Глава 2.3

Территория перед входом в школу была уставлена машинами. Родители Киллиана и Линды лишний раз обрадовались, что решили ехать на такси. Илан предусмотрительно вызвал машину на соседнюю с школой улицу. Берн, соответственно, сделал то же, ведь Илан не спускал глаз с телефона друга. Увидев Линду впервые в её образе, Киллиан не влюбился в девушку сильнее или заново, ведь его чувства и так были нетаящим айсбергом. Он подумал, что она так восхитительна, что вокруг неё сегодня будет ещё больше паразитов. Юноше было всё равно, красивая Линда или страшная, умная или глупая, но такая сверхъестественная красота вызывала у него головную боль от прогнозирования проблем. Линда стояла на ступеньках и раскачивалась с носков на пятки, когда Киллиан вышел из подъезда. При виде него её глаза зажглись, и девушка, как магнит, к нему притянулась, по-хозяйски взяв Киллиана под руку. — Мы точно будем самой красивой парой. Я тебе отвечаю, — ликовала девушка, с улыбкой отряхивая костюм парня свободной рукой от несуществующих пылинок. Так как молодые люди не хотели расставаться ни на секунду в такой день, Киллиан, Линда и Асель поехали на первом такси. Узнав, что они с другом поедут вдвоём на заднем сидении, Илан всем видом пытался смилостивить жену, чтобы самому поехать с детьми. Конечно же, это был провальный замысел. Асель, которая уже напридумывала себе кучу опасностей, куда дети могут попасть, уверенно отвернулась от мужа и села в машину. — Ну, чего ты смотришь, как брошенный пёс? Я тебя не съем. Давно мы не ездили в одной машине, а в твоём автомобиле я был только с Асель и женой, — поддразнивал Берн, хлопая друга по плечу. — Лучше бы и тогда тебя в ней не было, — проворчал Илан, скрестив руки на груди. — Я твой единственный друг, так-то, — сделал обиженное выражение лица Берн, но в глазах его блеснул озорной огонёк. Илан стряхнул руку друга и сказал: — Да ты ломаешь всё, к чему прикасаешься,— усмехнулся он, пихнув друга в бок и рванув вперёд. Лис уже сидела на переднем сидении в машине. Её терпение было на грани, но она всё же попыталась сдержать улыбку, наблюдая за ребячеством мужчин. Увидев, что два взрослых мужчины играют в салки, ей ничего не оставалось, как приложить руку к лицу и сделать пару глубоких вдохов. — Детский сад, все в машину, — прикрикнула она, но в её голосе звучала лёгкая улыбка. Когда вся компания собралась у школы, к воротам подъехала машина Стефана. Киллиан и Линда начали махать без остановки в ожидании друга, но когда они увидели его выходящим из машины, похожим на покойника, их руки резко замерли. Ребята хотели моментально кинуться и начать расспрашивать Стефана, но причина такого состояния юноши вышла с другой стороны машины. Мужчина с таким же трупным цветом лица вышел из машины, только это был его естественный цвет. Кассиан подошёл к сыну и подтолкнул ко входу в школу, так как тот после выхода из машины просто стоял на месте, смотря куда-то в пустоту. — Пойдём, твои друзья ждут, — сказал мужчина сухо, не проявив ни капли эмоций. Стефан механически стал передвигать ноги. Когда, выходя из подъезда, он увидел отца, то в первые мгновения ощутил радость за то, что отец помнит про его выпускной, даже улыбка моментально разлилась по его лицу, но быстро растворилась с работой мозга и осознанием, что всё не может быть просто так. Ни одна встреча с отцом после ухода матери не проходила спокойно. Каждый раз в такие моменты он был лягушонком со скальпелем в лапах, который препарировал сам себя. Растерянность и испуг неприятно покалывали его кожу. Отец никогда не бил его, не оскорблял, той холодности, с которой отец на него смотрел и разговаривал, было достаточно, чтобы чувствовать себя самой незначительной амебой. Иногда Стефан думал: "Лучше бы он меня бил и кричал", — тогда бы я хотя бы знал его истинные эмоции. А так Стефан рос в постоянных упреках, от которых расцветало чувство неполноценности. Каждый раз, находясь рядом с отцом, юноша чувствовал себя призраком, тенью самого себя, которая ничего не стоит. В детстве что бы он ни делал, подвергался критике либо игнорированию. И не понятно, что было для него хуже. Критикуя, отец хотя бы его видел. В подростковом возрасте, осознав, что как бы хорошо он себя ни вёл, каких бы достижений он ни