удалось это не с первого раза, но всё же постепенно освобождаясь от враждебности к ней, дышать становилось легче.       «Посмотрим», — пронеслось в голове, прежде чем он схватился за ручку двери и медленно потянул на себя. Та поддалась без его усилий, и Сатору тихо скользнул в комнату, зачем-то аккуратно прикрыв за собой дверь.       Первое, что он увидел, был огромный стол посреди комнаты, за которым, видимо, когда-то проводились все собрания и встречи. А второе он обнаружил скорее по звуку, что появился, как только он зашёл, — что-то чёрное в углу комнаты сразу же зарычало, уставившись на мага огромными пустыми дырами. Чего-то такого Годжо и ожидал, правда, может, не настолько уродливого: длинные костлявые руки, подобие человеческих, тонкое худое тело, скрючённое и прижатое спиной к стене, и два темнеющих круга вместо глаз, расширяющихся с каждым вздохом, — наверное, и не глаза вовсе, а рот или нос. Кричало существо через те же отверстия, так что точно определить Сатору не смог.       Существо сидело в дальнем углу, и отсюда Годжо не видел, есть ли у него ноги, но заметил, что оно сжимало что-то в руках, — его длинные пальцы обнимали что-то маленькое, закрывая собой. Нападать оно не спешило, но стоило магу сделать один шаг навстречу, завизжало сильнее: нечеловеческие звуки были мало похожи даже на вопли проклятий. До проклятия существу в целом было далеко — от внешнего облика до содержимого, — энергия, что текла по его венам, была не проклятой, но шесть глаз мага уловили нечто похожее на неё. Возможно, его враг оказался прав, и существо лишь умело скрывало её.       Собрав в кулак проклятую энергию, Сатору не захотел обрушить её сразу. Он осторожно приблизился — существо сильнее вжималось в стенку, словно чувствовало опасность, прижимая к своей серой коже какой-то предмет. В комнате было душно из-за закрытых окон, чем ближе Годжо подбирался к цели, тем сильнее ему казалось, что воняет ржавчиной и человеческим потом, словно все шкафы здесь были забиты грязным бельём.       Оно, наверное, позволило бы подойти к себе ещё ближе, но только Сатору начал обходить стол, напуганная сущность вскочила и подлетела на длинных лапах к нему, с отчаянным криком пытаясь ранить когтями. Магу стоило всего-то повернуться корпусом, чтобы избежать удара, — уклоняясь от него с неприличной скоростью, он успевал ещё и бить в ответ. Стены комнаты задрожали, от неудачных попыток задеть мага существо цеплялось длинными конечностями за стулья, и те с грохотом падали на пол. Пока сущность всеми силами старалась ранить его, Сатору почти был готов показать ей язык, — уходя от её лап, он заставлял её носиться за ним вокруг стола, а когда сущность уставала, он снова впечатывал её в пол.       — Что ты с ним возишься?       Он обернулся на знакомый голос, звучащий за спиной, секунды хватило, чтобы увидеть девушку, стоящую у двери, и тут же пригнуться, потому что существо не собиралось от него отставать.       — Прикончи уже! — её голос растворился в ещё одном затяжном вопле, что тварь издала, отползая от противника.       Может, он не заметил это сразу, а может, существо специально сражалось с ним, закрывая предмет спиной, но загнав его в угол, Годжо успел разглядеть валяющийся у стены чёрный мешок. Последний раз с замахом ударив его, Сатору наблюдал не обычную борьбу за жизнь примитивного проклятия. Существо сжалось, на подобии лица стали расширяться чёрные дыры, и, издав почти плачущий звук, оно обиженно поползло к тому месту, где оставило свою драгоценную вещь, — свернувшись на полу, оно закрыло её телом, защищая её из последних сил.       Беглым взглядом маг прошёлся по комнате, девушка сидела на шкафу, наблюдая за битвой оттуда.       — Чего ждёшь? — раздражённо крикнула она, и Сатору пришлось довериться ей, а не своему чутью, и он сделал последний удар.       