Одинокое солнце горит, ждёт луну уже тысячу лет

— Не поможешь? — спросил Весельчак, крутя в руках ножницы и смотря на неё самым умоляющим взглядом, который имел в запасе. Прощения попросить эта гадость как не умела в детстве, так и к почти сорока годикам не выучилась. Видимо мало его Соня била. Или, напротив, слишком много. Пару часов назад они поцапались на предмет адекватности идеи захвата вселенной. Соня задавала резонный вопрос «а после завоевания всего и вся, дальше какие действия?», У только паясничал, или не имея ответа, или просто желая вывести её из себя. Что-что, а до белого каления Весельчак доводил её мастерски, поэтому Булычёва хлопнула дверью. Мало ли, прибьет идиота сгорячв, а с медикаментами и без того туго. Ещё на клоунов всяких тратить. По этой причине уже около часа она сидела на балконе, который случайно обнаружил Вертер пару месяцев назад и дышала носом. На репите играла песню про солнце и луну. Ощущения и без того были до крайности поганые, а с песней так вообще хоть топись в Чертановском пруду. Благо идти недалеко. Факт беспокойства за судьбу пирата вымораживал не хуже хозяина этой самой судьбы. Они по разные стороны баррикад, а стоило пожить вместе и вот, пожалуйста. Не было причины для волнений кроме семьи? Получи и распишись, Софья Андреевна. Злило жутко. На этой почве она уже успела сначала позлиться, потом погундеть сама себе под нос, а после испугаться собственной рожи в отражении начищенного до блеска протеза. Сослуживцы всегда говорили, что лицо у неё с субтитрами, но Соня и не подозревала, что до такой степени. Теперь вот смотрела на пирата, с очевидным недовольством, которое лицо её не покидало стабильно с момента вступления на службу. У хлопал глазами, видимо пытался смягчить её, и выглядел как обиженный тигрокрыс. Хотя, может ему в глаз что-то попало? И пусть скажет судьбе мерси боку, что не Сонин увесистый кулак. Женщина тяжело вздохнула, потому что слов не было, одни эмоции, и те передать можно было либо только в сказке, либо отборным матом: — И что я должна сделать этими тупыми ножницами? Причиндал твой разве что ими отрезать можно, в качестве пытки, но это я на потом оставлю, когда доебешь окончательно. Пират хохотнул, женщина отвернулась, с надеждой, что придурковатый не пошутил про «доебешь». Иначе Соня за себя не отвечала. Он подвинулся к ней, проелозив будто собака на заднице, и мощно толкнул плечом: — Злишься? — Много чести, злиться на тебя, У, просто нет желания тебя потом из тюрьмы вытаскивать, — женщина подкурила сигарету, давя в себе желание отправить соседа по квартире и жизни в свободный полёт, и продолжила нарочито спокойно, — Или, чего доброго, хоронить. Мужчина захихикал. Соня смерила его злобным взглядом, но не стала комментировать дебильную манеру ржать без повода. Пора было и привыкнуть уже. И, притом, давно пора. — Ты за меня переживаешь, — утвердил пират тоном, полным умиления и вселенского счастья, и приобнял её за плечи, но, завидев когти, тут же убрал руку, подняв обе в воздух. — Понял, не трогаю. Мимо пролетали роботы, не обращая на них никакого внимания, спасибо им и на том. В паре окон соседних домов едва горел свет, намекая на какую-то жизнь в последнем пристанище человечества в условиях пиратского тоталитаризма. В полуразрушенной Москве кипела жизнь, если таковой можно было назвать бессмысленное копошение людей на заре человечества. Случился, по сути апокалипсис, а Соне казалось, будто это обычный вторник. Хотя, какой сегодня день недели или, не дай Вселенная, число она понятия не имела. Весельчак потянулся к сигарете, будто собака за вкусняшкой. Соня без вопросов протянула ему курево, а У перехватил её протез и затянулся прямо из пальцев, коснувшись их горяченными губами. Лицо ещё состроил хитрющее и подмигнул к тому же. Хотелось придушить гада подушкой во сне, но Булычёва знала о ненадёжности подобного способа умерщвления. Особенно когда речь идёт о модифицированных людях. Или уже нелюдях. Чёрт знает, что они такое. Однозначно лохи космические, а там смотря как и зачем считать. Весельчак крутил ножницы в руках, а Соня высчитывала в какой момент ей прилетит