XVI

      Ожидание вечера пятницы похоже на поедание вяжущей хурмы, от которого сводит скулы. Микаса отвлекается работой, которой с первым выпавшим снегом стало гораздо больше, нежели было в дождливую промозглую осеннюю грязь, но однообразие сюжетов, выбранных клиентами, заставляет вежливо улыбаться и прятать личину циника под маской. Коротать время за учебой и обработкой фотографий девушке не впервой, но она каждый раз с надеждой смотрит на экран смартфона, ожидая заветного сообщения от Леви. Они оба решили, что видеться в университете не стоит, хотя Ханджи то и дело давала поводы для встречи.       Мужчина заранее предупредил, чтобы Микаса не строила никаких планов на выходные, потому что это первые свободные дни, которые они проведут рядом в качестве пары. Девушка улыбалась, читая его сообщение, быть с кем то в отношениях было для нее удивительно, но, как ни странно, чувствовала она себя более правильно, несмотря на то, что эти отношения под запретом.       «Я вызвал такси и доплатил за превышение скорости, чтобы тебя привезли быстрее. Поэтому не пугайся» - 19:24 от абонента «Папочка».       «Спасибо, что предупредил» - 19:25 ответное сообщение.       Леви встречает ее у подъезда своего дома, завернутый в удлиненное пальто, плечи которого усыпаны хлопьями снега. Шея обернута широким шарфом крупной вязки, что делает его образ очень уютным. Губ касается легкая улыбка, когда Микаса выходит из автомобиля такси при помощи водителя, ладонь сама по себе тянется навстречу ее теплым пальцам. Когда он чувствует прикосновение, душа будто освобождается от тяжелого груза в виде желания быть рядом с ней всегда.       Знакомый запах его квартиры будит уснувшее спокойствие, пока девушка расшнуровывает высокие зимние ботинки. Она прикрывает глаза, понимая, что это место почти стало для нее вторым домом: она знает, где взять нужные ей вещи, с уверенностью может ходить по локации, не боясь споткнуться или задеть что-то. А еще здесь пахнет им, Леви.       - Мы не будем его смотреть! Он старый!       - И что? Я его не смотрела! А чтобы оценить ремейк, я должна посмотреть старую версию! Ну Леви! Давай!       - Нет. Я не для этого отказался выходить на работу в клуб. Давай что-нибудь другое.       - Я не хочу другое!       Леви закатывает глаза и продолжает поглаживать ее голени, лежащие на его коленях. Подушечки пальцев проходятся по бархатистой коже в надежде отвлечь ее, но нос все еще упрямо вздернут к верху, а между бровями красуется маленькая морщинка. Ладонь зажимает пульт, отказываясь отдавать его мужчине. Алые губы слегка надуты будто призывают впиться в них поцелуем.       - Ладно, включай. Отродье.       Микаса издает довольный писк и крепко обнимает Леви за шею, оставляя на его щеке влажный след своих губ. Она будто всегда должна была быть здесь, рядом с ним. Такая уютная и красивая в его футболке, которая велика ей в плечах, и шортах, слегка тесных в бедрах. Леви думает о том, что нужно купить ей одежду для дома, пока ее пальцы проворно набирают на пульте название фильма.       Когда пытка старым фильмом ужасов подходит к концу, Микаса прикрывает рот ладонью, пока из него рвется зевок. Несмотря на большое количество скримеров и довольно интересный сюжет, кинолента не вызвала у девушки восторга, и где-то в глубине души она поддерживала изначальную идею Леви не смотреть старую версию, а сразу перейти к ремейку. Вслух она этого, конечно же, не высказывает, только ухмыляется, приподняв уголок губ.       - Спать?       - Наверное, да, - когда мужчина встает и протягивает ей ладонь, девушка слегка смущается, - Ты отведешь меня в свою спальню?       - Можем лечь здесь, если не хочешь.       - Дело не в том, что я не хочу. Просто ты так ревностно оберегал эту комнату, что мне немного страшно туда заходить.       - Ты же сама говорила, что я не тяну на Кристиана Грея, поэтому тебе нечего бояться. Там нет никаких приспособлений для жесткого секса. Так, пара вибраторов, годовой запас презервативов, анальные пробки, плетки…       - Плетки?       - Шучу. Пойдем.       