Bonus №¹ "Искушение"

Все экзамены сданы, теперь можно дышать полной грудью, развалившись в своей теплой уютной кровати, позабыв об этой школьной суматохе. Теперь Уин свободен, разве что остается подать документы в новое учебное заведение. Но это может подождать. Комната наполнена летним жарким солнцем, которое просочилось через открытое настежь окно, дабы хоть какой-то прохладный ветерок проникал в его комнату. Но какой может быть ветерок, если весь месяц стоит ужасная погода, где температура только повышается? Как же Ю надеется, что прогнозы метеорологов ошиблись. Но была одна причина вернуться в школу, а из неё же вытекала ещё одна: классный руководитель вместе со своей женой решили устроить поход с классом, дабы сделать фотографии на память и в последний раз всем вместе провести время. Второй причиной была жена учителя — Пак Нари. Чат, из которого Ю не вышел, ведь знал, что будет что-то намечаться, кипел и оживился. Многим сейчас по 18-19 лет, в их число входит и парень, поэтому алкоголь обеспечен, и даже если классный руководитель будет краснеть от злости, что спаивает своих учеников, боясь, что родители вызовут на него полицию, то ребята только рады будут пьяными пошататься по той местности, где они будут находиться. Повернувшись на другой бок, чтобы достать до телефона на зарядке, который постоянно вибрировал и вызывал кучу вопросов, что можно так долго обсуждать по поводу похода, он увидел сообщения: Princess Barbie: у вас такая красивая жена, учитель Пак!!! сходите ей передать, что я её фанатка?! огромная фанатка! Blowjob_boss: учителю просто повезло, что такая красавица вышла за него. так бы он всю жизнь был один Бок Даун: да черт побери... вот уж мне такая красавица досталась Учитель Пак: спасибо ребята! если у кого-то есть палатки, то берите. думаю, что много взять не смогу Kwon Hyuk: откуда у вас столько палаток Учитель Пак: друзья, родственники, прокат, так что попробуйте только мне их испортить!! да и вообще, я люблю ходить в поход, поэтому есть много разных палаток Родители, а точнее отец, будет точно рад отправить его с одноклассниками, не потому что он хочет, чтобы его сын запомнил этот день, а просто потому что не хочет, чтобы Ю попадался ему на глаза. Ему даже противно представлять, что его сын сейчас на втором этаже ничего не делает, а только играет в приставку, когда ему нужно поступать, чтобы занять пост отца в крупной компании. У Ю другие планы, у отца свои. И это, признаться, радует, что Уин не будет ни в чем участвовать, что связано с отцом. Уинчикпикчик: с пацанов алкашка, с девушек еда хахахахаха Выключив телефон и поставив режим "Не беспокоить", Уин откидывает телефон в другую сторону кровати. Каждый согласился с тем, что он написал. Наоборот, только были рады тому, чтобы девушки приготовили еду (у них всегда вкусно), а парни разбираются в алкоголе и могут сделать самые бешеные по проценту коктейли. Вечер наступил незаметно, потому что всё своё время Уин отдал приставке и тому, чтобы привести себя в порядок в душе. Как обычно, он не появился дома до утра, потому что выполняет свой ежедневный ритуал: слежка за Нари. Одержимость женой учителя возрастала в Уине уже давно, с тех пор, как он увидел её на улице, облокотившись на дорожный знак, ожидая свое такси. Такую красоту, божественность нельзя ни с чем сравнить. Её нежный взгляд, когда она кратко взглянула на него… Блядство, на него так никто не смотрел, кроме матери, которая где-то пропала. Бабочки в животе сразу начали своё движение, а в штанах стало тесно. Он возбудился от её взгляда, а что будет дальше, если Ю будет чуть ближе к ней? Он засыпает каждую ночь, прокручивая сценарии во сне, где они вместе, как она скачет на его члене, как своим голосом стонет его имя и просит большего. Он просыпается от того, что во сне мельком видит её, и неважно как, он поймет, что это она, поэтому просыпается в поту и мастурбирует, выдавливая из себя её имя. Ему приходится скрываться. Завтра нужно будет собраться всем во дворе школы, чтобы доехать до маршрута, а потом уже шевелить ногами по каменистой местности вверх в гору, пока они не дойдут до точки ночлега. Этот план бурно описывал учитель Пак, ведь не впервые там бывает. Да описал ещё так, как будто курящие смогут избавиться от вредной привычки, а у неспортивных людей появится мотивация заняться спортом. Пак знает, что многие из класса выбегают на переменах к крыльцу, где добрый охранник с удовольствием поделится сигареткой и найдет огонек, а пока все будут курить, расскажет свою историю из юности. — Была у меня в молодости одна девушка, за которой я бегал всю жизнь. Как я помню, — щелчок зажигалки, и он подносит её Уину, тот затягивается и отходит от него из-за очереди тех, кто не носит с собой зажигалку, — но, признаться честно, я не любил её. Совсем. Знаете, мальчишки, такое бывает, — он задумался, поглаживая пальцами свою подросшую щетину, — ты её не любишь, но она тебя притягивает словно магнит. Да и с такой мощностью, что ты до конца своих дней будешь её вспоминать. Звали её Ли Ючжин, она была самая красивая у нас в деревне, за ней каждый второй бегал. А я… ну, тоже был ничего такой. Ну и вот... Что-то как-то закрутилось, что, увидев её в первый раз, готов был душу продать, чтобы она хоть как-то обратила внимание на мои попытки ухаживать за ней… — Так вы её не любили, зачем ухаживали тогда? — перебил его парень, которого Уин видел впервые, значит, он из другого класса. — Да… не любил, но чувствовал, что я сам из себя представляю. Это не любовь, а некая одержимость — стать для неё желанным, кем-то вроде скрытого героя, который в любой момент её кинет, откроет ей глаза на мир, что он не такой розовый. — Типа розовые очки снять? — спросил Бок Дау. — Ой, у нас так не выражались тогда... Ну, в общем, она смогла полюбить меня, когда у неё намечался жених. Ючжин потеряла к нему чувства, начиная проявлять их ко мне. Тогда я как раз и стал героем, который со временем угас у неё в глазах… — погрустнел он, — наверное, сейчас она вместе с ним, если ещё не умерла. Начав с ней встречаться, мы занимались взрослыми делами каждый день, целовались, обнимались, лежали вместе у меня на крыше дома, рассматривая звёзды. Я должен был переезжать в Сеул, и мы расстались. Мне хотелось сказать ей, что это не любовь, о которой она мечтала, а простая одержимость женским телом. Говорю же, меня тянуло к ней, как к магниту, и всего, что мне хотелось — её тела. Я не самый лучший человек