Part 1 "По твоим следам: кожура апельсина."

Кожура апельсина — это не просто обёртка для сочного фрукта, а настоящая сокровищница полезных свойств и витаминов. Во-первых, она содержит множество антиоксидантов, таких как флавоноиды и каротиноиды, которые помогают защищать клетки от повреждений свободными радикалами. Эти соединения могут способствовать улучшению состояния кожи, замедляя процессы старения и придавая ей здоровый вид. Во-вторых, в кожуре апельсина содержится большое количество витамина C, который известен своими укрепляющими свойствами для иммунной системы. Кроме того, он способствует синтезу коллагена, что важно для поддержания упругости и эластичности кожи. В отличие от мякоти, в кожуре витамина C может быть даже больше, что делает её отличным дополнением к рациону. Ещё одно замечательное свойство кожуры апельсина — это её способность улучшать пищеварение. Она богата клетчаткой, которая помогает поддерживать здоровье кишечника и способствует нормализации обмена веществ. Регулярное употребление кожуры может помочь избежать запоров и других проблем с пищеварением. Кожура апельсина также обладает антимикробными свойствами. Экстракты из неё используются в народной медицине для борьбы с различными инфекциями. Она может помочь при простудах и гриппе, а также улучшить общее состояние организма. Кроме того, кожура апельсина часто используется в кулинарии. Её можно добавлять в десерты, выпечку или даже в салаты, придавая блюдам неповторимый цитрусовый аромат и вкус. Эфирные масла, содержащиеся в кожуре, делают её отличным ингредиентом для приготовления ароматных настоев и чая. В сравнении с кожурой других фруктов, апельсиновая кожура выделяется своим ярким вкусом и ароматом, а также разнообразием полезных свойств. Например, кожура лимона и лайма тоже полезна, но она более кислая и может не так хорошо сочетаться с разными блюдами. Кожура яблок, в свою очередь, менее ароматна и не обладает таким же богатым набором витаминов и антиоксидантов. Таким образом, кожура апельсина — это не просто отходы, а настоящий витаминный комплекс, который стоит использовать в повседневной жизни. Её полезные свойства и богатый вкус делают её ценным дополнением к рациону, которое может укрепить здоровье и разнообразить меню. Вычитав очередную ненужную информацию, которая быстро забудется, Уин откидывает телефон в сторону, потирая виски с двух сторон, откидываясь спиной на подушки дивана. Голова до ужаса болела, потому что он не может спать нормально несколько дней. То кошмары, то накручивание себя, что если он закроет глаза, то уже не проснётся. За окном веяла вьюга, дороги полностью поглощены снегом и большими сугробами. Даже если лопатами почистят двор, всё равно следующим утром будет та же картина. В Корее очень редкое явление, что сугробы могут подняться на метр в высоту, наполовину закрывая двери гаража, поэтому вся семья сидит без конца дома. Отец работает из дому, мачеха, как обычно, общается со своими подружками по телефону, громко смеясь, обсуждая что-то. Это время в четырех стенах ощущается особенно тяжело для Уина. В школе наступили зимние каникулы, как и в велосипедной секции. Хёк первым делом умотал с родителями в Испанию, отмечать новый год в тёплом климате. Ю даже не может до него дописаться, а звонить он даже не пробовал, раз тот в сеть не заходит. — На…на…на…Наби, — пропевал, растягивая каждую гласную букву, словно у него талант к опере, имя своего нового репетитора. Эта девушка даже в такую метель беспокоит его, пишет ночью, поел ли он, есть ли у него планы, но про занятия пишет одно предложение. Наби ниже Уина на две головы и этим она хвалится писклявым, не своим голосом, что низкой быть хорошо, потому что они созданы для любви, а высокие — для работы. Если Нари красилась незаметно, слегка подкрашивая подводкой и тушью глаза, то про неё другой случай. Яркие румяна цвета, как у Барби, почти дотягивают до линии челюсти, стрелки длинные, толстые, в стиле аниме, и накладные ресницы. У неё тонкие, пористые и подстриженные под длинное каре волосы, которые вечно пахнут апельсином. Когда она пришла в первый раз, то не произвела никакого впечатления на парня. "Обычная", — подумал он в тот момент. Сердце не издавало того "БУМ" с нуной. Вот и завтра Наби должна прийти к нему, чтобы позаниматься, но это займет 25% от 100, потому что потом она плавно перейдет на разговор о её сегодняшнем дне. Даже Юн Ми возненавидела её из-за того, что ей нужно приносить каждый урок чай, а без сладкого Наби не собирается пить. — Нари была лучше? — это прозвучало как утверждение с вопросом. — Уин, почему она перестала преподавать у тебя? Он что-то промямлил, сказал, что у неё не хватает времени на учебу в институте. Ю знает, что если бы он рассказал горничной о случившемся, то она бы поддержала его и попробовала всё изменить, но сейчас это личное Уина и он ни с кем не готов об этом разговаривать. Они перестали видеться в середине осени, через три дня новый год. Но, в отличие от Нари, которая считает, что их дороги разошлись и больше никогда не пересекутся, Уин же возлагает все свои силы на то, чтобы нуна ощущала, как за ней наблюдают практически каждый божий день. Не зря же Ю хранит блокнот в ящике, находящемся под замком, а ключ висит на груди. Он записывает информацию до самой последней капли, которую сохранил его разум. Там хранятся записи о том, что Нари ела, с кем ходила в кино и её месячный цикл. Уин изучил, как у женщин это работает, когда приходит овуляция и какими прокладками и тампонами пользуется нуна. Ю нормирует все свои записи. "Нари по-прежнему остаётся красивой" Это уже сто шестьдесят седьмая запись в этом дневнике. Но тут нужно найти слабое место нуны, чтобы сыграть с ней в плохую шутку. Да, найти такое место, чтобы она потом ломалась от этого, а Ю будет всегда рядом с ней, как и сейчас, тайно наблюдая за ней издалека. Запись №89 Нари проводит всё своё свободное время в библиотеке, читая любовные романы и классику. Как это удалось узнать? Её предпочтения в книгах? Легко ответил бы Уин. Ведь она для него стала полноценной целью, которую он берёт на крючок, но пока не спешит целиться, он ищет момент, повод, время. Ждёт, пока между ними снова создастся та самая нить, которую она обрезала сама. — Ваш пропуск? — женщина, старше семидесяти лет, сидела на посту охраны. У неё были ярко-красные губы, под цвет ногтей, которыми она постукивала по деревянной поверхности. — Вот, — доставая из маленькой сумки пластиковую карту, показывая бабушке, та нажимает на свои очки и фокусирует зрение на надписях, чтобы точно убедиться. — Проходи. Шуметь нельзя, — ехидной улыбкой проговорила она, пропуская нуну дальше. Обычно она садится в самом углу, где немного приглушённый свет и никого нет в радиусе двух метров. Но почему-то сегодня библиотека была чересчур забита неизвестными людьми, которых она не видела раньше. Даже то место, где она обычно присаживалась, после выбора книги, было занято компанией парней. В её руках вертелась книга с полки, по которой она сильно провела пальцем, тянув на себя книгу "Грозовой перевал" Эмили Бронте. Уин никогда не читал книги, только те, которые Нуна приносила ему. И то он читал их через силу, чтобы похвастаться перед девушкой, что он готов пойти под её дудку, мол, понравится, чтобы завысить себя среди учеников. В библиотеке было много живых цветов, которые извивались по полкам, по книгам, по столам и перилам. Также много окон в пол, тем самым позволяя солнцу полностью попадать в библиотеку, освещая всё помещение своими лучами. Но сейчас вечер, так как до этого у неё был полностью забитый день из-за пар и занятий с другими учениками. Нари заняла место за стеллажом, в замкнутом углу, чтобы к ней никто не подсел. Но, когда Ю пробирался за ней вдоль книг, там легко можно было заблудиться, словно это лабиринт знаний и красивых слов, которые исполняют особый смысл для читающего. Обычно её можно было встретить здесь, просиживающей не меньше двух часов. Ю, по крайней мере, одного его это удивляло, восхищала её скорость чтения. Она поглощала книгу за книгой, не тратя на это много времени. Если попадался толстый том, девушка просила пожилую библиотекаршу оставить пометку на листке, заменяя собой закладку, чтобы не потерять нить повествования. Запись №23 Возле её дома, словно маяк в ночи, горел круглосуточный магазин, куда принимали всех желающих. Уину отчаянно хотелось туда устроиться, но проступок в саду, словно тень, омрачал эту