Микаса переступает порог спальни Леви, когда тот щелкает выключателем светильника, стоящего на тумбочке у кровати. Она уже заглядывала сюда, когда у нее кровь носом пошла, но не для того, чтобы прийти с намерением остаться. Решает, что оценивать убранство стоит не при таком освещении, и просто следует к широкой кровати, застеленной темно-зеленым пушистым пледом. Присаживается на край и почти проваливается на мягкости матраса.       - Воу, как мягко.       - Ты сегодня лишишь мою кровать девственности, поэтому будь, пожалуйста, нежнее.       - Серьезно? Никто не спал здесь?       - Нет, ты первая.       - Ты врешь. Не верю, чтобы ты никого здесь не трахнул.       - Для этого есть гостевая, диван в гостиной и еще много мест. Кровать только для избранных.       - И что? Мы будем просто спать?       - Сегодня да. Вот, переоденься. Не люблю спать в том, в чем ходил по дому, - он протягивает ей свою футболку и наблюдает за тем, как она раздевается, затем сам облачается в пижамные штаны, сверкая округлыми ягодицами.       Микаса накрывается воздушным одеялом с чуть слышным запахом хвои и прижимается к теплому телу лежащего рядом мужчины. Тот крепко обнимает ее, притягивая к себе еще ближе, и вдыхает аромат ее волос, прикрыв глаза. Ощущение невесомости и защиты обволакивает ее невидимым коконом, и веки тяжелеют, опускаясь под тяжестью ресниц. Гладящие прикосновения его ладоней звучат тихой колыбельной, затягивая девушку в мир грез.       - Спокойной ночи, Леви.       - Спокойной ночи, Микаса.       Ранее пробуждение от легких касаний его губ к коже лица вызывает улыбку, и девушка пытается насладиться этим сполна. Дотрагивается подушечками пальцев до прохладной влажной кожи его лица, вдыхает запах мятной зубной пасты, зарывается в густые черные волосы, пропуская их между пальцами.       - Доброе утро, - ее хриплый ото сна голос раздается в тишине комнаты легким скрипом, и Леви улыбается.       - Доброе. Просыпайся. Позавтракаем и поедем.       - Куда?       - Туда, где нас никто не увидит и не побеспокоит.       Завтрак плотно укладывается в желудке, и Леви удивляет девушку тем, что вместо кофе приносит ей кружку горячего чая с запахом ягод. Микаса вдыхает влажный ароматный пар, а когда открывает глаза, видит перед собой кусок малинового чизкейка на блюдце. Прикусывает кончик языка, когда отрывает согревшиеся ладони от керамики.       - Откуда сладости?       - Ну, ты же любишь.       - Спасибо, - ее благодарный взгляд плавит сталь в его глазах, дергая лицевые нервы так, чтобы губы сводит в улыбке.       - Где твоя дерзость, Аккерман?       - А где твои цинизм и заносчивость?       - Один – один. Принято.       Чтобы открыть дверь подъезда, приходится применить физическую силу. За ночь земля покрылась толстым слоем мягкого снега, а мороз заставляет приливать кровь к щекам, от чего на них рисуется узор румянца. Микаса кутается в теплое пальто и прячет нос в красный шарф, пока идет до стоящего на наземной парковке автомобиля. Судя по выражению лица Леви, которое он тоже прячет в шарф, его такая погода только радует, но спрашивать о его настрое она не хочет. Мужчина явно дал понять, что происходящее - сюрприз для нее. Он открывает для нее пассажирскую дверь, а затем кладет собранную заранее сумку в багажник.       Ехать по засыпанным снегом дорогам с каждым километром становится сложнее, особенно тогда, когда Леви сворачивает с трассы на грунтовую дорогу. Несмотря на то, что она почищена техникой, удержать руль так, чтобы колеса не скользили по поверхности дороги, довольно тяжело. Автомобиль притормаживает, когда приближается к коттеджному поселку, и Микаса углубляется в сиденье, будто чего-то боится.       - Куда мы приехали?       - Это еще не конечная остановка. Сейчас пересядем на более подходящий транспорт и заберем ключи от нашего жилья у моего друга.       - Ты хочешь познакомить меня с другом?       - Заставлять не буду, если не хочешь.       