в её жизни, но Ли сама должна об этом знать. Отправить меня в самый далёкий уголок своей памяти. Наверное, она уже позабыла обо мне и сейчас живёт счастливо, доживая свою старость. — И какая мораль всего этого рассказала? — хихикая, спрашивала Чеён, которая стояла в обнимку с Бок Дау, покуривая сигарету. — Думаю… её просто нет. Она стёрта. Я просто был мальчиком, полным желания секса и без ума от её красоты и тела. Ючжин была мне безразлична… Мне нравилось с ней целоваться, но я не чувствовал между нами искры, а только похоть в моих глазах. Я монстр для неё и… — звонок, не давший возможности договорить свою мысль и историю, перебил, и все школьники, туша сигареты о поручень, направились по кабинетам. Уин вспоминает этот денёк с улыбкой, потому что эта ситуация знакома ему. Он снова хочет посмотреть на Нари. Хочет находиться рядом с ней, как ангел, данный при рождении каждому ребёнку. Дотрагиваться до неё, а потом резко отдёргивать руку, показывая, что это было незапланированно, но он уже знает, как его руки будут чувствовать нежное теплое девичье тело. — Уин, пора выходить. Водитель ждёт, — дверь комнаты Ю приоткрылась, за ней выглядывала Юн Ми, чтобы тот поспешил, а не летал в облаках раздумий. — Хорошо. Перекинув ручку сумки через плечо, тот направился вниз. Водитель сказал привычные фразы для утреннего общения "Доброе утро" и нажал педаль газа, направившись уже по знакомому маршруту. Как хорошо, что вечером не надо будет возвращаться домой, а провести время у костра, делясь друг с другом страшными историями, с внутренним миром, потому что все будут пьяные и кое-как корявым языком могут что-то вытянуть. — Пусть всё пройдет хорошо, и вы, господин Ю, повеселитесь последний раз с классом. Удачи, — хмыкнул водитель, смотря на водительское зеркало на Уина, тот уже был достаточно на пределе, но вечером этот предел исчезнет и, не пойми как, он с кем-то да переспит, пусть даже это будет не Нари, а фантазии с ней. — Хай, малыш, — на плечо парня Бок Дау свободно закинул свою руку, сам он был одет явно не для похода в горы, а на пляж. И ходил он так каждую весну, зиму, осень в школу. Его отстранили от учебы, потому что ходил без формы и показывал свой пресс, но и это ему не помешало ошиваться около заведения, ждав Чеён, чтобы проводить её до дома. Хорошо, что Уин был полностью занят летом тех лет, поэтому и не видел, как этот пикапер молодых девиц одевался. Бок Дауну было всё равно, если его называют фриком или белой вороной, он находил своих людей, которые тоже любили одеваться не так, как остальные. Сам он был одет в темно-синюю рубашку с белыми пуговицами, но на их существование забил хрен, снова показывая свои кубики и подтянутое тело. Шорты были синие, но разбитые в разные фигуры белыми полосами, а на ногах — тоже белые сандали. — Guys, we need to go to the others, — после приветствия от Дауна, с другого бока вылезла Анжела, которая чистокровная американка, но приехала в Корею по обмену. Не сказать, что у неё милый характер, но она довольно мужественная, бойкая и всё высказывает в лицо, например, как Бок Дауну, — Are you a clown to dress like that on a hike? If I were a man, I would beat you. — Перестань, пуська, говорит со мной на английском! — парень сбоку от Ю был в гневе, потому что не знал, что сказала американка, но явно по её злому лицу — про него, — она же знает корейский? — Ай донт кноу, — пожав плечами, сказал Уин. — I don't know! Тупица. I don't know! — цыкнула она, явно злясь на плохое произношение. Зайдя за ворота, можно сразу услышать шум и хохот других одноклассников. Тут были все, кроме Нари. Даже её муж стоял впереди всех, показывая, чтобы они сбавили обороты шума, потому что остальные учителя всё равно приходят в школу работать, и им это жутко мешает. Но, видя верное и до жути смешное лицо Бок Дауна, не стесняются и уже переходят во весь голос, потому что он царь смехотворений. Одноклассников можно было пересчитать справа налево. Хёк, как обычно, дремал стоя, потому что уже поменял режим сна. Бок Даун, который приставал к нему с вопросами: "Как поживает Нана?", следом идёт Анжела и её трио: Джию, Чеён, Мира. И остальные, с кем Уин не очень контактирует, и он считает их просто одноклассниками, которые скажут ему "пока" после похода. — Дети! Пожалуйста, не шумите. Умоляю, — жалобно, вытягивая каждый слог, а потом грустно вздыхая, говорил Пак. Уин ненавидит Пака. Он не считает его своим вторым отцом, которому можно высказаться. Он считает его объектом, за которого Нари вышла замуж. Когда у них начинался незапланированный классный час, где этот человек должен был мусолить одну и ту же тему час, то в Ю накипала злость, гнев. Заказной автобус должен был отвести их до первой точки маршрута, где не было камней и трудной почвы для шин автомобиля. — Боже мой! У меня сейчас галлюцинации или я вижу ангела?! — воскликнула Наён, у неё челюсть повисла, показывая ряд зубов. — What the fuck is wrong with her?! — Анжела закипала от интереса и дикого восторга подруги, которой пришлось защёлкнуть рот, и только после она посмотрела в ту сторону, куда до сих пор смотрела Наён, — God forgive me, I didn't know that there were such beautiful and divine people. I regret not believing in you, but you were able to surprise me and Mrs. Park Nari was born, — шепотом быстро бормотала про себя девушка, сложив руки в молитвенном знаке. Все посмотрели в ту сторону, где слышался топот ног. — Ватафак. Омг. Ай ни разу не встречал таких секси гёрл, — даже Бок Даун не удержался от комментариев, за что сразу получил по затылку от Чеён, — Ссори плиз. Серая футболка с короткими рукавами обвивала её тело полностью, не давая воздуху, хоть и жаркому, пройти к её нежной коже, давая коже разрядку. Серо-чёрные штаны были не такими обтягивающими, но они явно были ей не по размеру и волочились по асфальту, образуя там дырки, нос белых кроссовок проглядывал, полностью сочетаясь с такими грустными тонами одежды в такую ясную погоду над Сеулом. — Всем привет, — подошла ближе, но к мужу не решалась подходить, наверное, не хотела показывать свою любовь на учениках, потому что те сразу бы наполнились визгами. Музыкально, словно сирена в морях, поприветствовала всех, рассыпаясь в нежной улыбке, оголяя свои клыки, которые заходили на нижнюю губу, словно она кошечка, — Водитель попросил передать, чтобы вы немедленно отправлялись, иначе он уже собирается уезжать без вас. Все девушки, исключая иностранку и Наён, которые во