XXXI

      Пластика тела сама по себе вырывается наружу из глубин, становясь единой с ритмами музыки. Стоит только закрыть глаза и представить, что ты – есть продолжение заложенных при рождении инстинктов. Микаса любит музыку, любит ощущение гибкости, которое приобретает ее тело, когда улавливает вибрации от басов, поэтому просто погружается в танец, стараясь не думать о происходящем во вне.       Где-то в теле чувствуется волна нежности, окутывающая ее теплым воздухом, пропахшим свежестью и хвоей. По позвоночнику от затылка бегут мурашки, останавливаясь на пояснице, и спустя пару мгновений ласковые ладони опускаются на ее талию. Ошибки быть не может, это Леви. Микаса накрывает ладонями его кисти и, не открывая глаз, опускает губы туда, куда может дотянуться. Слышит громкий вдох и ощущает медленный выдох на своих оголенных плечах.       - Пойдем, кое-кто хочет с тобой поговорить.       Предвкушение чего-то малоприятного моментально заставляет мышцы напрячься, что не ускользает от внимания Леви. Он целует ее в изгиб шеи и ободряюще смотрит, в глазах читается просьба выкинуть из головы все страхи, потому что он не посмеет дать ее в обиду.       Ноги неохотно передвигаются по ступенькам лестницы, ведущей в вип-комнату, а звуки музыки становятся приглушенными по мере приближения к ней. Микаса все еще напряжена, будто ее ведут на очную ставку с преступником. Когда дверь открывается она встречается взглядом с решительностью в зеленых глазах стоящего напротив парня.       - Микаса…       - Какого хрена ты тут забыл, Эрен?       - Ч-ш-ш, - успокаивающие звуки из-за спины и горячие пальцы на бедрах отвлекают от гнева, - Это я его сюда привел. Поговори с парнем, вам есть, что обсудить.       - Я не хочу с ним разговаривать.       - Микаса, - просящий тон Армина, вставшего с дивана, заставляет ее взгляд переметнуться к нему, - Поговори с ним, пожалуйста.       - Вы тут сговорились что ли все?       - Микаса, - где-то из темноты угла комнаты выходит Жан и чешет ладонью затылок, - Может, все же стоит дать ему шанс высказаться?       - Вот только не лезь не в свое дело, Жан.       - Оп-пачки! – Эрен опирается на одну ногу, сгибая вторую, и утыкается бедром о стол, скрещивает руки на груди, - Да тут вся шведская семья собралась, не хватает только Спрингера. Где вы его спрятали? Эй, Конни! Выходи! Мы все здесь! Собираемся дружно устроить старую добрую оргию!       - Йегер, если ты сейчас же не заткнешься…       - Я один не понимаю, о чем идет речь? – Жан приподнимает обе брови в молчаливой просьбе объяснения происходящего.       - О! Да Кирштейн не в курсе? Я сейчас все объясню тебе, дорогой Жанчик. Наша святая Микаса Аккерман… - его гневная речь прерывается от удара кулака Леви, который в одно мгновение успевает подскочить к парню.       - И вы все реально думаете, что мне стоит с ним разговаривать после этого?       - Йегер, - желваки Леви ходят ходуном, а глаза горят блеском гнева, ладони сжимаются в кулаки так, что кожа на костяшках готова лопнуть от напряжения, - Еще одно подобное слово – и ты будешь лежать на той же койке, где лежал твой белобрысый братец.       - Эрен, твою мать! Я же просил! – Армин сидит на корточках возле друга, рассматривая его повреждения после удара, - Хорошо, что Энни осталась в зале, она бы еще добавила.       - Это бесполезная трата времени, я не хочу с ним разговаривать, Леви.       - Я, блять, люблю тебя, Микаса! – отчаянно кричит Йегер, выпрямившись, - Ты совсем тупая или прикидываешься?       - Охуенная у тебя любовь, Эрен. Просто, блять, всепоглощающая и бесконечная, - девушка приосанивается, когда подходит к нему, на ее лице совершенно бесстрастное выражение, но в глазах можно увидеть сдерживаемые слезы обиды, - Не знаю, каких фильмов ты насмотрелся и каких книжек перечитал, но – по моему скромному мнению – любовь выражается немного иначе. Совсем самую малость.       - Что мне сделать, чтобы ты поверила мне?       - Ты сделал все для того, чтобы я пришла к совершенно противоположному мнению. Шпынял меня, отталкивал, прогонял, относился, как к вещи, - сдержать слезы ей становится все сложнее, голос постепенно срывается, - Ты думаешь, я прыгнула в постель к Жану и Конни только потому, что думала, что ты будешь меня ревновать? Я просто хотела почувствовать себя нужной не только тогда, когда в штанах зудит.       - И в итоге нашла более опытного?       - В итоге нашла того, кто показал мне, что такое любовь, блять, идиота ты кусок! – рыдания срываются с ее губ, и слезы больше не сдерживаются веками, - Даже сейчас, когда ты говоришь мне о любви, я чувствую себя грязной половой тряпкой! Шлюхой с обочины! И ты даже не представляешь, как мне сейчас хочется свернуть тебе шею и оторвать голову. Но я не делаю этого из уважения к твоим, блять, чувствам! Я, грязная шваль, жалею тебя, такого высокого и достойного всех почестей мира!       - Ч-ш-ш, родная. Иди ко мне, - Леви аккуратно обнимает Микасу за талию и поворачивает ее к себе, чтобы та уткнулась носом в его плечо, - Не плачь, пожалуйста.       Она привыкла плакать в его объятиях, привыкла чувствовать себя защищенной рядом с ним. Даже сейчас, ощущая на коже грязь и вонь, ее обволакивает аромат хвои и свежести, очищая и отмывая от всего, что на нее вылили. Ее тело содрогается в тихих рыданиях, по ее спине гладят горячие ладони, и сердце начинает биться ровным ритмом, несмотря на то, что соленая влага из глаз продолжает литься бесконечным потоком. Молчание присутствующих создает иллюзию того, что они с Леви снова вдвоем против целого мира. Страха за будущее нет, когда он рядом. Микаса сделала правильный выбор, она уверена.       Когда рыдания успокаиваются, а из груди импульсами вырывается нервная икота, девушка отрывается от плеча Леви и смотрит в его глаза, замечая, что синие крапинки сменили яростный блеск на хитрый.       - Ты снова икаешь. Я принесу воды, присядь.       Шуршание под ритмы музыки, доносящейся из танцевального зала, никем из присутствующих не нарушается до тех пор, пока не приходит Леви со стаканом воды. Микаса пьет маленькими глотками, прикрыв глаза, и, когда икота прекращается, отрывается от сосуда. Тянется ладонью к Леви, призывая присесть рядом, и он подчиняется. Знает, что так ей будет спокойнее.       - Я готова с тобой поговорить, но до первых оскорблений. Поэтому постарайся выбирать выражения так, чтобы я оставалась здесь, как можно дольше.       - Мы можем остаться наедине?       - Нет. Ты сказал уже достаточно для того, чтобы все всё узнали. Поэтому либо продолжай, либо уходи.       Эрен еле заметно скалится, но присаживается напротив девушки, переплетая пальцы в замок перед собой. Рядом с ним присаживается Армин, глаза которого все еще выражают смесь шока и волнения: парень привык решать проблемы словами через рот без оскорблений и только с доказательствами своей правоты. Жан все еще стоит, боясь пошевелиться, ладонями схватившись за спинку дивана позади Леви.       - Микаса, я… уже сказал, что… люблю тебя. Я… не знаю. Я не могу так, блять! Как будто на симпозиуме выступаю с докладом!       - Поверь, это гораздо лучше того, что пришлось вытерпеть мне за все то время, которые ты пытался доказать мне свою любовь. Чего ты хочешь, Эрен?       - Быть с тобой.       - Я замужем.       - Разведись.       - Ты в своем уме?       - Только не говори мне, что ты вышла замуж по любви и у вас настоящая семья!       - Это именно то, что я хочу тебе сказать.       - Да брось ты! Этим браком вы просто покрываете свою… связь. Неужели ты действительно любишь этого мелкого старикашку?       - Я же просила подбирать выражения!       - Извини. Неужели ты действительно любишь мистера Аккермана? – Эрен намеренно выделяет два последних слова, показательно закатив глаза.       - В ином случае я бы не вышла за него замуж. Я могла бы ответить на чувства Жана, или просто переехать к Конни. Я люблю Леви, и мы с ним женаты. И поверь, нас с ним даже смерть не разлучит.       - Но я же… я же это все… только для тебя… Микаса, я…       - У нас разные понятия о любви, Эрен. Да и о жизни в целом. После того, что я о тебе узнала, я вряд ли смогла бы быть с тобой, даже если бы не любила другого и не была замужем…       - То есть, его прошлое тебя устраивает?       - В том то и дело, что у него это – прошлое. А у тебя – настоящее и будущее.       - Но…       - Как еще мне тебе объяснить, что между мной и тобой ничего быть не может? Даже дружбы не получится. Я могу тебя простить, если ты захочешь, но я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.       - Прости меня, - парень виновато опускает голову, и спустя пару мгновений его плечи начинают дрожать, а пальцы нервно потирать ладони, - Прости, я… не знаю, как себя оправдать, правда. Я виноват… я очень виноват, Микаса…       Сцена, развернувшаяся перед глазами присутствующих, очень смущает их, будто они заглянули за дверь спальни. Эрен сжимает свою голову между ладоней, но сдерживает подступившие к горлу рыдания. Микаса высокомерно смотрит на него, но в ее глазах читается растерянность: девушка не знает, что с этим делать. Она действительно готова простить парня, но и срываться для того, чтобы убедить его в этом ей не хочется.       - Не хочу разводить драму, Эрен. Не хочу выглядеть красной королевой, которая прощает слугу-лягушку, за то, что он съел ее торт. И голову с плеч рубить тоже не хочу . Мы могли бы встретиться с тобой наедине, чтобы обсудить случившееся, но ты пришел сюда, оскорбил меня при друзьях. Это больно. Но я готова тебя простить. На более глубокое обсуждение я не настроена.       - Армин, - тихий глубокий голос Леви пропускает электрический разряд под кожей каждого, кто направляет на него свой взгляд, - Отвези его домой, я вызову такси.       Блондин кивает, а в его глазах Леви замечает лучи благодарности за то, что все обошлось малой кровью. Эрен поднимается и уходит вслед за другом, так и не обернувшись напоследок, будто провинившийся перед родителями школьник.       - Э-м-м, а мне кто-нибудь объяснит вообще, что это было?       - Расслабься, Кирштейн. Просто расслабься. Ты попал не в то время, не в то место. Но с теми людьми.       - Леви, - дрожащая ладонь девушки ложится на колено мужчины, - Я хочу домой.       - Конечно, родная. Жан, отвезешь Энни и Ханджи на такси по домам? Я скажу бармену, чтобы вызвал, когда будете готовы.       Парень кивает, его расстройство видно невооруженным взглядом. Он так надеялся хорошенько повеселиться этим вечером, но Йегер – как всегда это случалось в его жизни – все испортил, черт бы его побрал.       В квартире Микаса снова чувствует себя под защитой, будто попала в неприступную крепость. Девушка снимает обувь, вешает пальто на крючок и проходит в кухню. Достает из холодильника бутылку красного вина, наливает половину бокала и быстро осушает его двумя глотками. Леви следит за ней, опершись на дверной проем.       - А день так прекрасно начинался, - в бокал с булькающим звуком льется еще одна порция вина.       - Как ты думаешь, - брюнет подходит к холодильнику и достает оттуда бутылку пива, - Сегодняшнее явление можно расценивать, как ответ Йегера-старшего на предложение о перемирии?       - Не уверена. Думаю, стоит уточнить у него самого. Ты сам все слышал, Эрена интересую только я.       - Тебя хотят все, и так лестно, что домой ты возвращаешься со мной.       - Я могу тебя кое о чем попросить?       - Все, что угодно.       - Займись со мной любовью.       