Его улыбка проникает сквозь серебро глаз к самому сердцу, согревая нутро девушки теплым бальзамом, исцеляющим даже самую маленькую царапину. Он не настаивает на каких-то действиях, полностью освобождая ее от оков определенных обязательств. Не заставляет делать так, как хочется ему, учитывая желания девушки.       Пересев во внедорожник с высоким клиренсом не без помощи Леви, девушка устраивается на пассажирском сидении так, чтобы было удобно. Когда Леви выезжает из двора коттеджа, тепло, льющееся из дефлекторов, распространяется по салону вместе с запахом ароматизатора для автомобиля.       - Кто этот твой друг?       - Мы выросли вместе. А теперь делим имущество на двоих.       - Только имущество?       - Не волнуйся, тебя я никому не отдам.       Микаса улыбается, спрятав губы в шарф. Вопрос был задан больше для тренировки в сарказме, которого стало в разы меньше с началом отношений с Леви, но ответ мужчины полностью удовлетворил ее. А еще умилил. Кто бы мог подумать, что эта каменная глыба с высокомерием вместо внутренностей, может оказаться таким заботливым и ласковым.       «А еще романтичным», - дополняет про себя девушка, увидев приготовленный для нее сюрприз.       - Приехали. Пойдем.       В глубине леса посреди плотной посадки хвойных пород деревьев стоит небольшой домик с панорамными окнами, выходящими на большую крытую веранду. С крыши свисают фонарики гирлянды, освещающие пространство теплым белым светом.       Пока Микаса, лишенная дара речи, рассматривает строение, Леви легонько касается ладонью ее локтя, призывая начать двигаться в сторону входа в домик. Сумка в его второй руке забита вещами, и только сейчас Микаса понимает, чего ему стоило это приключение.       - Это вещи?       - Да. Если не влезешь, наденешь мои. Но я старался подобрать по размеру.       - Охренеть, Леви.       - Спасибо, я знаю.       В гостиной горит растопленный камин, напротив которого стоит накрытый пушистым покрывалом диван. Темное дерево придает убранству ощущение дороговизны и богатства, а теплое освещение согревает внутренности фантомным теплом. За панорамными окнами рисуется вновь начавшийся снегопад, что становится притягательным для девушки зрелищем. Она наспех переодевается в теплый спортивный костюм, и, выходя из спальни, сталкивается с аппетитными ароматами еды. Леви готовит в зоне кухни, одетый в уют и темно-серый свитер с белым узором.       - Мы выглядим, как настоящая семья.       - Ну, у нас уже одна фамилия на двоих, поэтому мы почти семья.       - Что на обед?       - Ребрышки в горчичном соусе и картофель «Айдахо» с зеленым салатом.       - Сколько стоили кулинарные курсы?       - Все было не так, как ты себе представляешь, - Микаса садится за барную стойку и кладет подбородок на сцепленные пальцы в ожидании истории, Леви ухмыляется и продолжает, - Я учился готовить по кулинарным книгам, сам. Когда заработок на подпольных боях стал стабильным, у нас с Фарланом появились деньги, чтобы покупать нормальную еду. А в квартире, которую мы снимали, нашлись старые книги с рецептами. Так и научился.       - Фарлан – это твой друг?       - Угу.       - А что за подпольные бои?       - Удивительно, что ты не ужаснулась, - Леви ухмыляется, глядя на нее, - Когда мой дядюшка забрал меня к себе после смерти мамы, он сказал, что я сам должен себя обеспечивать. А когда я научился защищать себя, предложил подзаработать. Тогда сумма казалась мне баснословной, и я согласился. Нужно ли говорить, что названная цифра была всего лишь десятой долей от того, что он получил. А потом меня захватил азарт, и я стал зарабатывать этим на жизнь.       - Что случилось с мамой?       - Не знаю. Она очень долго болела, и одним утром просто не проснулась.       - Это ужаснее, чем подпольные бои.       - Кенни нашел меня сидящим у ее кровати в голодном полуобмороке. Забрал к себе, многому научил. Наши пути разошлись, когда я в злости чуть не заколол его ножом.       - Он издевался над тобой?       - Нет, просто заставлял защищаться.       - Видимо, у нас разные представления об издевательствах и обучении защите.       - Это не страшно. После обеда предлагаю прогуляться.       