достиг, для отца он оставался никем, мальчик выбрал другой способ действовать. Его оценки резко полетели вниз, и он примерил на себя роль дебошира, но данная роль, хоть и привлекла внимание отца лишними вызовами в школу, была противна самому Стефану. В итоге, переведясь в новую школу, Стефан стал заниматься тем, что подходило ему больше всего, — притягивать всеобщее внимание и обожание, собирая себе сподвижников. Мальчик решил, что если его не любит отец, то он сделает так, чтобы от него сходили с ума все остальные. Может, хоть тогда отец поймёт, что он достоин любви. Сейчас же, с появлением в его жизни Киллиана и Белинды, Стефан начал верить, что в таких глупостях он больше не нуждается. Ребята давали ему ту поддержку и искреннюю заботу, о которых он так жаждал. Лис, Асель, Берн и Илан отнеслись к нему со всей теплотой, несмотря на то, чему он подверг их детей. Даже подзатыльники от Лис и нравоучения от Илана для Стефана были как целительный бальзам. Об открытости и теплоте тети Асели и дяди Берна вообще речи не шло. Вся эта семья была самыми приятными и светлыми людьми в его жизни. Каждое их слово, каждое объятие были для него как глоток свежего воздуха. Приходя к ребятам в гости, Стефан начинал чувствовать и понимать, что такое семья, и хотел остаться в ней навсегда. — Нас уже ждёт водитель. Не стой столбом, полезай в машину, — сказал Кассиан без приветствия и не обратив внимания на нерешительность сына, и двинулся к машине. Стефан перестал копаться в себе и побежал за отцом к машине, схватив его за руку и дёрнув на себя, заставив того остановиться. — Как это понимать? Ты решил ехать на выпускной? — голосом, полным непонимания и скрытого негодования, произнёс Стефан. Он не хотел чтоб отец был рядом с его близкими. Кассиан отцепил руку сына от своей кисти и потер запястье. — Ты мой сын, так что я обязан быть, — проговорил он с ледяным спокойствием. — Обязан быть. Обязан быть. Как обычно, — тихо пробормотал себе под нос юноша, опустив голову. — Садись в машину. Нам есть о чём поговорить, — скомандовал Кассиан безапелляционно, и Стефан моментально повиновался, не найдя в себе сил возразить. Первые пять минут они ехали в полной тишине, только звук дороги и кашель водителя разрезали пространство. Отец и сын даже дышали бесшумно. Эта тишина казалась Стефану почти осязаемой, она наполняла машину, словно густой туман. Юноше просто нечего было сказать, зная, что после любого его слова он получит дозу порицания, а почему молчал Кассиан, было известно только ему самому. — Эльма сказала, что ты начал пить. Она прислала мне фото банок, которые ты пытался спрятать. Если тебя несовершеннолетнего поймают в алкогольном опьянении, это скажется на моей репутации. Мы переехали в этот город не просто так. Так что держи себя в руках и не мешай мне работать и баллотироваться. Не позорь свою семью,— Кассиан говорил медленно, словно выговаривал каждое слово с особым нажимом, чтобы сын почувствовал всю серьёзность ситуации. — Какую семью? — спросил Стефан так же безэмоционально, как говорил с ним отец. — Хочешь ты того или нет, мы одна семья, и на нас нацелена куча глаз. Живи спокойно и не доставляй проблем. Это всё, что от тебя требуется. Я обеспечу твою жизнь, от тебя ничего не требуется. Стефан всё это время смотрел себе на ноги, но тут резко задрал голову и спросил: — А если я не хочу? — Не хочешь что? Жить с золотой ложкой во рту? — с ноткой злости, которая моментально утонула в ледяном тембре голоса, уточнил у сына Кассиан. — Не хочу быть частью семьи. Не хочу сидеть тихо. Не хочу быть другим человеком! — выпалил Стефан, его голос задрожал, но он продолжал смотреть в глаза сидящего перед ним отца. Неожиданно для Стефана его отец засмеялся, и от этого у Стефана застыла последняя текущая кровь, его тело обмякло, и он превратился в куклу. Всё ему сразу стало понятно и без ответа отца. — У тебя нет выбора, — посмеявшись, подытожил Кассиан, его смех острыми лезвиями отрезал любые возражения. Оставшийся путь до школы Стефан сначала подписывал документы, которые давал ему отец. Это было не впервые. Стефан не знал, что в них, но раз его ещё не пустили на органы, значит, всё было нормально, думал он. Оставшаяся дорога прошла в полной тишине, даже водитель угомонил свой кашель. Белинда