Бессчетное количество раз Леви просили, чтобы бы он трахнул и занялся сексом, натянул, заставил кричать, сделал так, чтобы дрожали колени, и перед глазами все плыло. И он с готовностью выполнял желания женщин. И сейчас перед ним стоит та, кто всего одной фразой, сказанной усталым и тихим голосом, снова переворачивает его мир с ног на голову, заливая его психоделическими красками. Заставляет почувствовать вкус, услышать аромат, осязать прикосновения. Дышать полной грудью так, чтобы сердце билось ровно, а кровь разносила по сосудам эндорфин с дофамином так, что кончики пальцев покалывают невидимые иголочки. Глаза загораются неведомым до этого момента огнем, дыхание сбивается, но тело слушается. Но чьи команды оно выполняет – большой вопрос.       На барной стойке соседствуют бутылка пива и бокал с недопитым вином. В бликах стекла отражается сплетение двух тел в объятиях и глубоких поцелуях. Леви целует нежно, но глубоко и настойчиво. Микаса отвечает, прижимаясь к горячему телу так, чтобы между ними не осталось ни молекулы свободного пространства. Направляет ладонью, лежащей на щеке, его голову и не отпускает от себя ни на шаг, даже для того, чтобы он ослабил галстук.       Мужчина берет инициативу на себя, подхватывая девушку на руки. Несет ее в спальню, ориентируясь в пространстве по памяти, чтобы ничего не задеть. Не разрывая поцелуя, мягко укладывает ее на подушки и нависает сверху. Дыхание – тяжелое и сбитое – наполняет комнату влажностью и горячностью, пока они смотрят друг другу в глаза. Леви аккуратно спускает лямку платья Микасы, и целует ее плечо почти невесомо, будто боясь разбить ее, хрупкую и нежную. Девушка захлебывается этой невинной лаской и, прикрыв глаза, долго и медленно выдыхает.       - Повернись ко мне спиной, я сниму платье.       Ее тело моментально реагирует на просьбу, девушка упирается коленями в матрас и садится на пятки, выпрямляя спину, убирает отросшие до лопаток волосы, чтобы Леви было удобнее расстегнуть молнию. Медленное движение замочка вниз освобождает грудную клетку от ощущения скованности, но тут же сдавливает ее от ласки его губ по позвоночнику. Его горячие пальцы спускают широкие лямки платья с плеч, оголяя спину и грудь. Микаса дышит ртом, прикрывает глаза и наклоняет голову, чтобы Леви оставил поцелуй на сгибе шеи.       - Я люблю тебя, родная.       Мурашки размножаются в геометрической прогрессии, пока мужчина ласковыми поцелуями исследует каждый миллиметр ее оголенной кожи. Агония страсти готова полностью поглотить девушку, но оставляет ей частички разума для того, чтобы она осязала и слышала, чувствовала его запах на себе. Воздуха в комнате становится меньше с каждым ее вдохом, легкие сжимаются от того, что под ребрами распускаются бутоны удовольствия.       Леви становится на колени между ее ног и медленными движениями пальцев ослабляет галстук и расстегивает рубашку, оголяя рельефный торс. Микаса наслаждается видом раздевающегося мужчины, ее мужчины. Желание становится почти невыносимым. Она помнит, как попросила его трахнуть ее в костюме, но желание заняться сексом сменилось желанием заняться любовью. С тем, кто дарит ей свою любовь и заставляет чувствовать взаимно. Девушка проводит ладонью от живота вверх к плечу и тянет его к себе, чтобы поцеловать. Леви выпутывается из брюк, что без помощи рук становится слегка проблематично, но справляется с этим, не отрываясь от губ Микасы, сладких и манящих.       Мужчина тянется рукой к прикроватной тумбочке, но его перехватывают за запястье.       - Любовью занимаются без презерватива.       - Уверена?       - Люблю тебя, - шепчет она после короткого кивка.       Леви подчиняется. Сделает все, о чем она просит. Потому что любит.       