Микаса кивает, и погружается в свои мысли, наблюдая за действиями Леви, который не отвлекает ее от раздумий. А подумать явно есть, о чем, особенно после того, как он рассказал ей историю своего детства. Даже не углубляясь в детали, он умудрился оставить на ее и без того травмированной психике большую кровоточащую царапину ощущения жалости, от которого девушка всегда старалась избавиться, как можно скорее. Его не нужно жалеть, потому что он уже все это пережил. Его нужно поддержать и дать понять, что все позади. Микаса подходит к Леви и обнимает его со спины, оставляя на виске нежный поцелуй.       - Очень вкусно пахнет.       Обед заставляет ее облизать кончики пальцев. Если бы девушка не была так сильно подвержена давлению мнений, она бы еще и тарелку облизала, настолько вкусными показались ей ребрышки. Леви с ласковой улыбкой наблюдает за ней, не отрывая взгляда от ее губ. А когда в их уголках скапливается соус, вытирает указательным пальцем и облизывает его, от чего ее удивленный взгляд впивается в его лицо.       - Что?       - Это был мой соус.       - Я приготовлю еще.       Морозный свежий воздух проникает освежающим эликсиром в легкие, избавляя организм от осенней меланхолии. Микаса кутается в шарф, а Леви подает ей красные варежки, у которых снимается верхняя часть специально для того, чтобы она могла пользоваться телефоном. Ласковая улыбка трогает ее губы, которые тут же опускаются на его щеку. Молчаливая благодарность звенит в тишине леса оглушающим гулом, который можно ощутить физически.       - Леви, хочу тебя сфотографировать.       - Зачем?       - Просто. Хочу.       - У тебя есть много моих фотографий после съемки в клубе. И после наших переписок.       - Там не видно твоего лица. А ты красивый.       - Не хочу светить лицом. Сама понимаешь, что в нашей ситуации — это чревато последствиями.       - Никто не увидит, обещаю. Давай. Не будь Угрюмусом .       Леви качает головой, но делает так, как она просит: подходит к одному из деревьев и становится под ним так, чтобы ракурс был наиболее удачным.       - Подойди с другой стороны, освещение упадет более удачно. - Откуда у тебя такие познания в фотографии? – Микаса следует его подсказке, и делает несколько красивых снимков.       - Фарлан женат на фотографе, которая жила с нами с момента начала их отношений.       По своим же следам, оставленным на снегу, они возвращаются к домику. Микаса утопает в хрустящей белой массе, иногда спотыкаясь и хватаясь за локоть идущего рядом Леви. Его это немного веселит, и несколько раз он называет ее неуклюжей, от чего девушка смешно морщит носик. Мужчина уходит вперед, когда тропинка становится более проходимой, а Микаса останавливается у дерева, чтобы сделать очередной красивый снимок. Когда до крыльца остаются считанные метры, он чувствует ощутимый толчок в спину, а, когда оборачивается, видит Микасу, с ухмылкой потирающую ладони.       - Если бы я была неуклюжей, я бы вряд ли попала снежком ровно между твоих лопаток.       - Это вызов?       - Что? Нет!       - Это вызов.       Его белоснежные зубы сверкают в хищном оскале, когда она наклоняется и набирает в ладони горсть снега. Лепит из него крупный снежок, который тут же летит в девушку, попадая в плечо. Звонкий вскрик эхом отскакивает от широких стволов деревьев, а следом до его ушей доносится красивый смех. Глаза улавливают движение в воздухе, но ее голос отвлекает от наблюдения за летящим снежным снарядом, и уже спустя мгновение от его груди отлетают маленькие комки снежка. Микаса со смехом виляет между елями, и прицелиться становится сложно. Но вполне выполнимо: снежок летит четко в ее ягодицы. И теперь уже смех Леви прошивает стрелой густой морозный воздух.       Снежная война длится до тех пор, пока оба со сбитым от бега и смеха дыханием заваливаются на крыльцо.       - Предлагаю ничью.       - Согласен. Пойдем отогреваться чаем.       