и Киллиан не стали ждать, когда Стефан до них дойдёт, и бросились к нему, обняв его с двух сторон. — Мы тебя уже заждались, — воскликнула Линда, её голос был полон тепла с ноткой тревоги, хоть это и не было правдой, ведь они сами только прибыли, но она не могла в присутствии главного врага начать расспрашивать друга. — Ты как обычно опаздываешь, — поддержал Киллиан, хлопнув друга по плечу в шутливом упрёке. От тепла, которым окутали Стефана ребята, кровь снова потекла по жилам, и юноша быстро вернулся в реальность. От крепких объятий на его щеках появился румянец. Выйдя из машины, юноша ничего не видел, а сейчас, придя в себя, был ослеплён от вида энергии, которую излучали обнимающие его люди. — Вы такие красивые, — выдохнул он, ещё не до конца отошедший от удушающей обстановки. Друзья разомкнули объятия и отступили, окинув друга взглядом. — Стефан, ты решил затмить меня на выпускном, —— хитро подмигнула Белинда, её глаза искрились весельем. — Если бы ты выбрал партнёршу, мог бы потягаться со мной и Линдой за место мистера и мисс выпускников, — добавил Киллиан, голосом полоным дружеского подначивания. — Ребята, спасибо вам, но вы знаете, сегодня я буду всех агитировать за вас голосовать, — сказал Стефан и поднял руки вверх. Троица рассмеялась, осознавая, что с поддержкой Стефана ни у кого нет против них ни шанса. Вдруг Стефана подхватили за подмышки и подняли в воздух. — В таком костюме, а лицо как у покойника. Непорядок, — встряхивая юношу, говорил Берн. Лис моментально подскочила к мужу и ударила его по голове и сквозь зубы процедила: — Быстро поставил ребёнка на место. Асель тоже уже стояла рядом и начала поправлять помявшийся голубой костюм, оказавшегося снова на земле Стефана. — Простите нас за излишнюю импульсивность, — сказал Илан Кассиану, который молча наблюдал за этой картиной. Как только к нему обратились, на лице мужчины появилась самая доброжелательная фальшивая улыбка, которой могли позавидовать самые именитые актёры. — Вы, наверное, родители Киллиана и Белинды. Сын мне много о вас рассказывал, — произнес он с натянутой улыбкой, словно надел маску доброжелательности. Лица выпускников одновременно озарило удивление. — Я очень рад, что у моего сына друзья из таких приличных семей, — продолжал он, стараясь выглядеть как можно более искренним. — Не могу судить, приличные мы семьи или нет, но о вашей тоже много наслышана, — холодно и с неприязнью ответила Лис, которая ненавидела играть в светские игры. Кассиан неловко прокашлялся, но сделал вид, что не понял, к чему клонила женщина. — Дети в таком чувственном возрасте не всегда понимают родителей, но от этого не перестают быть семьёй, — фальшивая улыбка стала ещё фальшивее, словно он старался убедить в этом не только собеседников, но и самого себя. Возникшую неловкость решила исправлять Асель: — Ваш сын отлично воспитан, — сказала она со всей искренностью и доброжелательностью. — Вопреки, — тихо добавила Лис себе под нос и пошла делать вид, что здоровается со знакомыми, не желая продолжать этот разговор. Асель хоть и была согласна с подругой, но считала, что нельзя судить о человеке, только базируясь на словах ребёнка. — Мы всегда очень рады, когда он к нам приходит. Можете мне не верить, но он даже на кухне мне помогает, — задорно и от чистого сердца начала расхваливать Стефана Асель, её глаза светились гордостью, ведь в плане готовки Стефан оказался ее лучшим учеником. На лице Кассиана, как показалось Стефану, промелькнул интерес и даже что-то похожее на одобрение, но он быстро выкинул эту мысль из головы и решил увести друзей подальше от отца. — Нас ждут на подготовку в актовом зале. Мы пошли, — сказал он и, взяв ребят за руки, потянул в школу. Краем глаза он увидел, что отец увлечённо слушает Асель и Берна, которые, видимо, решили в красках его расхвалить. Берн при своём рассказе активно жестикулировал руками, и Кассиану приходилось немного отклонять корпус, чтобы случайно не получить по лицу. Лис стояла в стороне от ворот и курила сигарету, помахав ребятам. Илан стоял рядом с женой и тоже старался не попасть под руку друга, попутно кивая на всё, что говорит его жена. "Какой же его отец всё-таки искусственный", — подумал Стефан и полностью отвернулся, сосредоточившись на друзьях.