в глаз. Дай Глот, чтобы в искусственный, второй ей негде было достать в нынешних условиях. — Так, с чем тебе помочь? — поинтересовалась капитан, уже и забыв чего её сосед хотел, повернувшись корпусом к нему. Ножницы всё-таки соскочили, не подвела чуйка, и женщина молниеносно перехватила их в считанных сантиметрах от глаза. На лице У проскочил ярко выраженный ужас. Он положил крупные ладони ей на щёки и начал осматривать на предмет несуществующих повреждений. Пальцы обжигали кожу, голубые глаза напротив были переполнены тревогой и испугом, которого она уже давно не наблюдала у пирата. Ей казалось, что после становления членом Альянса, кроме откровенно психопатичного хохота и отвратительных подкатов у У не осталось ничего. «Умом тронулся бедненький», — сочувственно и с примесью язвительности протянул внутренний голос. Возражать самой себе, по Сониному скромному мнению, было признаком проблем с головой, поэтому она только закатила глаза, и решила отвлечься на пирата. Последний так и держал руки на её щеках, невосомо поглаживая по скулам. Булычёва дёргано убрала его руки со своего лица и отложила ножницы куда подальше. Всё равно толку от затупившихся никакого. Только для пыток разве что. — Сколько раз говорила, это тебе не мечи твои, жонглёр хренов, — отчитала его женщина, будто зелёного новобранца, хмуря брови, — чего ты хотел в итоге? — Да постричься хотел, только не смог, — пират покрутил откровенно хреновым протезом перед её носом. — У меня же лапка. Если бы Соне платили хотя бы по десять рублей всякий раз, когда она закатывала глаза, она могла бы не работать до конца жизни. Но было бы странно, если бы вообще за такое платили. — И что ты этим кошмаром, не видевшим заточки со Второй Кельтианской, стричь собрался? Тебя мечами твоими постричь проще, чем этим вот, — капитан подобрала ножницы и потрясла ими перед лицом пирата. После слов про мечи Весельчак видимо задумался об этом всерьёз, поэтому надо ситуацию надо было спасать. Как было выяснено ещё в их подростковый период — дурацкие и откровенно дурные идеи в этой нестриженой голове возникали молниеносно. Как говорил Сонин дед – Андрей Евграфович Булычев – про У: «Дурная голова ногам покою не даёт». Да и ноги, такие же дурные, как и их обладатель, покоя не давали ни владельцу, ни Соне, стабильно лет с семи. Угораздило же её вляпаться в это чудо ненарокои. И результат налицо. У Весельчака в виде шрамов, в том числе и на лице, а у Сони в виде проблем с головой и такой же россыпи шрамов по многострадальной спецназовской тушке. Булычёва поднялась с бетонного пола и протянула мужчине здоровую руку: — Пошли, придумаем как твой взрыв на ракетном заводе облагородить. Руку пират принял, а женщина, тут же свалившись на У, когда он пытался встать с ехидным видом, зареклась от проявлений подобного благородства. Во всяком случае здоровой рукой. Лежать конечно на этом гаде было удобно, особенно сверху, потому что он был горяч в прямом и переносном смысле, но чревато последствиями для офицерской психики. Шли они до квартиры молча, каждый думая о своём. Соня вот пыталась успокоить сердце, рвущееся куда-то подальше из грудной клетки, и нервно обдумывала с чего её так перекосило. О чём думал пират — Глот его знает, но лицо у говнюка было шибко довольным, так и хотелось сбить с него спесь. И голову до кучи. Все равно не пользуется ею. Как они дошли до квартиры, капитан упустила, встав в ступор аккурат посреди кухни, святая святых этого извращенца. Зато Весельчак времени не терял, разведя суету на ровном месте. Он довольно оперативно перетащил стул в ванную, Глот весть откуда вытащил газеты, которые понес туда же. В эти моменты он напоминал птицу, которая скрупулезно тащила всё, что плохо лежит, себе в гнездо. Подавив смешок, Соня нашла в проекции нейрокомпрессионного рюкзака космодесантника на экране коннектора бритву и лезвия, вытянула их из неясно как работающего пространства рюкзака и бодро устремилась в ванную. У суетливо вертелся на стуле, пытаясь устроиться поудобнее, пока женщина меняла лезвие. Очень хотелось пошутить про электровеник в заднице у пирата, но Соня титаническими усилиями