все глаза разглядывали жену учителя, побежали к автобусу, занимая самые лучшие места, чтобы можно было курить втихаря от учителя электронки на задних местах. — Вместе сядем? М? — Хек, словно мышка, подобрался со спины к Уину, немного пугая своим эффектным появлением. — Давай. *** Сидеть рядом с Квон Хёком приравнивается к безумию, потому что на все вопросы, которые задавал Уин, он отвечал коротко, без особого интереса, а встречного вопроса никак не удавалось услышать. Поэтому Ю решил больше с ним не болтать, мол, все силы исчерпал для чесания языком. Поэтому краем глаза поглядывал на два сиденья вперед, там сидела Нари. Одна. Потому что её муж решил поговорить с водителем о рыбалке и о мужских подвигах, когда палка уже не стреляет. Сидя молча, уже без всяких вопросов о жизни, о гонках на велосипедах, Хёк дует губы и засыпает ровно в таком положении, в котором и сел с первого раза. Занять себя чем-нибудь нужно, иначе Уина ждёт та же участь, что и соседа по автобусу, но сна ни в одном глазу не было. Сделав фотку для воспоминаний, как мило Квон спит, Ю отправил её Нане, потому что он с ней знаком лично, когда она приехала из Испании для поддержки своего любимого на соревнованиях, так они и познакомились, дав друг другу номера. Nanna4ko: ахахахахаха передай ему, чтобы после сна ответил на мои сообщения. удачи с горами, я слышала, вы там на несколько дней У них всегда были скромные диалоги, и только Ю был первым, кто писал ей, потому что Нана не каждый раз может приезжать из Испании в Корею из-за поступления в институт, где она собирается учиться заочно, чтобы потом уже переехать почти полностью в Сеул. Нана казалась Ю полностью обычной девушкой, но было в ней что-то, что не отпускает до сих пор. Как говорит сам Хёк - Нана ангел во плоти. Но для Уина ангелом является другая девушка. — Я пересяду, — слегка локтем Ю оттолкнул от себя соседа, чтобы после сна тот его не искал. Он направился вперед, ближе к дверям, чем к заднице автобуса, чтобы спросить у Нари: — Можно подсесть? — кривая улыбка расплылась на его лице, а глаза умоляли, чтобы она сказала заветное "да" — Присаживайся…? — Ю Уин, приятно познакомиться, Пак Нари, — парень пытался разрушить между ними стену молчания, чтобы девушка показала свой характер, манеры, ведь Ю знает, что она далеко не скромница и не из тех, кто будет молчать, когда проскакивает тема, которую она может поддержать. — Как экзамены сдал? — естественно, он понимал, что пока тем для разговора было мало. — Удачно списал, поэтому могу поступить на бизнес, как мой отец, — он нарочно выделил последнее предложение. — Вау. Поздравляю! — улыбнулась она, немного смеясь непонятно от чего, — Скажу по секрету, но ты не смей никому рассказывать. — Никому не расскажу. Обещаю. — Хмм… Обещаний будет мало. Лучше поклянись на мизинцах, — у неё глаза такие искренние, светлые, будто она видела в этом обещании луч надежды. — Хорошо, — их пальцы сплелись в медленном танце, финальной точкой стало, когда она протянула его руку к себе поближе, и он всем телом накинулся на неё. Она не сильная, просто Уин был полностью расслаблен и не ожидал этого. — Я знаю, что ты за мной следишь, — она шептала ему на ухо, и жар рассыпался по телу Ю, словно бабочки ожили и начали свой процесс. Приняв то же положение, а не на груди Нари, Ю боялся даже смотреть в её сторону и хотел вернуться к Хёку. Но его так подло рассекретили, что стыдно даже дышать рядом с ней. — Хахахахаха. Не стоит вести себя как ни в чём не бывало, Уин. Я же с самой первой встречи, когда ждала такси, заприметила тебя и знала, что просто так ты от меня не отстанешь. И ты теперь не хочешь смотреть на меня? — грустно выдохнула она, поджимая губы. — Я..я ну не.. это само.. да, это само так вышло? — Да ты шутишь. Как могло это выйти, если каждую свою прогулку я замечала тебя через дорогу, в магазине на противоположной стороне, знала, что ты подписан на каждого из моего окружения, создав другой аккаунт с тематикой гадалки. Я чувствовала твой пристальный взгляд, как прицел мне в лоб. Мой совет тебе на будущее: скрывайся лучше. — Mrs. Pak, what are you talking about with this fool? Talk to us better, we want to get to know you better, — с сидений впереди выглядывает макушка Анжелы, но стоит ей кинуть взгляд на Ю, как она сразу кривится. — We found a common topic for conversation with my husband's student. Very interesting, but unfortunately we can't share it with you, Angela and Nayeon, — словно заученный текст и каждая буква, — отвечает Нари, на что две подружки округляют глаза. — А вы только английский знаете? — спросила Чеён сзади. — Вообще, японский — мой родной язык, но я переехала в детстве в Корею. — Воу!! Скажите что-то на японском?! — включился в перепалку Бок Даун. — 勝利、 あなたは私に執着し続けることができます。 それはとてもそれをオンにします. — И что вы сказали? — Секрет, — в этой девушке полно секретов, один из которых она раскрыла Уину. Когда все вернулись к своим местам, Ю всё ещё сидел, полностью в напряжении, будто прикованный к сидению. — Хм. О чём мы болтали? — с насмешкой спрашивает девушка. — Я слежу за тобой. — Точно! Я уже говорила ранее на японском, что можешь продолжать это делать. Быть одержимым мной. Меня это в какой-то мере заводит, — снова перешла на шепот, и снова на Уина это действует. В штанах тесно, а по телу пробегают мурашки. Если взять в пример Бок Дауна и Уина, то второй одет скромнее намного, чем первый. На Ю была белая обычная футболка, сверху толстовка в голубом цвете, с белыми узорами, свободные джинсы того же цвета. Белые кроссовки. Темно-синяя шапка тоже с белыми узорами. Украшения на уши и пальцы. За окном уже не было видно каких-то жилых домов или деревень. Высокие и гордые горы, что взмывают к небесам и теряют свои макушки на фоне неба. Но на фоне явно не будут теряется макушки деревьев, которые расплываются красивым узором снизу гор. Колеса скользят плавно по серпантину, и каждый поворот открывает новые завораживающие, таинственные виды. Облака сменяются новыми, и некоторые одноклассники оценивают узоры по десятибалльной шкале. Нари больше не располагалась к общению с парнем, потому что её очаровывали виды. И стоило выключить камеру на телефоне, как сразу нужно было сфоткать по-новой. Все воодушевлёнными глазами рассматривали дары природы. Пока водитель не сказал самую восхитительную и одновременно ужасную правду, что пора выходить, и первая точка маршрута пройдена. Некоторые спали, повалившись друг на друга, заменяя домашние