XIX

      Пальцы изнывали от желания прикоснуться к ее белоснежной коже, покрытой еле заметными веснушками уже два дня. Если Микаса и заходила в его кабинет, то следом обязательно врывался кто-то еще, мешая хотя бы минутной близости. Леви успел соскучиться так сильно, что ему казалось, что он раздавит ее в объятиях, как только представится такая возможность.  Телефон упорно молчал, и мужчина разрывался между радостью за то, что строптивое отродье следует его рекомендациям, и грустью из-за этого же. На сегодняшний вечер у него запланирована встреча с Кенни, к которой нужно было морально подготовится. Общение с дядей не приносило ему ничего, кроме отвращения и брезгливого ощущения грязи на руках. И тем не менее только он мог хоть чем-то помочь ему в сложившейся ситуации.       - Привет, болонка! – дверь кабинета распахивается, и сквозняк из окна развевает волосы ворвавшейся без предупреждения Ханджи.       - Привет, чучело. Ты расческой пользуешься хоть иногда?       - Прическа испортилась? Извини, что тревожу твою тонкую душевную организацию своим видом.       - Что хотела?       - Малышка Аккерман просила связаться с ней вечером. Заходила ко мне полчаса назад в приподнятом настроении.       - Я тебя понял. Что-то еще?       - Только не говори, что от меня воняет! Я вчера была в душе!       - Пока не воняет, но еще пара минут – и твое мнение начнет выходить из тебя с отвратительным запахом.       - Старый коротышка! – с блеском, отражающимся от стекол очков, Ханджи подходит к мужчине и опускает ладонь на его плечо, - Все еще не хочешь рассказать, что у вас происходит?       - Я пока сам не в курсе, Ханджи. Никогда еще не имел столько мыслей в голове от отношений с девушкой.       - Это все потому, что она тебе нравится. С самого начала нужно было понимать, что обычные спокойные отношения - это не твоя история.       - Спасибо за поддержку.       - Обращайся, - она подмигивает ему и ободряюще улыбается, сжимая пальцами плечо, - Не забудь связаться с малышкой Аккерман!       - Зое, придумай что-нибудь другое уже.       - Прости, но не сегодня. Не сегодня.       Когда дверь кабинета снова закрыта, а из-за нее слышится звонкий голос Ханджи, которая встретила одного из студентов, Леви приподнимает уголок губ и опускает голову. Этот громкий ураган, пусть и выводит из себя чаще всего, все же приносит в жизнь ярких красок. Но ей самой об этом знать не обязательно.       Стоит только покинуть салон автомобиля, как влажный воздух, казавшийся днем густой субстанцией, превращается в поток острых морозных шипов, втыкающихся в неприкрытые участки кожи. Леви тихо ругается себе под нос, кутаясь в шарф, пока идет от стоянки до здания полиции, в котором его ждет Кенни. Глубокий вдох и медленный выдох прежде, чем зайти в его кабинет и увидеть сальную улыбочку. Сегодняшний запас терпения практически израсходован, но нужно продержаться еще немного, чтобы не услышать более изощренные, чем у Ханджи, оскорбления в свой адрес. Леви медленно опускает дверную ручку и заходит без стука.       - Здорово, Леви! Ты хоть подрос?       - Кенни.       - Да ты совсем не изменился! Даже не обнимешь любимого дядюшку? – мужчина сидит, откинувшись на стуле, и раскрывает объятия, зная, что за этим ничего не последует.       - Обойдемся без этого. Давай сразу к делу.       - Все такой же серьезный и нелюдимый, готовый разорвать любого, кто посягнет на святое. Леви, Леви. Я думал, ты уже переступил и оставил позади камни наших преткновений.       - Я бы с удовольствием, но шрам на ягодицах все еще выделяется.       Кенни опускает голову и глухо смеется, от чего Леви становится не по себе. Приходится крепко сжать ладони в кулак, чтобы не показать эмоций.       - Проходи, чувствуй себя, как дома, - крупная рука указывает на стул напротив в приглашении присесть, - Рассказывай.       Самообладанию брюнета сможет позавидовать любой хищник, сидящий в засаде в наблюдении за жертвой. Без подробностей, но максимально прозрачно он рассказывает Кенни то, что его беспокоит. Сидящий напротив с задумчивым видом мужчина терпеливо выслушивает его, воздерживаясь от подколов: если племянника приперло обратиться к нему, значит, дело действительно серьезное.       - Не скажу, что поддерживаю тебя, малой, но здесь лучше воздержаться от любых проявлений чувств и отношений. Этот Йегер – мутный тип даже для меня.       - Я тебя понял.       - Будет лучше, конечно, если ты со своей телочкой…       - Кенни!       - Прости! Ха-ха! Со своей девушкой приедешь ко мне, и мы проверим ваши гаджеты на наличие левых программ и прослушки. Заодно и познакомимся.       - Это лишнее.       - Да брось. Рано или поздно все равно придется раскрыть все карты.       - Я уже это сделал.       - Все настолько серьезно?       - Тебя это не касается. Мне пора.       - Как знаешь. Мое предложение всегда в силе, как и предложение о работе.       - Пожалуй, откажусь. До свидания, Кенни.       - Бывай.       Останавливаясь у выхода с мыслями о том, что снова придется ощутить на щеках покалывания морозного воздуха, Леви кутается в шарф так, чтобы были открыты только глаза. Дышать в таком виде довольно тяжело, но лучше уж так, чем потом морщиться и корчить рожи для того, чтобы вернуть коже чувствительность. Теплый воздух из дефлекторов будит уснувшее желание жить, затекшие от долгого сжатия пальцы приходят в движение, когда на ладони лежит смартфон. Стоит только произнести в мыслях ее имя, как экран загорается, подсвечивая обстановку салона. Леви улыбается и какое-то время разглядывает ее имя, мигающее на фоне их сплетенных кистей.       - Только собирался тебе звонить.       - Леви, за мной кто-то едет.       Мозг лихорадочно начинает соображать, что же сейчас происходит. Сохранять спокойствие становится сложнее, когда слух улавливает нотки беспокойства в ее голосе.       - Где ты? – получив односложный ответ, он мысленно воспроизводит карту города, думая о том, куда ее можно отправить, ибо ехать, как домой, так и к нему, достаточно опасно, - Можешь сфотографировать машину?       - Нет, у нее выключены фары.       - Заебись. Ты на такси?       - Я на байке.       - Блять! Блять, Микаса! Чем ты думала?       - Может оставим лекцию о безопасности на потом?       - Да. Да, ты права, - глаза бегают из стороны в сторону по глазницам в поисках мысли, за которую можно зацепиться, - Куда ты едешь?       - Собиралась домой, но теперь не уверена, что это будет правильно.       - Нельзя домой, слишком опасно, и для тебя, и для девочек. Помнишь, как мы ехали в коттеджный поселок к Фарлану?       - Припоминаю.       - Езжай туда. Я буду там через двадцать минут. Как только свернешь на проселок – сразу позвони, скажу, что делать.       - Поняла. Отбой.       Молясь о том, чтобы память ее не подвела, Леви вжимает педаль газа в пол так, что покрышки издаются свистящий звук, когда он выворачивает с парковки на главную дорогу. Правила сейчас для него не имеют никакого значения, сердце колотится с бешеной скоростью, разгоняя адреналин по венам вместе с тревогой. Совсем растеряв остатки здравомыслия, мужчина едва ли соображает, что нужно позвонить еще одному звену этой цепочки и пользуется голосовым набором. В салоне раздаются тихие гудки.       - Фарлан! Срочно! Байк на ходу? Похуй! Выгони его к воротам! И открой их, чтобы я смог заехать. Буду через десять минут.       Летняя резина на байке – не повод оставить мысль о том, чтобы Микаса была в безопасности. Внутренности обволакивает густое волнение за человека, плотно пустившего корни в его сердце, и Леви не может допустить оплошности, не сейчас. Перед глазами пляшут искры нервозности, когда вдалеке загорается яркий свет прожектора над воротами подъезда к коттеджу Фарлана. Микаса еще не позвонила, значит, еще едет, скорее всего, соблюдая правила. Это радует, но в то же время злит.       - Что случилось? Ты уверен, что стоит выезжать в такую погоду на байке?       - Уверен, что нет. Но одна особа уже сделала это. Чем я хуже?       - Да что у вас происходит?       Ответа на его вопрос не следует, потому что на первом звуковом сигнале телефона Леви приподнимает указательный палец и отвечает на звонок.       - Едешь? Отлично. Видишь свет прожектора? Ориентируйся на него, но я его сейчас выключу. Машина далеко? Ускорься, чтобы они потеряли тебя из вида. Ускорься, говорю! Аккерман, блять! Заезжай сразу в ворота, тебя встретят. И жди меня, - дрожащий палец нажимает на кнопку отбоя, и Леви устремляет взгляд, полный просьбы не задавать лишних вопросов, на друга, - Извини, что не смогу представить ее лично, позаботься о ней, пока меня не будет.       - Как скажешь.       Яркий свет гаснет, оставляя двух друзей в темноте. Леви поворачивает ключ в замке зажигания и погружается в поток окружающих его звуков. Уловив слухом рычащий отголосок мотора, открывает глаза, в которых из почти потухшей искры разгорается синее пламя.       - Погоняем?       Как только байк Микасы с ней на борту оказывается в безопасном пространстве, он кивает Фарлану и опускает визор шлема. Без лишних движений выезжает на проселочную дорогу и чуть замедляется, чтобы услышать звук преследующего автомобиля. В темноте очень сложно различить модель байка и водителя, сидящего за рулем, и Леви пользуется этим преимуществом, когда петляет по улочкам коттеджного поселка, изученным до последнего тупика. Запредельная скорость тока крови по венам смешивается со скоростью байка. Колеса предательски скользят по заледенелой поверхности дороги, и удержать руль становится довольно сложно.       Леви выезжает на прямой участок дороги и поворачивает голову, чтобы постараться разглядеть хотя бы марку преследующего автомобиля. Но его расчеты скорости и времени, на которое можно отвлечься оказываются неверны. Переднее колесо байка ловит небольшую ямку, тут же оскальзываясь в сторону. Его разворачивает на сто восемьдесят градусов, и, если бы не колено, болезненно проехавшее по полотну дороги, он был бы этому рад. Джинсы разорваны, в появившейся дыре алеют бегущие струйки крови, пока Леви вспоминает все матерные слова. Острая боль отвлекает его пульсацией, но мужчина берет себя в руки и рассматривает номерной знак приблизившегося на опасное расстояние автомобиля с тонировкой на стеклах. Даже если бы освещение могло позволить, он все равно не смог бы разглядеть лица водителя.       Ладонь с силой сжимает рычаг газа. Держать равновесие все сложнее не только из-за боли: ледяная корка на поверхности дороги, кажется, увеличивается с каждой минутой, становясь катком. Леви пользуется преимуществом размера транспортного средства, стараясь не думать о раненом колене и боли в нижней части бедра, и не без помощи высших сил удаляется от автомобиля с каждой секундой все быстрее.

***

      В большом и светлом пространстве кухни очень тепло и уютно, но нервная дрожь никак не унимается. Руки Микасы ходят ходуном, сжимая ладонями большую керамическую кружку с янтарной жидкостью. По запаху брюнетка определила, что это успокаивающий сбор трав, такой же, как у Леви, и мысленно приподнимает уголки губ в улыбке. Миниатюрная девушка с рыжими волосами и звонким голосом скользит по помещению, кажется, не касаясь пола голыми ступнями. Воздушная, легкая, и очень приятная. Неудивительно, что Леви был в нее влюблен.       Леви. Стоило только заехать за ворота коттеджа, как они закрылись, оставив Микасу в тревожном одиночестве. Некоторое время Фарлан что-то говорил, но гул в ушах совершенно не давал ей понять его слов. Его рука, обнявшая ее за плечи, и уверенный голос, говорящий о том, что все будет в порядке, немного привели ее в чувства. Подниматься по высокому крыльцу пришлось не без помощи блондина, от которого приятно пахло мятой с примесью малины.       Телефон упрямо молчал, а исходящие вызовы оставались без ответа на протяжении уже двадцати минут. Все, что она смогла сказать тем, кто заботливо приютил ее на это время, это свое имя. Спокойствие, царящее до этого в голове, мигом улетучилось, стоило только понять то, что Леви решил подставиться преследователю вместо нее. Со стороны, особенно в темноте, было бы сложно определить, кто за рулем байка, разве что рост Микасы был немного больше, благо, что вести байк нужно сидя на нем.       Когда с улицы до слуха доносится рев мотора, девушка вскакивает из-за стола.       - Леви? Леви! – даже не запомнив расположения комнат, она по наитию бежит к выходу и, не удосужившись натянуть на себя обувь и куртку, выскакивает на улицу, - Леви! Живой!       - Конечно, живой, - он снимает шлем, и девушка ладонью стирает струйки пота, льющиеся по лицу, руки, вибрирующие от боли, крепко хватаются за плечи девушки, - Я говорил тебе, что ты ебанутая? Где Фарлан? Почему тебя выпустили из дома раздетую?       - Идиот! – крепкие объятия почти валят его на спину.       - Блять, Микаса! – его рычание приводит ее в чувства, и девушка осматривает мужчину на предмет повреждений. Глаза цепляются за рану на колене.       - Это что? Леви?       - Издержки погони. Где Фарлан?       - Я помогу.       - Где, твою мать, Фарлан, Микаса?       Девушка поджимает губы в обиде на то, что он не принимает ее помощи, но все же идет в дом и зовет блондина. Тот довольно быстро закидывает Леви к себе на плечо, не обходится как без нецензурной лексики, так и без просьб не делать этого. Микаса нервно улыбается и думает о том, что так точно не смогла бы доставить брюнета в дом, давя в себе зародившуюся обиду. На футболке Фарлана рисуется яркое пятно крови, когда тот усаживает Леви в кресло.       - Что с коленом?       - Колеса подвели. Развернуло, пришлось тормозить тем, что было под рукой. От натуги порвало кожу на бедре.       - Отморозок. Тут обычным пластырем не отделаешься.       - Я знаю. Но попытаться стоило. Отвезешь меня к Ханджи? Изабель, присмотришь за Микасой?       - Может, ты сначала меня спросишь, хочу ли я здесь оставаться? – брюнетка складывает руки на груди и хмурит брови, между которыми образовывается неглубокая морщинка. Кончик носа упрямо приподнимается вверх.       - Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Ты остаешься. Точка.       - Пошел на хуй, Леви! Я еду с тобой!       Фарлан и Изабель переглядываются между собой с улыбками на лицах и опускают головы.       - Ты, блять, остаешься! Не хватало еще, чтобы тебя снова кто-то преследовал!       - Я, блять, еду с тобой на внедорожнике, на котором мы ехали в домик в лесу! И мне похуй, что ты там решил у себя в голове!       - Чертова Аккерман! – Леви качает головой и смиряется с тем, что она сказала, - Фарлан, внедорожник свободен?       - Теперь понятно, почему ты ее выбрал, - говорит блондин, когда передает ключи от автомобиля девушке, глядя на Леви, - А то сидела тут, словом не обмолвилась.       - Я надеюсь, что наша следующая встреча не будет такой напряженной, - Изабель отпускает в сторону девушки белоснежную улыбку, рука Фарлана обнимает ее за талию, - Микаса, было приятно познакомиться.       - Взаимно, Изабель. Извини, что обстоятельства сложились так, что знакомство вышло таким скомканным.       - Ой, прекрати, не стоит. Просто привези в следующий раз свою аппаратуру и поснимай нас с Фарланом. Он не соглашается на других фотографов, и…       - Иззи, заткнись, - хриплый стон Леви, держащегося за колено, отрезвляет девушку, пустившуюся в бессмысленные разговоры.       - Ой, простите! Я заговорилась! Езжайте, конечно.       - Спасибо, что разрешила.       Гримаса боли рассекает красивое лицо Леви, пока Микаса, нарушая все мыслимые правила, везет его по указанному на гаджете маршруту. Кровь пропитала штанину, и теперь скопилась бурой лужицей на коврике под ногами. Зрелище пугает девушку, она держится на остатках самообладания, думая о красоте природы за окнами. Габариты автомобиля непривычны для нее, оказавшейся на месте водителя третий раз в жизни. Пришлось вспомнить всю теорию, которую когда-то вливал в нее отец, надеясь на то, что мозг тогда еще девочки впитает знания, как губка.       - Ханджи в курсе, что мы к ней едем?       - Нет, нужно позвонить ей, - Леви пользуется голосовым набором, и громкая связь спустя пару гудков обрушивает на них звон голоса женщины.       - Лорд Фаркуад ! Чем мы заслужили звонок от Вашей королевской персоны?       - Заткнись, очкастая. У меня проблема, требующая вмешательства твоего Гиппократа.       - Адрес знаешь. Ждем.       - Десять минут. Отбой.       Навигатор на держателе для смартфона говорит о том, что конечная точка маршрута достигнута, когда автомобиль останавливается у наземной парковки многоэтажки, и мысли Микасы застревают на одной фразе: как его доставить в квартиру к Ханджи? Леви быстро решает эту задачу, открыв дверь и громко крикнув: «Я здесь». К нему тут же подбегает молодой человек приятной наружности и извлекает его из автомобиля.       - Леви! Рад видеть!       - Я бы тоже был рад, если бы не обстоятельства.       Дверь квартиры широко распахивается, обволакивая Микасу густым запахом стерильности с примесью фруктов, что немного успокаивает ее.       - Теперь уже Микасу сложно назвать малышкой, потому что среди вас двоих в росте и развитии отстаешь именно ты, Леви!       - Ты воняешь, Ханджи. Моблит, запри ее в ванной.       Парень криво усмехается, пропуская мимо ушей замечание Леви, и укладывает того на диван в светлой гостиной.       - Что здесь?       - Тормозил коленом.       - Желательно сделать рентген, конечно. Чтобы проверить в порядке ли коленная чашечка и сустав. Если все в норме, то наложим пару швов – и будешь, как новенький, - успокаивающий тембр голоса Моблита действует на Микасу седативно, но отпускать руку Леви она не планирует, крепко сжимая ее пальцами.       - И каково тебе обращаться за помощью к ветеринару, мини-пиг? – Ханджи разряжает обстановку, как может, пока Моблит идет в небольшую кладовую за переносным рентгеном для животных.       - К ветеринару, который приручил бешеную овцу и живет с ней. Дай обезбол лучше.       - Для начала тебя следует освободить от джинс, дорогуша.       - Нет! – Микаса с испугом косится на мужчину, в глазах которого читается недопонимание, - Леви, ты же…       - Ты опять без белья? Придурок! Моблит не будет тебя кастрировать, если ты застудишь свои яйца.       Нервный смех вырывается из Микасы с громким хрюком, и она тут же прикрывает рот ладонью, разглядывая присутствующих в комнате, обративших на нее свое внимание. Леви, несмотря на боль, издает хриплый смешок, накрыв кистью ее щеку.       - Все в порядке, не нервничай. А ты, - он метает стальной нож взглядом в Ханджи, - Принеси мне шорты Моблита. Как будто ты в первый раз увидишь мой член, чучело! Не корчи из себя святую.       Когда выясняется, что угроза костям и суставу отсутствует, Моблит накладывает на разорванные кожные покровы ноги Леви несколько швов, стараясь делать это как можно безболезненнее. О стерильности позаботилась Ханджи, которая, несмотря на довольно позитивный настрой, никак не могла отделаться от нервного тремора в конечностях. Микаса замечает это, как и то, что Леви никак не может переступить некий порог у себя в голове.       Уже по дороге от Ханджи, сидя на пассажирском сидении, он решается заговорить о том, что его беспокоит.       - Нужно будет съездить к Кенни, когда нога придет в норму. Вдвоем.       - Зачем?       - Где ты была сегодня?       - У друга. Мы смотрели фильм.       - Кто-то знал об этом?       - Нет, я никому не говорила, что поеду к нему.       - Понимаешь, к чему я клоню?       - Кажется, да.       - Я не собираюсь ревновать тебя, но меня очень беспокоит то, что из-за банального отказа, мы с тобой оба в опасности. Ты уверена, что вас с Эреном больше ничего не связывало?       - Уверена. И думаю, что к тебе у них нет никаких претензий, в опасности только я.       - А это значит, что я тоже. Потому что я не собираюсь сидеть и смотреть, как за моей девушкой кто-то гоняется.       - Это все действие обезболивающего.       - Отродье.       Глаза Микасы щиплет от наворачивающихся слез. В памяти всплывает приятное чувство защищенности, позабытое с того момента, когда она видела своих родителей в последний раз. После унесшей их жизни авиакатастрофы, с проблемами приходилось справляться самой. И даже с появлением близких подруг этот навык никуда не испарялся. Она могла довериться им, но позволять лезть в пекло вместе с собой – никогда. Леви же сейчас добровольно принимает на себя ношу ответственности за нее. И единственное, что сейчас греет ее душу, это то, что его принятие абсолютно взаимно.       - Знаешь, когда мы с тобой впервые встретились, я вернулась домой и подумала о том, что знаю, как выглядит мой Бог.       - Ты верующая?       - Теперь да. У меня даже икона есть с твоим изображением.       - Я мало похож на Бога. Больше на его противоположную сторону.       - Значит, я продала душу дьяволу.