сдержалась. Потому что кончиться все могло бытовой поножовщиной. А одна она в этом хреновом поближе точно свихнется с концами и попрет на Глота с голыми руками. В итоге мужчина скрутился в какую-то невообразимую позу и замер, будто хищник перед прыжком. — Что делаем? — уточнила женщина, зачем-то склонившись к уху пирата. У дернулся от неожиданности, коснувшись ухом ее губ и хихикнул. Послал же дед мороз дурака в подарочек. Она конечно была хреновой девочкой, спору нет, но не до такой же степени. Хотя, может она где-то в прошлой жизни страшно нагрешила, кто его знает. Лучше бы уголёк подарил. Им хоть рисовать можно. Вообще, давно было пора привыкнуть к дуроте ближнего своего, но получалось пока с откровенным скрипом. Дёргаться от резких движений перестала и рефлекторно кулаками махать — уже хорошо. На остальное время ещё есть. Привыкнет, куда ей деваться. — Лишнее на висках убери, пожалуйста, и длину сними немного, волосы уже в глаза лезут, — пожаловался Весельчак с миной вселенского страдальца, с которой оставалось только ржать, потому что плакать уже было нечем. Соня кивнула, даже не став обтекать с вежливости совсем не благородного пирата, и приступила к работе. Сбрить лишнее было раз плюнуть, она регулярно брила себе затылок и убирала дурацкие бакенбарды. А вот с длиной могли возникнуть проблемы. Одно дело себе срезать лишнее мечом в одно отточенное движение, у неё волосы всё же прилично отросли, но вот что делать с длиной, которую таким образом не уберёшь — неясно. С другой стороны, если получится хрень, пирата всегда можно было побрить наголо. Ну или просто дождаться, пока отрастёт. Придётся конечно слушать нытьё, что он страшный и никто его не любит, но кто его вообще видит кроме неё? С такими мыслями Соня извлекла ещё и ножницы из аптечки и приступила к работе. Дед бы сказал: «Глаза боятся — руки делают, малышка». Но дедушка Андрей умер много лет назад, поэтому не скажет уже ничего. Мертвые вообще удивительно молчаливы, к вселенской печали живых. 2109 вообще был неудачным годом. Сначала пропала Кира, которую не смогла защитить группа захвата. Глота они бездарно упустили, и поймать урода удалось только через пять лет. А Весельчак сбежал с пиратами бороздить космические просторы. Его, совсем юным, приметили на протесте за прекращение бесчеловечных экспериментов над инопланетянами на Проксиме Центавра, находившейся недалеко от его родной планеты, YZ Ceti. Нехорошие дяденьки пообещали детдомовскому мальчишке горы межгалактических кредитов. Тут У и был таков из военной академии имени Киры Селезнёвой и, на какое-то время, из жизни подруги детства. Соня убрала ножницы от волос пирата и повела плечами, будто сбрасывая неприятные мысли. От пирата это не укрылось, ведь тот всё это время пристально наблюдал за ней через зеркало: — Ты в порядке? Соня не стала утруждаться ответом на глупый вопрос. Потому что, хоть пристрелите ее из лазерного ручного пулемета подтипа М1249, ответа она не знала сама. Слишком сложный вопрос, абонент недоступен, его все заебало. Оставьте сообщение после сигнала и примите работу. У, уже вставший со стула с охами и вздохами, внимательно осмотрел себя со всех сторон, как будто на свидание собирался, а не мозг ей сношать остаток ночи, резко крутанулся на пятках и схватил её за плечи. Женщина взвыла про себя от затроганности, старательно контролируя желание одарить пиратскую задниуу поцелуем кулака с его лицом. У улыбнулся во все 33 зуба и поцеловал её в переносицу с вопиюще противным звуком и осчастливил её слюнявым следом на скуле вдобавок. Соня след от поцелуя вытерла, глядя пирату прямо в глаза. Весельчак на такой жест лишь хохотнул в свойственной ему манере и склонился, чтобы повторить процедуру, но наткнулся на кулак под носом. — Понял, не дурак, моя снежная королева, — в очередной раз хихикнул У, — Золотые руки у тебя. — Руки, как два хуя в разлуке, — буркнула женщина и прошлепала нарочито громко и недовольно из ванной комнаты, машинально вытаскивая из кармана толстовки сигареты. Вроде курила недавно, а уже почесуха была от недостатка никотина. На балконе, как его окрестил пират, хотя она считала