затею. Мысль о том, чтобы спугнуть нуну, чтобы она обходила его стороной, казалась безумной. Ю нужно было знать, что Нари покупает, какие суммы оставляет в магазине. Обаяние, его верное оружие, помогло ему очаровать кассиршу, ровесницу парня, чтобы она поставляла ему отчеты. На осторожные вопросы о причинах интереса к покупкам Пак, Ю отшучивался. — Она купила тампоны и прокладки, — пролепетала девушка за кассой, заливаясь краской от слов, связанных с интимной гигиеной, — и две пачки сигарет с кнопкой. Неужели эта дурочка начала курить? Она же упрекала Уина за его пагубную привычку! Сама говорила, что ненавидит запах табака, а тут вдруг такое открытие. Нужно вписать в дневник дни её менструального цикла. Стыдно гуглить, сколько они длятся. И что такое овуляция. — Спасибо, — прошептал он, словно боялся быть услышанным кем-то посторонним, может быть, бывшим парнем Нари, который тоже жаждал узнать о ней больше. Оставив мимолетный поцелуй на щеке кассирши, Уин вышел из магазина, ловя попутку до дома. Запись №108 После утомительного учебного дня она в компании подруги отправилась в кафе, расположенное неподалеку от университета. Место, где собирались полусонные студенты, но Нари… …словно расцвела, обретая вкус к жизни. Всегда одета с иголочки, окружена вниманием, она смеялась… искренне. Уина разрывало на части от осознания того, что эта улыбка адресована не ему, что он вынужден делить её с другими. Он не мог выносить, как её обнимает какой-то парень за спину, притягивая к себе так, что она вставала на носочки, чтобы ответить на объятия. Прячась в темных переулках, словно одержимый, Ю не мог совладать с собой. Ему не хватало дозы собственного наркотика, который сейчас обнимался через дорогу с каким-то однокурсником, Мин Сигю. Как сейчас пахнет его ненаглядная нуна? Остался ли этот сладостный аромат духов, от которого по коже бежали мурашки? Хочется подкрасться сзади, обнять до хруста костей и уткнуться носом в её волосы. Дышать, пока запах не исчезнет, а потом начать ловить нотки её тела, даже пот. — Нари! Ты чего застыла?! Пошли уже, — одернула её Сьюзи. Пак никогда не рассказывала о ней, но Ю не раз её видел. Она была его ключом к информации о Нари, хотя та и не подозревала об этом. Сьюзи обожала выкладывать свою жизнь в социальные сети, купаясь в лучах славы. На её странице всегда мелькала Нари. В телефоне Уина была отдельная папка, заполненная скриншотами с её изображением. Ему никто не был нужен, кроме неё. — Мне показалось, но там… — Кто там? — Сьюзи прищурилась, глядя туда, где секунду назад застыла Нари, — пошли, а то все столики займут. Блондинка, Сьюзи, сразу бросалась в глаза. Чуть выше Нари, но их рост гармонично сочетался. Она приехала из Америки, хотя и родилась в Корее. Её отцу предложили работу в штатах, и семья переехала. Откуда Уин всё это знал? ДжуВон. Пришлось взять у него пару уроков хакерства, и информация потекла рекой. Ю пробил всю её жизнь: друзей, одноклассников, родителей, детский сад, школу, секции. Запись №12 Нари переспала с Мин Сигю. Оба были трезвы. Они пошли к ней… …домой. Зачем?! Зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем зачем Карандаш сломался в руке, он не заметил, как сильно сдавил его. Глаз дергался, он хотел писать дальше, но грифель не оставлял следа на бумаге. Ярость внутри него была не просто эмоцией, а вулканом, готовым извергнуться. Челюсть скрипела от напряжения. Ему казалось, что она принадлежит только ему, будто проклятие заковывало его в цепи одержимости. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение к другим — нож в его сердце. Запах её духов — бешенная зависть, будто кто-то пытался украсть его сокровище. Мышцы сводило от ярости, и каждое её слово отзывалось в голове эхом, напоминая о том, что она не может быть ни с кем другим. Он чувствовал, как сердце колотится в такт внутреннему урагану, готовому смести все на пути, чтобы защитить то, что принадлежит только ему. Почему она не может быть только его?! Почему она так всё усложняет? Нари ищет любовь, но не там. Она не хочет видеть Уина, поэтому и любви нет. Так думал он. Он верил в это. Запись №77 Кто такой Чимин? Он обводит это имя в кружок, жирно, пока все мысли не затуманиваются. Бьет стирательной