подушки, кто-то смотрел фильм, скачанный заранее на телефон или другое устройство, которое умеет показывать картинку. Были парочка героев, которые решили не дожидаться всех и выпить по несколько грамм алкоголя ради смелого захода в горы. — Забираем свои вещи и на выход! — прокричал учитель Пак, потом обратился к самому водителю, пожимая крепко руку, — спасибо за вашу работу и что отвезли этих дурных на свежий воздух. Уин вернулся к своему месту, доставая с верхней полки сумку и быстро будя Квон Хёка, у которого прошлась морщинка, когда он открыл глаза. — Ответь Нане на сообщения, — прыснул со смеху Уин, когда тот сразу полез в свой телефон. Самые последние люди выходили из автобуса пьяные, и конечно на это обратил внимание учитель Пак, начиная при всех отчитывать их за такое равнодушное поведение к походу. Некоторые одноклассники впервые видели его таким злым, красным от злости. Но кто бы ещё хотел, чтобы учителю потом досталось из-за пьяных подопечных? — Я позвоню каждому из ваших родителей, да, приукрашу ситуацию, но вы зато поймете, как надо себя вести со старшими! — с каждым словом мужчины его тон повышался, а лицо становилось грознее, но многие с этого смеялись. — Хватит уже. А? — сказала Нари, подходя к этим одноклассникам. Она обнимала себя руками, и склонила голову в бок, — это никак не мешает походу. — Да ты… — проглотил её муж несказанные слова, — ладно, идем. Утро за окном автобуса сменилось днём. Как сказал учитель, нужно найти точку ночлега, пока совсем не стемнеет. Они шли в гору по протоптанной тропе, по которой ранее ходили другие. Если девушкам было тяжело нести пакеты с едой, то парни естественно помогали. Хотя у самих ломила спина от тяжести палаток и алкоголя в сумках. Нари и Уин шли сзади всех. Так вышло случайно. Потому что господин Пак распорядился, чтобы самые старшие шли по разным сторонам, дабы присматривая за детьми в строю, потому что у того были подозрения, что кто-то точно свернет на другую тропинку. Под ногами была сухая земля, в некоторых местах вылезала и тянулась вверх трава. Камни попадались под ноги разных размеров, видимо они с каждым новым годом, после зимы, когда снег уже оттаял, катятся вниз, покидая место, где они пережили холодные деньки. — Куда мы все так торопимся?! У меня ноги перестали собственный вес держать! — капризничает во весь голос Бок Даун, неся свою палатку, которую будет делить с Чеён и её маленькую, но тяжелую сумочку, потому что там всё самое ценное. — Давайте на перекур остановимся? — поддержал Вуджин, который ни разу сигарету в руке не держал. — Ребята! Ну вы чего??? — учитель, идя впереди и ведя целую стаю голодных волков за собой, даже не задумывался прекращать ход, — сейчас ещё чуть-чуть, и выйдем на ровную поверхность. — Ещё минут 30 точно идти, — сказала Нари, идя самая последняя, и Ю почувствовал спиной, что она закатила глаза на слова мужа. — Ты что, устала? — развернувшись к ней лицом, но продолжая ход, расплылся в улыбке парень, ликуя над тем, что может предложить любой исход событий, чтобы Нари так не пыхтела, словно миллионный раз поднимается туда и обратно вниз. — Устала, — передразнила она его, меняя тон на более детский, писклявый. — М-м-м. — Что? — Есть идея: отстать от них и отдохнуть, — предложил Уин, ожидая положительный ответ на свою крутую идею. Но… — Нет. Нари быстро сделала вид, что ей стало легче идти, чем было до этого предложения. Вот оно. Актерское мастерство. Уин возвращается в прежнее положение, и сзади снова начинаются разные страшные звуки, словно волк за ним крадётся. — Делаем перерыв! Я… я устала, — набирает воздух в грудь. Нари естественно стала для всех героем, потому что каждый чувствовал свой пот не только на спине, но и сзади идущего человека. Наверное, прозвучит удивительно, но учитель Пак был единственным, кто не ловил капли пота со лба. — Ах! Ха-ха-ха! Бок! Остановись! — женские возгласы, как и смех, так и стоны растворялись, эхом проходя по всей поверхности земли этой горы. — Может посмотрим? – спросил Чимин у других желающих, которые навострили свои уши на звук, — Чеён и Даун даже тут на природе умудряются заниматься... ну этим. — А-а-а?! — спросил учитель. — Нет! Мировоззрением на деревья. Они все таки разные. Можно найти отличия одной коры от другой. Ой! Даже почва наверное отличается. Представляете? Чеён же идёт на врача, ей бы не мешало лучше изучить биологию, а её помощник Бок Дау — верный слуга, как собачка, пробует и демонстрирует всё на вкус, как ему вкусно! Наверное, поэтому она так и вздыхает, — рассыпался в словах Чимин, стоя на огромном камне, распахнув руки от себя по бокам, принимая солнечную ванну, — ну, представь себе, что деревья — это такие большие зелёные парни, которые стоят в ряд, как ветераны на параде. У каждого из них своя история и характер. Одно дерево, например, такое высокое, что, кажется, может дотянуться до облаков и попросить их о прохладе, а другое — низкорослое и широкое, как дедушка на лавочке, который никогда не спешит. И вот наступает самый жаркий день, когда солнце печёт так, что даже асфальт начинает шипеть от жары. Деревья начинают устраивать свои "конкурсы по выживанию". Одни, как настоящие оптимисты, расправляют свои листья и пытаются поймать хоть немного ветерка, в то время как другие, устав от жары, просто свисают, как ленивые подростки на диване. "Эй, как ты там?" — спрашивает одно дерево другое, и слышно, как оно шепчет: "Да нормально, вот только листья немного подгорели. Солнце, как всегда, в ударе!". А в это время третье дерево, которое стоит на горе, смотрит на всё это с высоты, как будто у него VIP-билет на жизнь. "Да вы что, парни, у меня тут такой вид! Я на вас смотрю и понимаю, что я, конечно, не в тени, но и не в такой жаре, как вы!" На горе им действительно клёво — ветер дует, а солнце не так жжёт, и они могут спокойно обмениваться шутками о том, как странно выглядит куст рядом с ними. "Посмотрите на этого кустика, он такой заросший, что, кажется, у него уже своя экосистема!" Так что деревья — это настоящие комики природы, которые переживают жару по-своему, с юмором и насмешкой, не забывая при этом, что, несмотря на всё, они всё равно остаются зелёными парнями на фоне мироздания. — Remind me who he is going to study for? — тихо спросила Анжела, прижавшись к Нари, дабы только она услышала вопрос. — На писателя-сценариста, — не дав открыть Пак рот, вместо неё отвечает Уин, который всё время наблюдал, ходил за ней, — вот поэтому