XXVII

      Погружение на глубину грозит временной потерей слуха. Вода с легкостью заливается в уши, и чаще всего это несет с собой некие неприятные ощущения, будто голова изнутри наполнена жидкостью. Иногда было бы неплохо помыть ее изнутри, но лучше делать это под наркозом. Оглушение пугает, особенно, когда выныриваешь на поверхность и первые секунды слышишь только шум волн. Хочется кричать, но, обнаружив вокруг только водную гладь, успокаиваешься.       Микаса не видит водной глади. В ее лицо впивается виноватый взгляд ореховых глаз Конни и его вымученное выражение лица. Парень громко выдыхает и кряхтит, тяжесть его тела все сильнее давит на руки девушки, а, когда она подносит к лицу ладонь, ставшую влажной, из горла рвется крик отчаяния.       - Конни! – собственная кровь из раны на губе смешивается с кровью парня разводами на лице, - Конни, нет! Леви!       Мужчина на ринге на мгновение отрывает взгляд от соперника и замечает Микасу, по лицу которой размазана кровь. Разбираться, что к чему некогда, но этих долей секунд Зику хватает для того, чтобы кулаком рассечь скулу брюнета. По лицу стекает еще одна алая струйка. Леви отчаянно давится яростью, с которой нападает на блондина. Остановить его удары не смогли бы даже высшие силы. В его голове – дикая каша из собственной боли, вида Микасы в крови и ее криков. Пальцы впиваются в шею оппонента по рингу, кулак свободной руки с силой и хлюпающими звуками выбивает из его головы всевозможные планы на будущее. В ближайшее время этот уебок не сможет встать с больничной койки, но это уже не будет проблемой для Леви.       - Аккерман! Остановись! Ты убьешь его! – голос Ханджи, обычно звонкий и яркий, приобретает оттенки тревоги и серьезности, когда она пытается оттянуть Леви от Зика, - Леви, блять! Он без сознания! Приди в себя!       Ясность рассудка постепенно возвращается в голову брюнета, когда он отпускает шею соперника, а его голова безвольно падает на пол. Взгляд скользит по толпе в поисках нужной ему девушки, но натыкается только на незнакомые лица, на которых читается смесь азарта и ужаса.       - Где Микаса?       - В холле, с мальчишкой. Поехали, тебя нужно зашить.       - Она в порядке?       - Да, она в порядке.       - А выстрел?       - Неизвестно, в кого стреляли, в нее или в тебя. Но попали в парнишку. Его тоже нужно осмотреть. Чем дольше мы здесь находимся, тем больше крови он теряет. Поехали! Давай, хватит жевать сопли!       - А здесь…       - Сами разберутся. Здесь Кенни.       - Сука! Старый гондон! Это точно он, Хандж!       - Леви, блять! – звонкая пощечина даже в гуле зала раздается треском, - Поехали сейчас же! Приди в себя наконец!       В просторном холле бывшей фабрики холодно и темно. На каменном полу Леви наблюдает девушку, прижимающую к ране в боку парня свой шарф. Она что-то тихо говорит ему и покачивается. Парень быстро кивает и старается дышать. Гримаса боли на его лице рисуется в голове Леви цветной картинкой, которую будет сложно вывести: из-за него пострадал невиновный, который все это время еще и его жену оберегал.       - Микаса…       - Леви! Конни! Он…       - Тихо. Все будет в порядке. Конни, - мужчина опускает голову к парню, - Приятно познакомиться. Я Леви. Сейчас будет больно, придется потерпеть. Но тебя нужно как можно быстрее отвезти на осмотр. Справишься?       Конни быстро кивает, надежда в его глазах начинает разгораться с новой силой, что придает Леви уверенности в своих словах. Он снова переводит взгляд на Микасу и щурится, рассматривая кровавые разводы на ее лице.       - Я в порядке. Только губу прокусила. Это кровь Конни.       Автомобиль Ханджи петляет по улицам города. На заднем сидении расположились трое, двоих из которых нужно срочно осмотреть и зашить. Леви стойко терпит боль, стараясь выглядеть беспристрастно, сжимает ладонь Микасы, которая все еще разговаривает с Конни. Парень в сознании и держится молодцом, чем заслуживает немую похвалу в глазах брюнета.       - Ветеринарная клиника? – голос бритоголового срывается на писк отчаяния.       - Успокойся, герой. Все в порядке. Это лучше, чем потом таскаться по полицейским участкам. Если тебе от этого станет легче, то меня зашивать тоже будет ветеринар, - Леви все так же спокоен, как и прежде.       - Микаса!       - Ч-ш-ш-ш, Конни. Меньше паники и звуков. Уж мне-то ты можешь довериться? – ее голос все еще дрожит, но взгляд излучает уверенность. Парень кивает, кривится от неудобного положения и пульсирующей боли в боку, когда ему помогают выйти из машины.       - Эй, Гиппократ для животных! Принимай пациента!       Из смотровой выходит Моблит, облаченный в белый халат, беглым взглядом осматривает прибывших. Когда доходит до Ханджи, у которой на лице виноватое выражение, качает головой и с укором смотрит на нее.       - Ну не могла же я оставить их истекать кровью! Как будто в первый раз, бусинка моя! Давай, резче, у нас тут парнишка с пулевым.       - Здрас-те, - выдавливает из себя Конни, удобно опираясь на плечо Леви, который ниже его на полторы головы.       Манипуляции за дверью, куда Микаса и Леви, прижимающий компресс к лицу, заходить не решились, продолжаются около часа. Изредка слышны звуки, издаваемые не то Конни, не то Моблитом, и восклицания Ханджи, голос которой снова приобрел яркий оттенок. Кровь из ран на лице Леви все еще идет, но благодаря компрессу и ватным тампонам уже не с такой скоростью. За прошедшее время они не сказали друг другу ни слова, сидели и сжимали ладони друг друга в ободрении. Микаса умылась и теперь выглядит не так устрашающе, как в боевом кровавом камуфляже.       Когда дверь операционной открывается и в проеме показывается взъерошенная шевелюра Моблита, Микаса резко поднимается.       - Как он?       - Крови потерял много, но жить будет. На ночь останется здесь, а утром заберете его. Я дам список нужных лекарств. Теперь ты, пойдем, постоянный клиент.       Раны на лице зашиты и обработаны, но от Леви все еще пахнет затхлостью заброшенной фабрики и потом. Металлический запах и вкус крови, въевшийся в подкорку мозга, постепенно теряет свою яркость, но брезгливость к своему внешнему виду читается гримасой на лице.       Выйдя из смотровой, где Моблит обрабатывал его травмы, Леви не наблюдает Микасы, и где-то в глубине души начинает хлопотать волнение. Просторные светлые коридоры клиники, тишина которых изредка нарушается звуками, издаваемыми животными, оставленными в стационаре, заканчиваются. В конце одного из них – тускло освещенного мигающей лампой дневного освещения – на подоконнике Леви видит девушку. Ее подбородок упирается в колени, а глаза будто считают падающие за окном снежинки.       - Эй, - девушка дергается и испуганно смотрит на источник звука, - Ты чего здесь?       - Все в порядке?       - Да, если не считать того, что я до жути хочу принять душ.       - Останемся здесь до утра?       - Конечно. Я же должен как-то отблагодарить твоего спасителя.       Микаса протягивает ладонь в немой просьбе прикоснуться к ней и побыть рядом. Леви подчиняется. Приближается к девушке и обнимает ее.       - Я ужасно соскучилась. Не думала, что мы встретимся при таких обстоятельствах.       - Прости, это моя вина.       - Не извиняйся. Просто обними меня крепче.       Пальцы Микасы впиваются в спину Леви, когда он притягивает ее ближе к себе. Мужчина покачивает ее успокаивающими движениями и мягко целует в макушку, втянув запах ее волос - чуть слышный знакомый аромат фруктов. Футболка на груди становится влажной, девушка не может сдержать тихого всхлипа, и Леви понимает, что она плачет. Что-то говорить ей сейчас он не видит смысла, слишком много навалилось на нее, такую хрупкую и нежную. Она может быть сильной, может быть несгибаемой и упрямой, но не рядом с ним, не в его руках и под его защитой.       - Каждый раз, когда ты плачешь, мне хочется пустить пулю себе в висок.       - Тогда я буду плакать еще сильнее, - ее тихий голос с нотками истерики улетает в приоткрытую форточку, а рыдания все еще сковывают тело в объятиях мужчины.       - Что тебя беспокоит? – спрашивает он, когда истерика сменяется нервной икотой, - Подожди, я принесу воды.       Девушка залпом осушает принесенный пластиковый стаканчик и возвращает его Леви. Он выкидывает его в урну, стоящую неподалеку, уловив слухом судорожный вздох девушки, будто она готовится к серьезному разговору. В памяти невольно всплывает их перепалка в автомобиле, когда она предложила расстаться. Сейчас ситуация более серьезная, но и их узы стали крепче из-за того, что они официально оформили брак. И тем не менее где-то в районе ребер пульсирует маленький сосуд, по которому бежит страх и осознание того, что она имеет полное право предъявить ему за то, что сегодня произошло. С ней, с Конни, с самим Леви. Ее нельзя подвергать опасности, он не сможет простить себя, если с ней что-то случится.       - Когда моя жизнь, скучная и неинтересная, стала похожа на долбаный триллер, Леви? – ее глаза все еще блестят от пролитых слез, темные круги под ними отчетливо видны в тусклом освещении коридора.       - Я не знаю, Микаса. Возможно, всему виной мое в ней присутствие.       - Я тоже связываю все это с тобой. Но, блять, я не хочу, чтобы ты перестал быть частью моей жизни. Я хочу быть с тобой, Леви. Любить тебя, быть любимой тобой. Жить с тобой. И я так устала от этого остросюжетного кино, что порой мне хочется выйти в окно.       - Мы можем исчезнуть.       - Как это?       - Сменим имена. Ты будешь Левия Манаккер, а я твой супруг Мик. Уедем жить на другой континент, и никто нас не найдет.       - И ты готов на это пойти?       - Ради тебя я готов горы свернуть, Микаса.       - Тогда сверни эту ебучую операцию по преследованию двух Аккерманов и попыткам убить одного из них.       - Я сделаю все возможное, только будь со мной. Танцуй со мной вечно.       Уткнувшись носом в плечо Леви, Микаса пытается избавиться от пожирающих ее изнутри мыслей, которые приносят боль и разочарование в самой себе.       «Ты слабая», - говорят они.       «Ты не можешь избавиться всего от одного элемента, отравляющего твою жизнь и жизнь близких тебе людей. Скажи ему, что он тебе не нужен. Прогони его».       «Он нужен мне. Он и есть моя жизнь. Я не хочу без него».       Леви крепко обнимает ее, поглаживая по плечу дрожащей ладонью. Едкие токсичные слова зарождаются внутри, крича в голове и отражаясь эхом от черепной коробки.       «Ты портишь ей жизнь», - говорят они.       «Уйди сам. Она не сможет прогнать тебя. Уйди, и сможешь быть уверен в том, что ее жизнь в безопасности».       «Она нужна мне. Без нее нет смысла. Я не хочу без нее».       Стрелки на часах двигаются быстрее, когда на темно-синем небосводе начинают гаснуть звезды. День должен выдаться погожим и солнечным, несмотря на то, что произошедшее ночью все еще тенью преследует каждого находящегося в ветеринарной клинике доктора Бернера. Ханджи отвозит Леви и Микасу к зданию заброшенной фабрики для того, чтобы они забрали оттуда транспортные средства, на которых добрались до нее. Микаса усаживается за руль старого пикапа Конни и косится на ветхое строение, которое излучает пугающую своей тишиной ауру. Еще несколько часов назад здесь было кровавое месиво, а сейчас видны только утоптанные тропинки да несколько бурых следов на белоснежной глади. Леви сигналит девушке, когда проезжает мимо, и та выжимает сцепление, чтобы тронуться с места и поехать следом за ним.       - Конни! Как ты? – в смотровой горит яркий белый свет, заставляя девушку зажмуриться. Ее ладонь ложится на лоб парня, ощупывая на предмет температуры.       - Жить буду. Но чувствую себя, как несформировавшаяся какашка.       - Прости. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы…       - Я тебе верю. Не извиняйся.       - Привет, Конни, - из-за спины Микасы выходит невысокий брюнет, и Конни силится вспомнить, кто он, слишком знакомая внешность, особенно, когда лицо не залито кровью, - Я Леви Аккерман, причина, по которой ты находишься здесь.       - Так это в Вас стреляли?       - Это мы еще не выяснили. Для начала отвезем тебя домой. Ты не против? Идти сможешь?       - У меня есть выбор?       - Да, мы с Микасой можем взять тебя за конечности и…       - Леви!       - Что? Я разряжаю обстановку.       Конни вымученно, но искренне улыбается, и Леви еле заметно подмигивает пареньку, когда взгляд Микасы, режущий своей остротой, вновь возвращается к забинтованной талии парня. Ему подают его выстиранные вещи: Ханджи постаралась, чтобы при перевозке не занести лишнюю дрянь в рану. Скрипя зубами, Конни одевается и, опираясь на плечо Леви, выходит из клиники.       - Мой пикап!       - Микаса пригнала. Ты уж извини, нам с ней придется пожить у тебя пару дней, чтобы следить за тем, что ты принимаешь лекарства.       - Только поэтому?       - Ну вот, ты и сам все понимаешь.       - Я не против гостей, вот только…       - У тебя в кухне в одном из углов шикарно встал небольшой диван. Ты же не против?       - Воу, мистер Аккерман…       - Можно просто Леви, дорогой сосед.       Напряжение брюшных мышц при смехе вызывают острую боль, но Конни не может не смеяться. Он рад тому, что не останется один, что рядом будет Микаса. Да и мебель в квартире лишней не бывает. Он несколько раз начинал откладывать деньги на то, чтобы обставить наконец квартиру, но каждый раз обстоятельства вынуждали отодвинуть подальше эту затею.       - Леви! Зачем ты его смешишь? У него рана опять кровоточит! – Микаса с волнением осматривает ложащегося на заднее сидение друга.       - Я сделаю перевязку, когда мы будем в безопасности. Не кипишуй.       И Леви действительно делает все быстро и почти безболезненно. Конни принимает несколько таблеток, купленных в аптеке по дороге домой и засыпает на уютном диванчике в кухне. В окно вливается яркий солнечный свет, освещая девушку, сидящую за столом напротив спящего парня.       - Тебе бы тоже не мешало отдохнуть, родная, - тихий голос на грани шепота раздается за спиной, девушка даже не вздрагивает, знает, что здесь ей нечего бояться, - Иди поспи, я посижу с ним. Все равно нужно начинать решать возникшую проблему, и делать это лучше в тишине.       - И ты ничего не скажешь о том, что я жила здесь с Конни целую неделю?       - Нет. Я же говорил, что доверяю тебе. То, что ты спала с ним в одной постели не значит, что вы трахались.       - Фу, какой ты мерзкий, Аккерман.       - Я тебя тоже люблю. А сейчас тебе пора баиньки.       Микаса подходит к Леви. Проводит пальцами по зашитой ране на брови, на которой теперь скорее всего не будут расти волоски. Спускается к глубокой царапине на скуле, от прикосновения к которой мышца под глазом слегка подергивается. Леви прикрывает глаза, и девушка невесомо гладит его по пушистым ресницам. Его губы целуют запястье, а ладонь сжимает предплечье. Отчаянная нежность окутывает ореолом пару, стоящую в свете солнечных лучей. Микаса обнимает мужа за шею и зажмуривается в попытке подавить подступающие слезы облегчения. На ближайшие сутки им не угрожает опасность. А что будет дальше – полностью зависит от Леви. И она ему доверяет.       «Смит, это я. Что слышно?» - 11:14 сообщение для абонента «Неизвестный номер».       «Леви? Ты от кого пишешь?» - 11:15 от абонента «Неизвестный номер».       «Пришлось позаимствовать телефон у жертвы вчерашней перестрелки. Так что слышно?» - 11:15 ответное сообщение.       «Зик в реанимации. Пока он не очнется, ничего толкового не произойдет. Но информацию я добыл» - 11:17 от абонента «Неизвестный номер».       «Кто стрелял?» - 11:17 ответное сообщение.       «Не Кенни, но скорее всего по его наводке» - 11:18 от абонента «Неизвестный номер».       «В кого целились?» - 11:18 ответное сообщение.       «В тебя. Могли попасть в Микасу, если бы не парнишка» - 11:18 от абонента «Неизвестный номер».       «Обнадеживает. Скинь мне на почту все, что нарыл. И будь на связи. Хистории привет» - 11:19 ответное сообщение.       Позаимствовав у Конни еще и ноутбук, Леви садится за стол, чтобы начать разбираться с возникшими проблемами. Молча благодарит высшие силы за то, что у него есть Эрвин, который может добыть любую информацию, если дело касается полицейских и других органов правопорядка. Брюнет ухмыляется мыслям о том, что в этом случае было бы логичнее благодарить член Эрвина и его сексуальные предпочтения, нежели его самого, но об этом лучше подумать потом.       Не спать сутками Леви уже давно привык, но вымотанный боем, нервами и бессонной ночью организм все же дает о себе знать нескончаемой зевотой и тяжестью в мышцах. На кухонных полках он находит банку растворимого кофе, морщится, но это единственное, что может сейчас спасти его хотя бы на пару часов. Разнообразие еды в холодильнике вызывает одобрительную ухмылку. Выбрав более или менее подходящее для завтрака кушанье, он снова усаживается перед ноутбуком за стол, и переваривает присланную Эрвином информацию. Слышит за спиной шуршание одеяла и медленно оборачивается. Встречается с усталым заспанным взглядом серых глаз: Микаса, завернутая в плотную ткань, еле двигая ногами, приближается к нему и садится рядом.       - Не уснуть. Нервничаю, - ее шепот в тишине кухни раздается едва слышными, но различимыми звуками, она опускает голову на его плечо, получая в ответ на жест ласковый поцелуй в лоб, - Что делаешь?       - Смит раздобыл компромат на Йегеров и их деятельность. Изучаю и структурирую.       - Поделишься?       - Пока рано говорить что-то конкретное, но вырисовывается не очень приятная для них картина. Зик так и не порвал связь с преступной организацией Ксавьера, покрывает их. И преемником хотел сделать своего братишку. С этим возникли сложности из-за отсутствия у того юридической подкованности.       - Ну да, Эрен все же больше творческая личность.       - И никакие пройденные курсы этого не изменят. Пару раз он уже обосрался, и отмыть все следы не получилось. В общем, пока что на повестке дня – шантаж. Грязный приемчик, но по-другому у нас вряд ли получится избавиться от их претензий и преследований.       - А откуда у Эрвина вся эта информация?       Уголки губ Леви упрямо ползут вверх, как бы он не пытался сохранить серьезное выражение лица, что не ускользает от Микасы. Она поднимает голову и сверлит взглядом сначала его висок, а потом, когда он поворачивается к ней лицом, точку между тонких бровей. Кончик ее носа слегка вздернут, на переносице образовались забавные складочки.       - Ты уверена, что хочешь об этом знать?       - Уверена. Мне интересно.       - Это довольно конфиденциальная информация, поэтому, после того, как переваришь ее, постарайся держать в себе, - девушка кивает в ответ и кладет голову обратно на его плечо, внимая рассказу, - Эрвин вхож в семью Рейссов. Ну, не во всю семью, больше в Хисторию… Понимаешь, о чем я?       - Эрвин и Хистория? Серьезно? Но она же…       - С Имир, да. В Имир он тоже иногда вхож, когда ей этого хочется.       - Подожди, подожди. Стоп. Имир встречается с Хисторией уже три года. Они вместе поступили и уже на первом курсе стали встречаться.       - Эрвин знаком с семьей Рейсс еще с тех времен, как Родд был мелким предпринимателем, помогал ему осваивать новые технологии компьютерного прогресса. Хистории тогда было одиннадцать или двенадцать. Девочка влюбилась в молодого красивого мужчину, временами выкладывая ему многие тайны папочки. Со временем бизнес Родда стал расширяться и расти, а девочка выросла и совратила Эрвина. Ну, как совратила, этот старпер сам был не против овладеть молодым красивым телом. Их связь становилась прочнее, но Хистория знала, что Родд не примет Эрвина. Так появилась Имир, воспылавшая любовью к миловидной блондинке. Папочка, конечно же, по началу был против, а потом смирился. Но связь с Эрвином осталась, и Имир просто стала третьей. И не лишней.       - Получается, что для всех Хистория встречается с Имир, а на самом деле они обе встречаются с Эрвином?       - В яблочко. И эти трое прекрасно ладят друг с другом. А еще Хистория так и не перестала рассказывать Эрвину обо всем, что происходит в ее семье, и это касается не только бытовых и личных проблем.       - Хорошо, а при чем тогда здесь Йегеры? А Кенни? Как эта информация появилась у Хистории?       - Все очень просто. Ури Рейсс, отец Родда. Они с Кенни – любовники.       - Кенни – гей?       - Со стороны и не скажешь, да? Дедушка Ури очень сильно любит внучку, и делится с ней своими маленькими секретами, особенно после того, как Хистория устроила показательный каминг-аут с Имир.       - Так, а Йегеры?       - Родд Рейсс пользовался услугами Зика, когда расширял свой бизнес. А через Зика очень легко выйти на его младшенького.       - Мне бы сейчас сигарету. Из триллера я переместилась в сериал со скандалами, интригами и расследованиями. Так значит Эрвин добывает информацию через Хисторию, которая из-за своей любви к нему готова подставить всю свою семью?       - Если бы семья изначально была нормальная, вряд ли Хистория захотела бы кого-то подставлять. Там свои заморочки. Просто поверь, все не так ужасно на самом деле. Никто никого не принуждает, все происходит по обоюдному согласию.       - Пиздец.       На экране ноутбука мигает оповещение о новом письме. Леви зарывается пальцами в волосы Микасы, голова которой все еще покоится на его плече, щелкает свободной рукой по кнопке мышки, чтобы открыть письмо от Эрвина. Внимательно его читает и просматривает файлы. Микаса делает глоток остывшего кофе из его кружки, пытаясь вникнуть в присланную информацию. Ее брови медленно ползут вверх, когда Леви открывает фотографии, одну за другой.       - Ну, вот. Осталось дождаться, когда эта волосатая обезьяна очнется.