резинкой по столу, запрокинув голову на руку, смотря только на имя. Запись №104 Разговор Нари и Сьюзи вызвал новые вопросы, на которые никогда не будет ответа. Становится яснее сущность Нари, почему она не подала заявление в полицию, почему переспала с Мин Сигю и, возможно, даже с Чимином. Нуна с подругой направились в кафе, совмещенное с библиотекой, не в то, куда она обычно ходит. Они просматривали меню на первом этаже, а потом поднялись по лестнице к полкам с книгами. Здесь было меньше литературы, но место выглядело более эстетично. — Нари, — Сьюзи позвала её серьезным тоном, идя сзади, не проявляя интереса к книгам. Уин был рядом, слышал каждое слово, тон разговора. Он стоял напротив Нари, но она не видела его за книгами. — Не начинай снова этот разговор. Я понимаю, что ты хочешь помочь, но… прости. Я хочу сама во всем разобраться, — оправдывалась Пак, проводя рукой по корешкам книг. — У тебя это здорово получается, — с сарказмом ответила блондинка. Ей не нравилось, что подруга отказывается обсуждать свои проблемы, когда ей нужна помощь, — сколько это уже длится? Началось с Дэяна. Ты ведь его не любила, так зачем согласилась встречаться? Чтобы он изнасиловал тебя, а ты как пушистый барашек ничего не сделала? — Не матерись. Здесь люди. — Да мне плевать на них, — цокнула она, — почему стоит парню проявить к тебе малейшее внимание, и ты уже, блин, на следующее утро просыпаешься у него в кровати?! Ладно Мин Сигю, но… Нари. — Что Нари? — Ты думаешь, как малолетка. Тело сексуальное, да, правда. Но мозги тебе вправить не помешает. — Спасибо, не надо. — Нет! Ты пойми. Когда ты приедешь к себе? У тебя не квартира, а порностудия получается, — Сьюзи говорила строго, чтобы Нари осознала свою ошибку, — я знаю тебя как свои пять пальцев. Ты для меня как родная сестра, поэтому я хочу помочь тебе, но ты все время говоришь "я сама, я сама". Тебе самой нравится твоя позиция шлюхи? — Кто сказал, что я шлюха? — Нари наконец посмотрела на подругу. В её глазах не было ни капли сожаления. — Да весь институт твердит об этом. Но ты, конечно, не слушаешь, а стоило бы. — Сьюзи, прекрати уже, а? Ты мне не старшая сестра. — Пиздец… А что ты скажешь про селфхарм? Долго ты будешь этим баловаться? — Сьюзи говорила прямо, с нажимом. — Тебе плева… — Нет! Да тебе плевать на всё! Твоим телом пользуются, а ты словно ослепла. Тебе никогда не говорили о любви… Нари, пойми, твоя мать – наркоманка, убившая своего ребёнка. Прости, но она не выберется из этого болота, не задержится в мире живых. А твой папаша, ослеплённый этим словом, как зачарованный, не может сдать её в лечебницу… Он безумец, раз подделал документы, чтобы скрыть, что младенец умер от передозировки, а не родился мёртвым. И что у вас там с Дэяном? Ах, да! Он споил тебя, увёз, пока я тут сходила с ума от волнения, выключил твой телефон и воспользовался тобой. Это мерзко, но ты восприняла это как новый этап в отношениях. И вы были счастливы, когда тебя контролировали, вытягивали деньги, унижали, когда он, пьяный в стельку, возвращался и пялил тебя, конченую суку. Про Чимина и Мин Юнги я промолчу, хотя есть что сказать. А тот, кому ты разбила сердце, кого любила на самом деле?.. – Сьюзи задохнулась от ярости. Ей отчаянно хотелось пробить броню Нари, достучаться до неё, – Ты сама бежишь от любви, но спишь со всеми подряд. —… В комнате повисла давящая тишина. Нари молчала, лишь стиснула губы до крови. Расплакаться сейчас – значит признать свою слабость. Ей с детства твердили, что она должна быть сильной, должна уметь постоять за себя. Итог? Страх. Она боится признаться, почему поступает именно так. Почему изрезала руки и теперь прячет шрамы под длинными рукавами. И почему не ответила взаимностью тому, кто её любил и кого любила она. — Тц! Знаешь что? У меня испортилось настроение, я хочу домой, – бросила она с вызовом. – Напишешь, когда доберёшься, пока. Запись №166 Нари делает покупки в круглосуточном магазине возле дома. Информатор, сливавший ему данные о её приобретениях, внезапно уволился. Теперь Ю мог лишь издали наблюдать сквозь витрину, как она бродит меж полок, заставленных снедью. На его широкие плечи оседали снежинки, кружась в причудливом танце. Сегодня 29 декабря. В преддверии