у него такая бурная фантазия. Уин лучше знает и свой мир фантазий, и кому тот принадлежит. — Неважно, — вслух сказал Ю. *** — Ебать, как я люблю эту жизнь, — воскликнула Наён, когда её рюкзак упал на землю. — Тут мы будем ночевать! Располагаемся, ребятки! Мальчики, ставим палатки, а девушки само собой готовят, — последнее, что сказал учитель перед тем, как уйти на зов природы. Естественно, ни у кого не осталось сил, чтобы мучиться ещё. Но самую сильную точку, а именно ходьбу, которая заняла не 30 минут, а целых 1,5 часа, убили совсем. Уина раздражало поведение учителя по отношению к Нари. Никакого внимания. Словно их брак — не по любви, а по договорённости. И Уин не единственный, кто пересмотрел свои взгляды на романтические отношения, отдав предпочтение девушке, а не учителю. Потому что произошло нечто, когда Чэён и Бок Даун пошли изучать природу и то, как червячку тяжело живется в этой среде. — Нари-и, — позвал её учитель, растягивая последний слог, но не ласково, как делают многие парни, а со злостью и негативом. — Моя мама тебе писала, почему не ответила? — А что мне отвечать на её: "Надеюсь, мой сыночек там голодать не будет???" — меняя голос на неприятно писклявый, Нари начала злиться. — Что мне ей отвечать?! Когда тут никто ничего не ел?! — Да просто соврать можно было? Она же моя мама. А твоя — алкоголичка и наркоманка. Учитель Пак — худший человек. Как он смеет вываливать проблемы жены перед своими учениками? Почему Нари его не ударит? Почему Нари не пошлёт его? Почему она до сих пор держится за маменькиного сыночка? Почему она просто не уйдёт от него? — Учитель Пак! Мы восстановили силы, — отвлекающий манёвр, чтобы это всё не продолжалось дальше. Нари шла, рассерженная на себя. Учитель Пак — довольный. — Я буду жить с Наён и Анжелой, — сказала Сонми, толкая Чимина в плечо. — Поставь, пожалуйста, нам палатку. — Хорошо, — грустно сказал парень, поджимая губы. — Ууу, Чимин, — прохихикал Бок Даун, — значит, это правда? — Что? — спросил тот. — Ну… а… как бы сказать… — глаза Дауна бегали по всем, кто стоял рядом. — Что вы встречаетесь с Сонми? — резко сказала девушка, увидев, что тот не может вымолвить и слова. — Нет! Он меня бесит. — Нет! Она меня бесит. — Значит, правда, — и все закивали, открыв рты. Солнце уже заходило за горизонт. Свет падал настолько красиво на деревья, что все достали телефоны и фотоаппараты, нажимая на кнопку. Как сбой в матрице. Тут красиво, вдыхаешь и чувствуешь запах природы, как тело заполняет что-то вокруг, как в лёгкие поступает чистый воздух. Смех заполнял всё пространство. В костёр подкидывали дрова, уголь, палатки давно стояли. Почему-то стало так радостно, наблюдая за всеми. Как под песни они двигаются, держа стаканчик и поднимая его вверх. Как природа создавала уют, с каким трепетом и добротой все относились друг к другу. Это действует как наркотик. Самый мощный. Анжела несла шашлык, чтобы его насадили на шампур, мимолётно выдавая разные фразы на английском, чтобы он получился сочным и вкусным, а те смеются. Девочки мучают картошку, заворачивая её в фольгу и кидая около костра. Они расслабились, когда приступили к готовке, шутят, смеются, обсуждают, какой классный у них был секс, и снова смеются. — Шашлык готов! — разразилась самая лучшая новость в их мини-зоне отдыха, и все сразу же полетели к столу, где не было свободного места из-за еды. — Значит, можно и выпить, — сказала Анжела, присаживаясь напротив Уина, одаривая его улыбкой. — У меня галлюцинации?! — Ммм. Почему? — невинно сказала она. — Инглиш уже ноу? Как дринк пить, так сразу на кореан-инглиш толкуешь, — и за эти слова он получает от Анжелы подзатыльник. — Выпьем за окончание школы! Пластиковые стаканы стучат о стекло. Все поднимают за это тост и пьют до дна. *** — Мне так плохо! Наверное, сейчас вырвет! — Тогда ещё по стаканчику! — Нееет… Лей больше, идиот. Все пьяны до безумия. Хорошо, что не забыли потушить огонь, иначе бы скатывались от пожара по горе. Кто-то не стал засиживаться и ушёл в свою палатку. Достали игральные карты, предлагая разные игры. Остановились, конечно, на классике. — Уин, ты с нами? — спросил Хёк. — Нет. Я ухожу. Ю не хотел идти в палатку, где должен спать с Квоном. Ему хотелось прогуляться, найти речку, про которую рассказывал учитель… — Учитель Пак, — он сжал руку в кулак до побелевших костяшек. Почему-то одно упоминание о нём делает с Ю то, чего в принципе не должно быть. Да, он ревнует. Да, он бы никогда не сказал Нари того, что обидит её. И да, он чувствует, что женская грудь прикасается к его спине. — Что, учитель Пак? — дикая, притягательная и желанная усмешка. Она шепчет тихо, словно ласкает слух. — Ничего. Она смеётся. Воздух украла лишь она, Ю нечем дышать, но он хочет дышать только ею. — Он тебя злит? — не дождавшись ответа, Нари продолжает. — Я слышала одну фразу, не знаю откуда она, но мне очень нравится: "У хороших людей есть прошлое, в то время как у плохих — будущее". — К чему это? — Пак считает, что он хороший человек, но он видит только будущее. Поэтому я поверила, что он хороший, и теперь… — Сожалеешь? — Да. В тот момент что-то перевернулось во внутреннем мире у Ю. Либо её слова задели его, либо то, что она несчастлива. Уин тоже видит только будущее, где он вместе с ней. Где полностью поглощён ею. Одна мысль сводит его с ума. — Хочу тебя, — шепчет она, и в Ю словно ангел касается его, обнимая со спины, обвивая руками вздымающуюся грудь, смыкая их в замок страсти. Но здесь нельзя… нет. Кто-то ведь тоже решит найти прохладу у реки, а обнаружит лишь измену жены с учеником Пака. Позор, да и только. Уин перехватывает ее руку, ведет обратно, к спасительным палаткам. Замок на молнии с тихим шелестом скользит вниз, впуская их внутрь, укрывая от любопытных глаз. Ю предусмотрительно запирает палатку изнутри, надеясь, что никто не потревожит их внезапное уединение. Нари падает на расстеленный спальник, подаваясь вперед на руках, гипнотизируя Ю взглядом, полным неутолимой жажды. Она не отстраняется от Уина, и их губы жадно сливаются в поцелуе, подобно двум заблудшим душам, нашедшим друг друга в ночи. Нари отвечает на голодный, исступленный поцелуй Ю. Их зубы сталкиваются в нетерпеливом танце, языки сплетаются в медленном, дразнящем вальсе. Тяжелое желание пульсирует внизу живота у обоих. Ее губы — как спелая вишня, сладостные, пухлые, доводящие до исступления. Она приоткрывает рот, позволяя Ю исследовать его, испить до дна этот нектар запретной