Кожу промерзших конечностей покалывает невидимыми иголками даже тогда, когда они принимают душ и переодеваются в сухую одежду. Внутренности согреваются горячим чаем, а ладони принимают тепло от нагретой керамики. Глаза блестят переливами серебра, будто в них пляшут бабочки. Эти выходные еще не закончились, но им уже хочется выделить отдельное место в альбоме воспоминаний, чтобы пролистывать его всегда, когда станет холодно и грустно. Подрагивающие пальцы девушки прикасаются к гладко выбритой щеке Леви.       - Спасибо. За это все.       Он перехватывает ее ладонь и целует тыльную сторону, прикрыв глаза. Его губы двигаются к запястью, мягко притягивая к себе за руку ее тело. Микаса подчиняется, здравомыслие отключается и дает место тактильным ощущениям, которые усиливаются с каждой новой секундой его ласк. Кружки с чаем зажаты между телами, и дрожащие руки не в силах удержать их. Янтарная жидкость впитывается в светлую ткань их футболок, но даже ее температура ничтожно мала в сравнении с дрожащим от электрического напряжения воздухом.       Леви пальцами цепляется за края своей одежды и стягивает ее. Следом на пол отправляется и одежда Микасы. Губы исследуют нежную кожу шеи, оставляя на ней влажные следы. Если бы он не думал о безопасности, с удовольствием оставил бы на ней яркие следы от укусов. Острые соски почти царапают тыльную сторону его ладони, и он сжимает ее грудь, наслаждаясь стоном на выдохе. Зубы прикусывают и оттягивают ее нижнюю губу, и, если бы в глаза была встроена камера, это был бы лучший снимок.       - Пойдем. Хочу попробовать кое-что новое.       В очередной раз она понимает, как велико ее желание подчиняться ему. Он подавляет ее волю мягко и нежно, от чего вся сущность чувствует защиту и раскрывается перед ним, словно книга, которая написана только на ему известном языке.       Мягкий матрас пружинит под весом Микасы, пока Леви вытаскивает из кармана халата, висящего на стене, пояс. В его взгляде читается просьба не бояться, и Микаса еле заметно кивает, соглашаясь на авантюру, которая – она уверена – принесет ей неземное удовольствие. Мужчина страстно и влажно целует ее, скрестив запястья над головой. Через несколько мгновений их стягивает махровая ткань пояса халата, которая следом привязывает девушку к спинке кровати.       - Не туго?       - В самый раз.       - И еще кое-что.       Леви стягивает с нее остатки одежды, затем раздевается сам. Микаса наслаждается зрелищем, активно двигая бедрами из-за прилива влаги к промежности. Возбуждение гулом звенит в ушах, а по венам течет чистая похоть без примесей. Мужчина возвращается к постели с маской для сна в руках.       - Зачем? Я хочу смотреть.       - Насмотришься еще. Включай осязание и чувствуй.       Перед глазами сплошная черная пелена, и как бы девушка не старалась, ей не удается освободиться от маски. Хотя она особо и не пыталась: тактильные ощущения усилились в разы, как только зрение перестало приносить пользу. Каждое прикосновение отзывается спазмом внизу живота, и незнание того, что происходит, обостряет каждое из оставшихся чувств.       Леви начинает с нежных поцелуев и легких покусываний, чем вызывает тихие стоны девушки. Ее голос звучит приятной музыкой, отскакивая эхом от стен комнаты. Подушечки пальцев поглаживают белоснежную кожу, ставшую чувствительной к прикосновениям. По ней пробегают волны мурашек, заметных визуально, от чего Микаса заметно ежится, получая удовольствие. Язык широкими мазками проходится по плоскому животу, пальцы впиваются в бедра в просьбе раздвинуть ноги. Девушка без слов понимает его молчаливую просьбу. Поцелуй в низ живота – она стонет громче. Губы Леви спускаются – ее зубы прикусывают нижнюю губу. Пальцы медленно проникают во влагалище, сочащееся смазкой.       - М-м-м, Леви! Быстрее!       Но он не торопится, растягивая визуальное удовольствие от вида ее тела, беспомощного и красивого. Язык собирает скопившуюся влагу и размазывает ее по половым губам и лобку: она восхитительно пахнет.       