Нового года Сеул окутан волшебной атмосферой зимней сказки. Город словно преобразился: метель нежно баюкает снежинки, и они, словно звёзды, медленно опускаются на землю. Белоснежное покрывало укрывает улицы, даря ощущение уюта и покоя. На тротуарах красуются забавные снеговики, слепленные детскими руками, с яркими шарфами и морковными носами, вызывая улыбки у прохожих. В воздухе витает аромат горячего шоколада и свежей выпечки, а огни новогодних украшений мерцают, отражаясь в хрустальных снежинках. Она выходит из магазина с двумя тяжёлыми пакетами. Оглядывается, чтобы перейти дорогу, не подозревая, что ей предстоит столкнуться с Уинoм. Увидит ли она его? В любом случае, она пройдёт мимо. Нари полюбила каблуки. Каждый раз, когда Ю видел её, на её ногах красовались шпильки разной высоты и толщины. Ему было интересно, почему? Раньше она предпочитала удобные кроссовки, и даже её стиль одежды из молодёжного, подросткового, сменился на классический. Бывали моменты, когда она позволяла себе ненадолго вернуться в прошлое, когда её гардероб ломился от модных трендов, но сейчас она нашла себя в другом. — Девушка, огонька не найдётся? — вырвалось вдруг у Уина, когда она проходила мимо, оставляя за собой шлейф "CHANEL chance eau fraîche". Нари остановилась, поставила пакеты на запорошенную снегом мостовую и принялась шарить в карманах в поисках зажигалки. Парадокс: та, что не курила и терпеть не могла запах табака, теперь чаще стала покупать сигареты целыми блоками. Для кого или для себя, Ю не знал, но сомневался, что нуна стала бы играть с этим. — Держите, — она протянула маленькую квадратную зажигалку. Белую, с рисунком в приглушённых тонах: горы, уходящие ввысь, лодка, дерево и надпись на японском. Её голос показался Нари незнакомым. Уин уже давно не жил в её голове, как ей хотелось бы, но, возможно, это был тот случай, когда нуна обратила внимание на незнакомца и увидела под капюшоном Ю с сигаретой в зубах, как он, прокусив фильтр, поджигает её. — Спасибо, — он вернул коробочку, едва коснувшись её ладони, принявшей зажигалку. "Тёплая", – подумал парень, направляясь к автобусной остановке. Ноги утопали в снегу, которого намело уже несколько сантиметров. Синоптики утверждали, что это самая холодная зима в Корее, и такого количества снега не видели здесь никогда. Вероятно, поэтому на улицах почти не было людей. Разве что дети, радующиеся любой возможности покататься с горки, на коньках или слепить снеговика. Этой зимой Уин проколол бровь, там, где остался шрам от отца. Но сначала он посоветовался с Юн Ми, что лучше: прокол или татуировка. Она была против того, чтобы Ю уродовал свою кожу краской, но про пирсингом сказала, что кожа стянется, и шрам всё равно останется. На следующий день Уин отправился к старым приятелям, начинавшим с мойки машин и продажи наркотиков. У них был богатый опыт, и кто-кто, а они точно умели орудовать иглой. Заживление подходило к концу, но воспоминания о том, почему он решил сделать прокол именно в этом месте, заставляли мурашки бежать по спине, а волосы вставать дыбом. Никто не должен узнать, что с ним произошло в то время… …но Нари он готов открыться. В пустом автобусе Уин занял заднее сиденье. Кроме него, в салоне было лишь несколько подростков и пара пожилых людей. Все оживлённо обсуждали, как будут отмечать праздник. У каждого свои ценности, передающиеся из поколения в поколение и несущие в себе свои истории. Например, кто-то ест торт просто так, а Ю ел его только по дням рождения. Его размышления прервало сообщение. Нари выложила пост о подготовке к Новому году: свечи, бутылки шампанского, вина и соджу, пряности, домашняя выпечка, сырная тарелка, колбасы и множество других угощений. Но вместо мандаринов на другой тарелке лежали апельсины. Ю знал, почему там другие фрукты. У неё аллергия на мандарины и многие другие фрукты, кроме апельсинов. От этой мысли уголки его губ поползли вверх, и Ю даже не заметил, как глупо он сейчас выглядит. К счастью, сейчас никто не обратил на него внимания. Тут же пришло ещё одно сообщение – от Наби. Nabisuk: Уин!! Не хочешь ко мне?) Позанимаемся математикой, а может… Фильм посмотрим?? Хи-хи Своими навязчивыми сообщениями она постоянно отвлекала его от мыслей о