страсти. Нари обхватывает его лицо руками, рычит в поцелуе, забывая обо всем на свете: о чужих глазах, об опасности быть разоблаченными, о причинах, приведших их сюда. Губы Ю пробуждают чувства, давно забытые, более острые, чем те, что дарил учитель Пак. Она почти забыла за годы брака, что такое близость, а не рутина и обязанности. Эта близость дурманит сильнее, чем ложе с мужем. – Ох, ты ценительница острых ощущений, – выдохнула Нари, отстраняясь, чтобы набрать в легкие воздуха. Ю хрипло рассмеялся, облизывая губы, влажные от ее слюны, и вновь впился в поцелуй, еще более жадный, чем прежде. Пламя страсти разгоралось между ними с каждой секундой. Язык Уина ласкал каждый миллиметр ее кожи, словно пробуя на вкус запретный плод. В мыслях он боготворил ее, и если бы был каннибалом, то вкусил бы ее, как самый восхитительный десерт. Нари игриво прикусила его нижнюю губу, увлекла за собой и прильнула к нему всем телом, словно мартовская кошка, полностью отдаваясь его во власть. Сменив позу, она оседлала его, зарываясь пальцами в его густые, короткие волосы, слегка оттягивая их, заставляя вырваться из его груди стон, который утонул в их поцелуе. Другой рукой она упиралась в его грудь, которая вздымалась и опадала в унисон с их прерывистым дыханием. Ее прикосновения – словно сладкий яд, растекающийся по венам. Как она сжимала его тело, как целовала, сминая кожу, словно лепя из него свой идеал. – На… Нари, – хриплым, незнакомым голосом, глазами, полными страсти, позвал ее парень, когда она принялась оставлять багровые метки на его шее и подбородке, – Нари… остановись. Она замерла, прекратив свой пылкий натиск. В ее больших глазах мелькнуло раскаяние. Разум затмила пелена страсти, заставив забыть о границах дозволенного. Она робко коснулась его губ, словно неопытная школьница, начисто позабыв, что в паре метров от них, за стеной палатки, ее муж распивает алкоголь в компании таких же, как Ю. Но ей нравилось целовать Уина, он был совсем не похож на Пака. Он был другим. Если измена раскроется, она признается во всем и, возможно, сама подаст на развод. Да, она не сможет смыть позор с себя перед своими и чужими родителями. Слухи о ее беспутстве разлетятся со скоростью света. И что? Сейчас она счастлива, что ее губы сминает не Пак, а любимый человек, одержимый ею, а не работой. Она испытывает странное удовлетворение от того, что изменяет мужу с тем, кто будет рядом до конца, кто будет смотреть на нее с обожанием. – Ты не хочешь меня? – прошептала она, прислонившись лбом к его лбу. В ее голосе звучала горечь, словно она уже услышала отказ. Но это не так, просто она не понимала… Не услышав слов, которые могли бы развеять ее сомнения, Нари расценила его молчание как отрицательный ответ. – Почему ты не хочешь меня, Ю? Потому что он тоже соучастник измены? Потому что, если все раскроется, учитель донесет отцу? Нет. Ю желал Нари. Всем сердцем, каждой клеточкой тела хотел, чтобы она принадлежала ему. И только ему. – Хочу, – эти слова прозвучали для Нари, как автоматная очередь. И тут же она вспыхнула, словно факел. В ее глазах заиграли дикие огоньки жадности и похоти. Губы Ю с новой силой принялись исследовать ее тело. Он знал, что у него слишком длинный и острый язык. Знал, как одним словом можно ранить человека, хотя и сам не был без греха. Нари прижалась к нему еще теснее, впиваясь в него всем телом, словно желая раствориться в нем. Ю слегка причмокивал, нежно прикусывал, оттягивал ее кожу, крепко обхватив за талию. Она чувствовала холод земли даже сквозь надувной матрас, и это лишь усиливало эмоции, заставляя мурашки бегать по коже. Он сжимал в своих больших ладонях ее одежду, но было еще слишком рано переступать грань дозволенного. Однако одних поцелуев было уже недостаточно… …он жаждал пройтись губами по каждому сантиметру ее тела. Нари тоже не могла больше ждать, слабея от его дезодоранта с ароматом сандала и мускуса, от его напора. Без Пака она задыхалась, и сейчас, больше всего на свете, желала быть с Ю. Так долго ждала этого момента, так нуждалась в его ласке, в нем самом. Хотелось быть ближе, настолько, чтобы задохнуться от счастья. Рука Ю скользнула от спины к груди, и даже сквозь кофту, которую вскоре он должен был сорвать с нее, она чувствовала его обжигающий огонь. Его руки пылали, словно внутри разгорелся пожар. Нари не могла привыкнуть к этим новым чувствам, которые захлестывали ее с головой, она вздрагивала от каждого прикосновения, и ее жажда лишь возрастала. Он осыпал поцелуями ее подбородок и ключицы, слегка прикусывая, от чего Нари тихонько шипела. С одной стороны оставил три пылких засоса, с другой – один. Он был таким голодным, таким настойчивым, что в порыве страсти даже прикусил ее за плечо. Наверное, она слишком быстро потеряла бдительность. Он торопливо срывает с нее платье, оставляя лишь кружевное белье, но не позволяет прикоснуться к себе. — Уин? Это нечестно. — Я сам решу, – слова звучат как приговор. Казалось, он хочет напиться ею, пока страсть не оставит свой грубый отпечаток. Рассматривает, усмехается чему-то своему и роняет фразу, от которой Нари замирает: — Я представлял тебя голой в своей постели… но обстоятельства, – проводит ладонью по бедру, тут же отдергивая руку, будто обжегшись. Тянется к подушкам. Берет две маленькие, одной рукой приподнимает ее ягодицы, сооружая шаткую башню. Замок лифчика расстегивается одним движением, и следом, как по волшебству, исчезают трусики. Он раздевает ее руками, но взгляд его раздевал задолго до этого, пожирая ее жадным огнем. От этого взгляда кожа горит, а между ног разливается истома. Нари смущенно осознает свою наготу перед его нетронутой одеждой. Руки инстинктивно прикрывают податливую плоть. Но что его остановит? Он сильнее, правда? Его сильные пальцы стискивают ее запястья над головой, фиксируя в одной руке. Нари пугает его невозмутимость, его одетость. Она жаждет увидеть его тело, ощутить его вкус. Уин легко касается ее губ, дразня почти неуловимыми поцелуями. Опускает ее руки, позволяя ей раскрыться. Пусть будет открытой книгой, но желанной, которую не прочтешь с первого взгляда, чьи тайны не разгадаешь до конца. Он силой раздвигает ее бедра, чувствуя легкое сопротивление. Знает, где таится наслаждение, знает, как вызвать бурю. Язык Уина – раскаленное железо, обжигающее прикосновение. Он ласкает ее половые губы, вызывая первый взрыв. Нари судорожно прикрывает рот ладошкой, пытаясь сдержать крик, но тщетно. Уин поднимается, смотрит