Ослабив хватку, сущность развалилась по полу, звуки стихли. Годжо надеялся увидеть проклятую энергию, вытекающую беспорядочным потоком из её мёртвого тела, но даже сейчас она оставалась непонятной, скопленной внутри массой, которую ему было не различить. Тишина, освободившая их от режущих криков, наступила слишком резко, и не привыкшие к ней не хотели её нарушать, — девушка тихо соскользнула вниз и встала за спиной мага, а он лишь наблюдал, как у убитого им духа дымится голова. — Я даже сейчас не понимаю, что это, — изумлённо рассматривая его тело, Годжо присел рядом. — Ты сказала, что создала проклятие с помощью устройства, но как ты скрыла его проклятую энергию? — встретившись только с её молчанием, Сатору разочарованно помотал головой.       Кажется, даже зная, что его ученица может умереть, думать о цели было сложно, — пока мысли вертелись вокруг одной проблемы, он пытался не обращать внимание ни на что, кроме неё, и не уделять время возникающим вопросам. Но всё-таки, что за проклятые духи без проклятой энергии? Духи ли это вообще, или ещё одни монстры, ответвления того зла, что может разными способами угрожать человечеству? Неизученные магами, они жили всё это время здесь?       Пока рассуждения не перешли в совсем бредовые, Годжо решил открыть для себя ещё одну тайну, — медленно подняв сущность за уродливые руки, он скинул её с чёрного мешка, который она защищала. Только коснувшись пола, сущность испарилась, — переведя взгляд на девушку, что молча смотрела в пол, он также не нашёл ответов. Мрак не рассеялся, несмотря на законченное сражение, и разглядеть мешок было трудно, но дотронувшись до него рукой и почувствовав что-то мягкое, Сатору вдруг замер. Может, это уставший разум не понял, в чём было дело, — металлический запах усилился, открывая Годжо глаза. Забитое в угол, проклятие или нечто другое, защищало вовсе не вещь. Повернувшись на девушку, Годжо увидел, как её силуэт начинает искрить и пропадать, грозясь исчезнуть совсем, — запихнув руки в карманы и не двигаясь, девушка изо всех сил старалась сохранить эту копию.       — И что это у нас здесь? — удивление почти заставило его улыбнуться. — Как это мы так вляпались?       Приподнимая чёрный капюшон, маг показывал девушке её же лицо, полностью испачканное в крови, — её копия облегчённо улыбалась, но всё ещё сосредотачивалась на поддержании образа. Мешок оказался безразмерной чёрной кофтой, порванной и смятой на ней, — он почти целиком скрывал тело, без сознания лежавшей здесь, видимо, настоящей её версии.       — Оставь меня и уходи, — выдавила девушка из себя на выдохе, поддерживать свою копию становилось всё труднее, но даже так она продолжала радостно улыбаться. — Свою часть ты выполнил, я приду в себя и выполню свою. Годжо глупо хмыкнул, даже до конца не зная, как работает её сила, он понимал, что вряд ли у неё получится восстановиться самой. Приподняв рукой её голову с пола и наклонившись ухом к её рту, он услышал слабое дыхание, — её настоящее тело не сдавалось всё это время, пока её копии пытались найти, как его спасти. Сколько она была здесь в лапах монстра — неизвестно. Встретившись с своей хозяйкой, её копия стала гораздо спокойнее, она наконец нашла то, что у неё жестоко отняли, самое ценное, и пусть её сознание всегда было с ней, судя по всему, без настоящего живого тела это не имеет значения.       Сатору подхватил полумёртвое тело на руки, — изголодавшееся и полностью бессильное, оно почти не имело веса.       «Вот только не надо...» — успела подумать копия, но сил высказать недовольство в себе не нашла. Осторожно опустившись на колено, девушка зажмурилась, пытаясь сохранить свою форму, — её тело не болело, но слабело с каждой секундой, и эта слабость была для неё самым худшим, что давали способности. Пытаясь снова приподняться в сторону уходящего Сатору, она на секунду открыла глаза, — в той вспышке угасающего сознания девушка успела поймать взглядом его фигуру, уходящую из комнаты, с её настоящим телом на руках.       — Оставь! — её последним отчаянным криком стал не приказ, а просьба, жалобным голосом высказанная в чужую спину.       — А? Ты что-то сказала? — девушка увидела бы его самодовольное выражение лица, если бы только осталась там.       К моменту, когда Годжо повернулся, её образ уже рассыпался и пропал.