Нари. Может, его новая репетиторша что-то знает? Или стоит вспомнить одно, как тут же всплывает другое? Наби всё ещё была онлайн и, видимо, ждала ответа, но Уин был так вымотан, что мечтал лишь о том, чтобы добраться до дома и раствориться в своей постели. Уинчикпикчик: Буду через минут 15 Он не был собакой, спешащей к хозяину, но понимал, что Наби подразумевала под "фильмами", и это был не первый раз, когда всё заканчивалось именно так. Наби и Нари – имена, звучащие почти одинаково, так, что их легко спутать. Оба имени мягкие и мелодичные, начинающиеся на одну и ту же букву. Наби ассоциируется с энергией и дружелюбием, а Нари – со спокойствием и загадочностью. Но в мыслях Ю всегда было второе имя. *** Стоя перед дверью, ведущей в квартиру, вдвое меньше, чем у Нари, Уин нетерпеливо переминался с ноги на ногу, то ли волнуясь, то ли готовясь к тому, что должно случиться. Второе предположение ему не понравилось, нужно держать себя в руках и быть верным только Нари, которая сейчас одна и, возможно, готовится ко сну. Он нажал на звонок, и дверь тут же распахнулась. Перед ним стояла девушка в домашней одежде поверх зимнего пуховика, ещё не успевшая отряхнуть снег. Ну, практически в домашней. На Наби была надета атласная кофточка на тонких бретельках, на ногах красовались тапочки в виде Хеллоу Китти, а сквозь ткань скользнули взглядом стринги. Такого домашнего "будь как дома" Уин никак не ожидал. — Проходи, — прошептала она, закусывая нижнюю губу и отступая, чтобы пропустить его внутрь. В квартире витала густая, почти осязаемая похоть, создавая ощущение логова для оргий, запечатленных на пленку для порносайтов. Раздевшись, Наби повела Уина на кухню, совмещенную с гостиной, но меньше, чем казалось по плану квартиры. Интерьер пестрил яркими красками, но в одном уголке глаза отдыхали на пастельных розовых тонах. Кто бы взялся превратить эту квартиру для Барби в обитель безумной кореянки? Явно тот, кому предложили бы внушительную сумму. В зале возвышался стеклянный шкаф, где по полочкам были расставлены куклы: от Monster High до Lol. Выглядело это вполне невинно, пока взгляд не падал на соседнюю тумбочку, способную любого гостя окрестить Наби чокнутой. На тумбе громоздились фотографии в рамках цвета фуксии, запечатлевшие ее рядом с Уином: она обнимала его, целовала. Но кадр, заставляющий бежать без оглядки, — она, обнаженная, восседает на мужчине с размытым лицом Ю. — Нравится? — ее голос сочился желанием, заметив, как долго он разглядывал снимок. — Если помешан на человеке и следишь за ним, не оставляй следы даже у себя дома, — тихо хмыкнул он, обнажая ряд хищных зубов. — Рада, что тебе понравилось. Глупая девчонка. У нее даже соски затвердели от его слов. — Ты говоришь так, будто сам кем-то одержим, — произнесла она, дотрагиваясь ладонью до его торса. — Может быть. — Кто она? — Моя нуна. Наби закружилась на месте, снова оказавшись перед ним. Ее рука потянулась вверх, к шее, где набухли вены. — Может, твоя нуна — это я? — Наби, — Уин накрыл ее ладонь своей, стискивая ее пальцы на своем торсе. Его голос звучал хрипло, тихо: — Ты обычная девушка. — Правда? Тогда почему ты приехал сразу после моих сообщений? — она впилась в него голодным взглядом, пытаясь поймать на лжи. — Она же обычная. — До твоих сообщений я был с ней. Следил за ней. Дотронулся до нее. Ты думаешь, твои прикосновения чего-то стоят? — он наклонился к ее уху, обжигая шепотом не только кожу, но и внутренности: — Ты не стоишь того, чего стоит она. — Хорошо, но я могу утешить тебя, а она нет, — рассмеялась она и прильнула к его губам. Поцелуй был мягким, но настойчивым, руки перебирали его шею. Уин ответил с тем же напором, привалившись к дверному косяку. Его рука скользнула по ее талии, сжимая ягодицы до побеления костяшек, заставляя Наби застонать. Ладонь соскользнула ниже, изучая внутреннюю поверхность бедра. Уин чувствовал, как менялось ее лицо под поцелуями. На лбу залегла морщинка, выдавая смесь раздражения и удовольствия от ласк несовершеннолетнего парня. Прикосновение после горячего душа, когда пар стеной стоял в комнате, а зеркало отказывалось показывать отражение, было непередаваемым. Его большая ладонь почти полностью обхватывала бедро, оставляя настоящие