сверху вниз и рычит: — Убери руку. Я хочу слышать, как ты стонешь от меня. Она слушается, как дрессированный зверек, впиваясь пальцами в матрас. Спина влажная от возбуждения. Ухмылка искажает его губы. Ему нравится эта власть, эта игра, где он – главный, лишающий ее надежды. Уин возвращается к своим ласкам. Доводит до исступления, доводит до сухости, которая тут же сменяется новой волной влаги. Чтобы ускорить мучительный процесс, он проникает двумя пальцами внутрь. — Какая же ты узкая… Лицо Нари вспыхивает пунцовым. Внутри нее бушует пожар, а он еще и издевается, торопит, распаляет. Его язык творит чудеса, а пальцы добавляют остроты, приближая ее к грани. Она запускает пальцы в его волосы, царапает кожу, пытаясь показать, какой темп ей нужен. — Блять… какая же ты сладкая. Моя Нари. Он уступает ее напору, но когда хватка слабеет, меняет ритм – быстрее, энергичнее, с сочными причмокиваниями. Стоны Нари становятся громче. Грудь вздымается, ища глоток воздуха, но она не в силах остановить его, пока он не даст знак, пока не позволит. Пальцы Уина – неразлучная пара. Он двигает ими глубоко, искусно, в унисон с языком, распаляя ее все сильнее. — Уи… Ю! — Заткнись, – рычит он, отстраняясь. В лунном свете влажный подбородок блестит, как от слез. – Не хочешь, чтобы нас услышали? Чтобы твой муж застукал нас? Будь умницей… Эти слова словно открывают шлюзы. Вопреки ожиданию, повинуясь его команде, Нари срывается в бездну, кончая прямо на его пальцы. По телу пробегает дрожь. Пальцы ног конвульсивно сжимаются. За годы брака секс был от силы пару раз – муж погряз в работе. Женскому телу хотелось ласки, но мастурбация не приносила и сотой доли этого наслаждения. Ну окей. Сейчас, утопая в сумеречном мареве полусознания, когда оргазм волной схлынул, оставив на коже лишь отголоски бури, она пытается сопоставить это с тем, что связывало её с Паком. И терпит поражение. Нет слов, чтобы описать пропасть между ними. Тело обмякло, словно тронутый инеем цветок, а слова, отчаянно рвущиеся наружу, застревают в горле комом. Остаётся лишь отдаться моменту, сжаться в комок, закрыть глаза и чувствовать, как последние капли стекают, оставляя влажные отметины на ткани матраса. Но его пальцы… они всё ещё там, внутри, терпеливо ждут, купаясь в истоме её соков. И ожидание не затягивается. Уин, словно дикий зверь, совершает несколько финальных, грубых толчков, прежде чем освободиться. Даже сквозь полуприкрытые веки открывается зрелище, пропитанное первобытной красотой. Уин не спешит стирать с пальцев эту священную влагу. Он рассматривает их, подносит к лунному свету, любуясь причудливой игрой бликов… …и видит, как в глубине его глаз рождается новая, дерзкая идея. Не медля, он направляет их к губам Нари. Она, застигнутая врасплох, не сразу понимает его намерения. Тогда Уин, не терпя возражений, размыкает её губы свободными пальцами и властно вторгается в её рот. В её затуманенном сознании лишь смутное недоумение, но губы Ю шепчут, обжигая кожу влажным дыханием: "Вылижи их". — Послушная девочка. Моя, — в его голосе прорезается непривычная хрипотца, грубая и властная, совсем не похожая на утреннюю нежность. Он произносит это, наблюдая, как Нари подчиняется его приказу. Её язык, словно кисть художника, вырисовывает причудливые узоры на его пальцах. Она жадно присасывается, глотая вкус собственной страсти, а Уин не отрывает взгляда, сверля ее своим хищным взглядом. И ей нравится не сам вкус, а ощущение власти, приказа, который она выполняет без колебаний, словно безупречно вымуштрованный солдат. Она жаждет новой разрядки, но сейчас настала его очередь. Парень отнимает руку от её лица, ставя её рядом для опоры. Подползает ближе, касается лбом её лба. Пытается разгадать её чувства, заглядывая в бездонный омут её глаз, но долго выдержать этот пытливый взгляд не может. Срывается в жадный, исступлённый поцелуй. Забирает её слюну, смешанную с терпким привкусом. Она чувствует, как его кадык конвульсивно вздрагивает. — Вкусная, — шепчет он, не прерывая поцелуя. Его язык – опытный любовник, он вылизывает её до последней капли, не оставляя ни единого шанса ускользнуть от наслаждения. Руки Нари блуждают по его телу, пока не натыкаются на упругий бугорок, скрытый под тканью штанов. Уин резко отстраняется, встаёт на колени и смотрит на Нари сверху вниз, прожигая взглядом его поглаживающую руку. Из его горла вырывается сдавленный рык, перемежающийся с нецензурной бранью. Он словно наркоман, получивший долгожданную дозу эйфории. Не в силах больше сдерживаться, девушка стягивает с него джинсы, бросая испепеляющий взгляд на обтягивающие боксеры. Ю сам срывает с себя верхнюю одежду, позволяя ей насладиться видом его подтянутого тела, рельефно очерченного тренировками пресса. Но долго любоваться им ей не дают. Уин садится на край матраса и одним движением избавляется от боксеров. Его член давно уже налился твердостью, а на головке блестит предэякулят. Нари, томно облизывая губы, переползает ближе, закидывает волосы набок, освобождая себе пространство. Обхватывает его пухлыми губами, берет сначала неглубоко, потом отважно углубляется, двигаясь вверх-вниз, плотно прижимаясь языком. Возвращается к головке, нежно ласкает её, осыпая поцелуями и слюной, одновременно помогая себе рукой, обхватывая ствол и двигаясь в такт. Вдруг ощущает прикосновение мужской руки к своим волосам. Ю грубо скручивает её длинные, густые пряди в кулак, отталкивает её руку и силой прижимает её рот к основанию его члена. Нари задыхается, давится от неожиданности, не ожидая такого напора. Кашляет, а слезы ручьями текут по лицу, впитываясь в ткань матраса. Ю, словно наслаждаясь её мучениями, не спешит отпускать её, а, наоборот, даёт лишь короткую передышку, прежде чем рывком вернуть её обратно на середину члена. Слезы не прекращают литься, а кашель не утихает. Нари не может поверить, что смогла взять его так глубоко. Уин запрокидывает голову назад, рычит, выдыхает бессвязные слова похвалы, твердит, какая она восхитительная, как чувственно она ему отсасывает, и при этом сильнее затягивает её волосы в кулак, отчего острая боль пронзает виски. Наконец, он отпускает её волосы, и она безвольно падает на мягкую поверхность. Ю совершает последние, резкие движения и, схватив Нари за лицо, прижимает её губами к головке. — Давай. До последней капли, — хрипло шепчет он и извергает в неё поток спермы. Она, словно безумная, тут же начинает жадно глотать его семя, желая оставить