Микаса чувствует. Осязание обостряется, стоны становятся громче с каждым его прикосновением. В голове рисуются картины, которые сейчас может видеть Леви, и девушке хочется включить камеру, чтобы снять весь процесс, и в будущем наслаждаться просмотром. Оргазм настолько близок, что стоит только протянуть руку, как дотронешься до него подушечками пальцев. Но ткань на запястье мешает сделать это.       Она чувствует спиной движение по матрасу, ощущает его ладони на бедрах. В клитор упирается что-то твердое и вибрирующее, это точно не член.       - Леви? Ты что делаешь?       - Расслабься.       Тихая вибрация, будто телефон на беззвучном режиме, и движения чего-то стремительно набирающего температуру по половым губам и промежности, заставляет Микасу стонать. Незнание того, что происходит увеличивает реакцию возбуждения, и она кончает, поджав пальцы на ступнях.       - Это… Что это? – ее голос с хрипотцой совсем не похож на тот, который несколько мгновений назад издал громкий несдержанный стон. С глаз снимается маска, и, привыкнув к свету, девушка видит блеск синих крапинок в глазах Леви. Взгляд опускается к ухмылке на губах.       - Вибратор. Ты очень красивая, когда кончаешь.       - Боюсь спросить про весь арсенал твоих игрушек. Но, может, уже трахнешь меня?       - С удовольствием.       Не освобождая ее от оков мягкой ткани пояса халата, Леви натягивает на эрегированный член презерватив, извлеченный из-под подушки, приближается и делает плавное движение бедрами, входя в нее на всю длину. Ее голос – услада для ушей, ее движения – наслаждение для глаз, ее запах – неизмеримый кайф. Она вся – его наркотик, который нельзя купить.       Колыхания ее груди при движении заставляют стиснуть зубы. Если бы не сведенные в усилии скулы, он бы кончил еще до того, как вошел в нее, но выходить из этой игры победителем означает проиграть. Наслаждаться ее близостью, скольжением своей влажной кожи по ее, стонами, которые становятся еще громче с каждым толчком, твердостью сосков между пальцами – его миссия, которая невыполнима, и от этого становится еще приятнее. По спине стекают капли теплого пота, Леви опускается, чтобы оставить на ее губах грубый поцелуй в надежде, что это отвлечет его от желания кончить прямо сейчас.       - А-ах, Леви! Я… Я…       - Кончай, Аккерман.       Эти два слова, сказанных хриплым рыком, запускают реакцию взрыва внутри девушки. Пальцы белеют от напряжения, вцепившись в пояс, которым она привязана к спинке кровати. Голос срывается, когда из глотки выходит крик, а перед глазами пляшут миллионы искр. Удержать ее от полета могут только пальцы, впившиеся в талию, и его голос, произносящий ее имя. Она прижимает его к себе ногами еще ближе, грудь быстро поднимается в такт дыханию.       Отдышавшись, Леви освобождает ее от оков, потирая запястья, на которых отпечатался след. Оставляет на них короткие нежные поцелуи, берет на руки и несет в ванную комнату. Микаса молча наблюдает за движением мышц под белой кожей, пока мужчина набирает ванну с пеной. Запах фруктов витает в воздухе, залетая в легкие приятной прохладой.       Леви тихо дышит за спиной, протирая ее влажной мочалкой, пена пузырьками колышется от его движений. Микаса прикрывает глаза и наслаждается близостью мужчины. За прошедшее время они не сказали друг другу ни слова, потому что и без них внутри чувствуется легкость и принятие.       Пояс халата повязан на талии руками Леви, которые сейчас готовят ужин, пока Микаса наблюдает за падением снега за окном с чашкой чая в руке. Желание остаться в этом домике навсегда крепчает с каждой минутой, будто отъезд будет означать конец их зародившихся отношений.       - Леви?       - М?       - Это же все правда?       - О чем ты?       - Ну, наши отношения. Это же не на один раз? Или на определенный промежуток времени. Или…       - Твои теории мне не нравятся. Ты лишила девственности мою постель и первая, кого я привез в этот домик. Как думаешь, стал бы я делать это ради определенного промежутка времени? – в ответ Микаса пожимает плечами, а мужчина подходит к ней и притягивает к себе для крепких объятий, - Не могу пообещать, что так будет всегда, но наши отношения – определенно правда. Мы вместе, Аккерман. Смирись.