ожоги, к которым страшно прикоснуться. Уин тихо хмыкнул, когда его указательный и средний палец остановились у кромки трусиков, преграждая путь туда, где уже все пылало от желания. Уин прервал поцелуй и опустился на колени. Нежные поцелуи скользили по тому же маршруту, что и рука, охлаждая ожоговые метки. Внутри нее словно ожил механизм, или, скорее, началась лихорадка. Иначе как объяснить, что каждый его шумный поцелуй отзывался звуками арфы, а грудь вздымалась все выше? Как объяснить, что он точно знал, где и как лизнуть, чтобы комнату окатил обрывистый стон, заглушенный собственной рукой? Губы Наби пересохли, пока он занимался ее ногами. Он чертов бог. Она облизнула губы, глядя на него. Он ткнулся носом туда, где были его пальцы, словно спрашивая: "Можно?" Наби сглотнула, шумно выдохнула и кивнула. Уин возвышался над ней, огромный, как гигант перед хрупкой девочкой. Широкий в плечах, он мог сломить ее одним прикосновением. Он подхватил ее под талию и понес в гостиную. Ноги едва слушались ее, превратившись в ватные, но Уин бросил ее на диван. В его глазах читалась усталость. Он смотрел на нее не с голодом, а с желанием поскорее закончить и сбежать. Он навис над ней, перехватывая ее руки и закидывая их за голову. Наби тут же поддалась сладкому растворению, и в знак протеста цокнула языком. Но сегодня планку держал Уин, сжимая челюсти, чтобы она прекратила извиваться под ним. Такой жанр секса, где девушка выдает слишком много эмоций, не подходил его нуне. Он ласкал ее шею дыханием, слегка прикусывал, но не оставлял засосов, способных перекрыть кислород. Его пальцы скользнули под кружево дорогого белья. Не каждый бедный студент мог себе такое позволить. — Боже, — если он собирался молчать, то Наби не могла сдержать комментарии, — Я такая мокрая, и все из-за тебя, Уин! Она почувствовала, как в нее проникают два пальца, резко, без предупреждения и ласки. Темп менялся стремительно, от жесткого до нежного, или чего-то среднего. Наби хотела дотронуться до него, но руки оставались в его плену. Взглядом она ощупала его тело, но он оставался одетым, в то время как она лежала перед ним полуобнаженная, захлебываясь от новых ощущений. Возможно, она достигла пика своей сексуальности, раз отдалась ученику. Его длинные пальцы мучили ее до предела. Уин сам выбирал, что ему нравится. Новый ожог на щеке Наби скатился вниз по ее тонкой футболке, к пульсирующей точке ее тела. Уин облизывал, причмокивал и слегка прикусывал клитор и внутренние губы, когда она была готова кончить ему в рот. Он двигался в своем темпе, изредка бросая на нее взгляды из-под бровей. Его глаза потемнели, он стал другим, непохожим, но все тем же, кто никогда не откроется Наби, потому что она не та. Не та, кто должна быть на ее месте. — Нари, тише, — чужое имя, но звучащее так легко для души. Наби была счастлива, что Уин использует ее, чтобы успокоиться, — Наби, — злость смешивалась с гневом, девушка не могла больше ждать, жажда быстрее достичь финиша и кончить пожирала ее. Ласки резко прекратились. Она попыталась заглянуть в его глаза, но столкнулась с безумным взглядом, готовым убить ее. Его подбородок был мокрым от ее сока, кончик носа и щеки блестели. — Уин, — она потянулась к нему, но он оттолкнул ее, встал и направился к раковине, — Уин, почему ты не продо… — Я ухожу, — за ним с грохотом захлопнулась дверь. Наби лежала в луже собственного возбуждения, гадая, что сделала не так. *** Руки дрожали от злости на себя, смешанной с желанием увидеть Нари еще раз. До Нового года оставались считанные минуты, и он сорвался с места. Бежал к ее дому, остановившись перед дверью, не в силах нажать на звонок. Телефон разрывался от звонков Юн Ми, но он не отвечал. В лицо ударил ледяной ветер, обжигая кожу, и снежинки казались пыткой. Встреча с бывшей была сродни желанию перестать дышать. Однажды он начал сталкерить ее, записывал все свои мысли в блокнот, мечтал о ней каждый день, но кем он окажется, если произойдет встреча, которую он не предвидит? Он терялся в лабиринтах собственной души. Мучительно-сладкая агония. Ради неё он крал знания у друзей ДжуВона, становясь тенью её цифровой жизни. Он учился взламывать, вычислять, сканировать, чтобы пробиваться сквозь броню её приватности