член идеально чистым, и одновременно нежно мастурбирует ему. Нари не хочет делиться этой близостью ни с кем, как это сделал Уин, когда забрал у неё последние капли страсти. — На…Нари, открой рот, — новый приказ, и девушка послушно подчиняется, отодвигая вылизывание на второй план. Её лицо находится всего в нескольких сантиметрах от его лица. Она ловит тонкий аромат его одеколона, и по телу пробегает дрожь, а в коленях появляется предательская слабость. Она жаждет новой разрядки, мечтает вновь ощутить прикосновение его языка. — Умница. Он невесомо поглаживает её по голове, но для Нари это прикосновение обладает магической силой. Новые бабочки зарождаются в животе и щекочут её изнутри. Это движение, его нежное касание пробуждают в её голове болезненные воспоминания, всплывают картины одинокого детства, лишенного родительской любви и заботы. Она была предоставлена сама себе, пока отец пропадал в бесконечных командировках, а мать медленно разрушала себя наркотиками. Она не замечает, как долго смотрела на Уина, погрузившись в этот хаос воспоминаний. — Люблю тебя. Сильно, — её голос звучит робко и по-детски, но в каждом слове сквозит такая уверенность, что невозможно усомниться в её искренности. Ю никак не комментирует её признание, лишь шумно дышит и кивает в ответ на её глупые и лишние слова. — Поцелуй меня вновь, Уин, — жалобно просит она, и на её глазах блестят слезы. Её слова действуют на Ю, как прицел, направленный в его висок. Он готов умереть в её объятиях, лишь бы не расставаться с ней. Иногда именно то, что запрещено, становится самым желанным. Любовь, которую нельзя произнести вслух, часто бывает самой искренней. Вот что их связывает – запретная страсть, способная испепелить дотла, но без которой жизнь превратилась бы в серую и бессмысленную рутину. Уин целует её нежно, с осторожностью, на которую только способен, меняет позу, укладывая Нари под себя. Не жалеет теплых слов, шепчет о своей любви, о том, что будет одержим ею всегда. С усилием проглатывает оскорбительные мысли о её муже, обещая себе, что найдёт подходящий момент, чтобы высказать ей всё, что у него на сердце. Поцелуй становится более чувственным, перерастая во французский. Жар между ними вспыхивает с новой силой после этих откровенных признаний. Уин сжимает её грудь, вызывая стоны наслаждения. Переносит своё внимание на соски. Засасывает, целует и слегка прикусывает, доводя Нари до полукрика. Оставляет на её теле цепочку багровых засосов. Направляет головку своего члена сначала к её клитору. Нежно трется о него, постепенно наращивая темп, пока не входит во влагалище. Они оба мокрые от возбуждения, поэтому дополнительная смазка не требуется. Да и в такие моменты о ней никто не вспоминал, кроме Бок Дауна, который, вероятно, сейчас точно так же трахает где-то Чеён. Первый толчок нежный, едва ощутимый, но с обоих ртов срываются стоны. — Блять, — снова вырывается у него ругательство, но в этот раз оно звучит сладко и желанно, особенно когда Нари начинает двигаться ему навстречу бедрами. Уин меняет темп, переходя к более быстрому и жёсткому ритму. Звуки шлепков раздаются по всей палатке, а стоны становятся вдвое громче. Он намерен довести её до пика наслаждения в который раз, поэтому добавляет к своим действиям стимуляцию клитора пальцем. Её руки ищут его опоры. Она тянет парня на себя, тот упирается свободной ладонью в матрас, отчего ткань прогибается и издаёт неприятный скрип. Девушка обхватывает его торс руками, проводя ногтями по спине, вызывая короткое шипение. Хватает за короткие волосы, оттягивает их, одаривая поцелуями его ключицы. — Уин… Оста…новись, — с трудом выговаривает она ему на ухо. Он не обращает внимания на её мольбы, а лишь усиливает натиск, надавливая на клитор сильнее. Ему нравится видеть её в позиции жертвы, в ситуации, когда она не в силах ему сопротивляться. — Уин! Я прав…да долго не…не могу, — всхлипывает девушка ему в плечо. Он чувствует, как её слезы обжигают его кожу. Её тело, словно разъярённый мартовский кот, начинает извиваться, она мечется в агонии, не зная, куда деть руки, выгибается в спине, преследуя лишь одну цель. Уин убирает руку с клитора и переносит её на шею Нари, слегка сдавливая её, перекрывая доступ кислорода. Она быстро угасает в его руках, словно звезда, а её сквирт подобен мелодичному перезвону струн, тихонько стучит по натянутой ткани палатки, стекая вниз. И лишь когда всё до последней капли вышло из Нари, Ю осторожно опускает руку и слегка похлопывает её по лицу. Она моментально приходит в себя, её тело обмякло, словно ватное, она не понимает, что произошло, почему под ней так мокро. — Ну и как тебе? М? — с ехидной полуулыбкой спрашивает Уин, продолжая ласкать её плавными толчками, — как тебе сквиртить в палатке? На мои пальцы? Она сквиртанула?! О, Боже… Её пронзил стыд. Уин ждал ответа, но в голове царила непроглядная пустота. Она не понимала, что ему ответить, должна ли вообще говорить? Ведь именно из-за него её тело сейчас дрожало мелкой дрожью. — Проглотишь ещё раз мою сперму ради меня? — новый вопрос, и ответ был очевиден. — Нет. Ю рассмеялся, словно безумец, снова переходя на дикий темп, стремясь к победной черте. Он знал о Нари всё, поэтому и ожидал такого ответа. Знал, что она принимает противозачаточные. Ю заполнил её до предела, и сперма потекла, капая на матрас, щедро пропитанный их страстью. — Люблю тебя, — прошептал Ю напоследок, падая рядом с Нари, заключая её в объятия и целуя в макушку. Так они и заснули, грязные, но с новой тайной на двоих. *** — Nari! Where were you with him yesterday?! We were looking for you! — проорала Анжела на весь лагерь, заставив этих двоих вздрогнуть за завтраком. — Меня рвало всю ночь, видимо из-за алкоголя вон там, — она указала в сторону речки, — а Уин помогал мне. Нари и Ю успели на рассвете принять ванну, там, где её якобы рвало. Снова вместе, снова любимые, они намыливали друг другу спины и целовались. Сейчас же они сидели по разные стороны стола и даже не осмеливались посмотреть друг на друга из-за тайны, разделявшей их. — Браток, — Даун плюхнулся рядом с Ю, толкая его локтем в бок и тихо проговорил так, чтобы никто не услышал, — как бы я с Чеён у той речки всю ночь пробыл, вас там не было видно и не слышно. Любовь не всегда бывает верной, но она всегда должна быть истинной. Нари знала, что изменяет, но сердцем чувствовала, что этот риск стоит того, чтобы снова увидеть свет. *** ТГК: n.nonii (аватарка с ланой дель рей)