Ощущение влаги и тепла обволакивает его член, когда он медленно проникает в нее, растягивая удовольствие. Леви издает протяжный тихий стон в унисон с Микасой, которая запрокидывает голову и зажмуривается. Обнимает его за шею, притягивая еще ближе к себе, хотя кажется, что ближе уже некуда. Мужчина двигается не торопясь, ища удобный угол, чтобы ей было еще приятнее. Стоны становятся чуть громче, когда Микаса скрещивает щиколотки на его пояснице и приподнимает ягодицы. Звуки – более громкие и непристойные – наполняют комнату, отскакивая от стен.       Леви слегка прикусывает кожу на ее шее, тут же зализывая место укуса, знает, как она любит эти ласки. Чувствует, как в спину впиваются ее короткие острые ногти, и слышит ее дрожащий голос.       - Я люблю тебя, Микаса. Я так сильно тебя люблю.       Поступательные движения становятся чуть быстрее, но не резче. Оба наслаждаются нежностью прикосновений. Кожа к коже, дыхания в унисон, несдержанные тихие стоны, движения рук, пускающие волны блаженства по телу. Бисеринки пота скатываются вниз, впитываясь в белые простыни, которые еще долго будут хранить запах их единения.       - Ах, Леви! Леви, я…       - Дамы вперед.       В предоргазменной конвульсии Микаса сжимает коленями талию мужчины, приподнимая бедра еще выше. Упирается острыми сосками в его грудь. Из приоткрытого рта вырываются несдержанные стоны с такт движениям Леви. Девушка набирает полную грудь воздуха и почти кричит, когда ее накрывает волна оргазма. Дрожащие ноги все еще удерживают Леви, а пульсация влагалища давит стенками на член. Мужчина теряет остатки самообладания и изливается внутрь девушки, гортанно рыча в ее шею.       Для того, чтобы отдышаться, требуется чуть больше времени, чем обычно, да и Леви не спешит выходить из Микасы, зная по слухам, что ощущение вытекающей спермы – такое себе удовольствие. Он покрывает поцелуями все, до чего могут дотянуться его губы, пока девушка выводит узоры на его спине подушечкой пальца. Она тоже не спешит избавиться от его объятий, отвечая сигналами тела на его ласку.       - Как ты думаешь… - голос Микасы – тихий и спокойный – звучит переливали музыки для ушей Леви.       - Никак. Дай мне еще немного времени, чтобы мой мозг пришел в рабочее состояние.       - Мне тоже понравилось. Ты лишил меня любовной девственности.       - Как это?       - Я первый раз занималась любовью.       - Ты врешь.       - Не вру, - Микаса улыбается и целует его в кончик носа.       - Ну, тогда мы только что оба лишились этой самой любовной девственности.       - Что бы там кто не говорил, сегодня мы были первые друг у друга.       - Я… Не знаю, стоит ли об этом сейчас говорить, но… Мы не предохранялись.       - Если хочешь, я выпью экстренную контрацепцию.       - А ты хочешь?       - Слушай, - Микаса смущаясь смеется и старается избежать прямого взгляда, - Беременность и ребенок все же должны быть запланированы общим решением. Я не хочу брать на себя ответственность за то, что это случилось исключительно по моему желанию. Поэтому давай без соскакивания с темы.       - Ну, мы женаты. У нас есть жилье и все необходимое. Я работаю, ты заканчиваешь университет. Не могу сказать, что я не готов к ребенку, но – как и ты – не хочу брать на себя ответственность. В конце концов, это твое тело, твоя жизнь, которая абсолютно точно поменяется, в отличие от моей. Мы должны быть оба готовы.       - Не факт, что все получилось с первого раза. Хоть я и слежу за своим циклом, овуляция – вещь с характером.       - Очень странно обсуждать это после секса, ты не находишь?       - Мы. Занимались. Любовью, - каждое слово сопровождается легким прикосновением пальца к кончику его носа, и Леви улыбается, - Уяснил?       - Да.       - Я выпью контрацепцию. Запишусь к врачу, чтобы мне прописали таблетки, потому что мне нравится секс без презерватива. И мы вернемся к обсуждению этого вопроса после того, как я получу диплом и начну работать.       - Мы, - поцелуй, - Занимались, - поцелуй, - Любовью, - поцелуй, - А сейчас нам бы душ принять и постель сменить.