несколько раз в день, утолять жажду взглядом на мелькающие кадры её бытия в социальных сетях, поименно знать всех её друзей и врагов. Он овладел всем этим арсеналом, чтобы просто быть рядом, незримо и всесильно. Город выплевывал на улицы пьяных людей, безумных детей, шаркающих стариков – всех, кто жаждал огненного дыхания фейерверков. Взрывы смеха тонули в какофонии чужих колонок, извергавших на полную мощность пульсирующие биты. Калейдоскоп лиц и огней мелькал перед его воспаленными глазами, когда он несся к жилому комплексу на скорости, граничащей с самоубийством. Сердце давно уже замерло, превратившись в окаменелый комок, но он знал, что оно вот-вот окончательно остановится. Им двигало нечто иное, чувство такой всепоглощающей силы, что слова бессильно рассыпались в прах. Одержимость ею, которую он даже не пытался отрицать. Он не видел будущего ни с кем другим, даже если саму нуну об этом и не догадывалась, мирно поглощая апельсины и запивая их дорогим шампанским в одиночестве своей огромной квартиры. В голове пульсировала песня, где он автоматически подставлял её имя под каждое слово, словно оно было высечено на скрижалях его памяти. Ей там и место. Ноги подкашивались от усталости, но он беспощадно гнал их вперед, сметая все преграды на своем пути. Он уже ворвался на территорию частной зоны, но не заметил заплетающегося «дядю под шафе», погруженного в пучину праздничной эйфории. Ноги неслись по знакомой тропе, и вот он уже на месте, на самом краю. У подъезда толпились люди, в руках у них мерцали бенгальские огни. Громкие голоса отсчитывали секунды до Нового Года: 10… 9… 8… Уин протиснулся сквозь толпу, расталкивая всех локтями, отчаянно ища знакомое лицо, но услышал лишь чужой голос. — Уин! С Новым годом! – перед ним стояла Наби, свежая и лучистая, словно несколько минут назад он не упивался ею до изнеможения. Она успела переодеться и нанести почти незаметный макияж, лишь яркий румянец выдавал ее усердие. Волосы были собраны в высокий хвост, кокетливо свисавший набок, а челка заколота на другую сторону цветастой заколкой. Коричневые ботинки на высокой платформе, длинная джинсовая юбка до пола, короткая белая куртка и красный клетчатый шарф. В этой компании Наби казалась Дюймовочкой, не спасала даже платформа. Рядом с ней высился Мин Сигю, прикуривая сигарету от её зажигалки. Одет он был, как типичный пацан с района: шапка с булавкой лишь слегка прикрывала гриву волос, из-под куртки выглядывал капюшон толстовки, серые тона разбавляли черные оверсайз джинсы с белыми потертостями. Наби искрилась весельем и словно освещала собой все вокруг, в то время как Мин Сигю курил, погрузившись в свои мысли, казалось, не слыша её болтовни об учениках. В отдалении стояли Сьюзи и Нари, но только первая неотрывно смотрела на него, с глазами полными невыразимого отчаяния. На ней было коричневое пальто, широкие голубые джинсы и длинный бежевый шарф, почти в её рост, закрывавший рот, не позволяя понять, говорит ли она что-то или просто застыла в оцепенении. Нари же, напротив, облачилась во все оттенки черного, лишь красный шарф выделялся ярким пятном на фоне этой мрачной картины. Впрочем, и вид у неё был соответствующий. Кто захочет увидеть нежеланного возлюбленного? Явно не она. Нуна явно не понимала, что он здесь забыл. Но Наби сияла от радости, увидев Ю в нескольких метрах от себя. — Спасибо, что позвала, — пробормотал Уин, почесывая затылок и неуверенно приближаясь к ней. — Да не за что! Ребята, — повернулась она к остальным, — это Ю Уин, он мой ученик. Ему было не с кем отмечать праздник, поэтому я позвала его с собой. Вы же не против? В ответ раздалось невнятное мычание. На лице Наби появилась какая-то жуткая ухмылка, когда она снова повернулась к парню. Что-то коварное и зловещее сквозило в её взгляде. И как эти две разные девушки, Нари и Наби, оказались связаны? Неужели судьба сводит людей из разных вселенных, чтобы изощренно отомстить Уину? — Я уже пьяная! Ой! Давай и тебе нальем? — Откажусь, — Наби хотела его опоить, чтобы вытянуть признание? Он готов был принять её игру, но на арену вышел другой игрок, готовый разнести весь карточный домик в щепки. — А Нари знает, как сегодня ты мне отлизывал? Запись № ? Всё кончено.