это крышей, было темно. Немногочисленные красные фонари света не давали, поэтому ориентировалась женщина исключительно благодаря режиму ночного зрения в искусственном глазу. Она грузно плюхнулась на бетонный пол и закурила. Как вернётся — сразу к мозгоправу пойдёт. И может даже не к одному, чтобы наверняка. Все это уже какой-то шизой попахивало, если честно. Или ебаназия воздушно-капельным путём передаётся, а ей забыли сообщить о подобном открытии в запутанном мире человеческой психики? У не торопился её догонять, и на том спасибо. Многовато его было, выдохнуть-то дайте. Холод стоял собачий, поэтому она натянула рукав толстовки до костяшек и капюшон. Позади послышались шаги. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Весельчак приземлился рядом и укрыл их пледом. Соня выбила сигарету из пачки и протянула ему, а У вцепился в её протез и подкурил от зажигалки, встроенной в палец. Они оба смотрели на небо, как в детстве. Только в детстве они валялись либо на крыше дома дедушки Андрея, либо под кустом сирени в его саду. И не было между ними ни крови, ни боли, ни разногласий. Только нежная, трепетная дружба, которую Соня надеялась пронести сквозь жизнь. А жизнь ей показала фак, сука эдакая. — Ты не думала, что будет потом? — внезапно прервал тишину мужчина, толкая её плечом так, что женщина пошатнулась. Сил дураку Вселенная отвесила знатно, а вот контролем не одарила. — Понятия не имею, — поделилась Булычёва, толкая пирата в ответ, чтобы не втыкал. Дураку это было конечно, как эвридикскому дракончику лазерный выстрел, но ей хотя бы легче. – Также как обычно все будет. Только народу прибавится. — Твоя сестра — это не больше народу, это всего лишь один человек, — выдохнул дым пират и добавил тихо, — а меня упекут куда-нибудь, желающих много. — Ага, догонят и ещё раз упекут, — хмыкнула женщина, затягиваясь. Она бы скорее в бога поверила, или в какую-нибудь всесильную космическую сущность, чем в то, что позволит этого дурака посадить за решетку, — запомни, не существует раскладов, где мы порознь, и ты не сводишь меня с ума той хернёй, которую регулярно исполняешь. Разве что я тебя в цирк сдам какой-нибудь Юпитерианский. У расхохотался, упираясь виском ей в плечо: — Как скажешь, малышка, если ты выбьешь мне амнистию — я тебя прям там поцелую. — И после этого будешь зубы в стаканчике таскать остаток жизни, — беззлобно фыркнула Соня и дёрнула плечом в попытке избавиться от вторжения в её личное пространство. Если бы всё происходящее было сценой из какого-нибудь ситкома, то закадровый голос обязательно произнёс бы: «Это Соня. Она любит своё личное пространство. А это Весельчак. Он тоже безумно любит личное пространство Сони.» И после этого обязательно раздался бы закадровый смех. Пока готовился их запоздалый ужин, Булычёва позволила себе расслабиться. Впервые за столько времени она проторчала в ванной пятнадцать минут, вместо пяти, и теперь читала книгу, повернувшись к У незащищённой спиной. После одного из многочисленных разговоров на балконе, её отпустило, напряжение в его отношении немного прошло, хотя пирата было по-прежнему много и остро хотелось тишины. У крутился у плиты, периодически бубнил что-то себе под нос, напевал иногда что-то из допотопных фильмов, которые Соня не переносилп на дух, умудряясь ещё пританцовывать. Цетирианец-швейцарский нож. И он продолжал разводить суету и бурную активность, пока Соня не кинула в него наушниками и телефоном, чтобы ходячая гиперактивность себя чем-то заняла и не мешала читать нормальным людям. Капли воды стекали по спине, видимо пытаясь утопить скачущие табунами мурашки, и впитывались в спортивный топ, то и дело, в порядке очереди, затекая под резинку брюк. Женщина периодически отвлекалась, взгляд соскальзывал со строчки, она прислушивалась к тихому пению У, к бубнежу Вертера, и шипению чего-то на плите. Запах стоял умопомрачительный. И чего придурка потянуло в пираты, надо было рецепты разрабатывать или ресторан открывать. Отбоя от клиентов не было бы. Но, как говорил её сослуживец Паша: «Мы имеем, что имеем. Точнее, имеют нас». Спорить было не с чем. Их жизнь имела стабильно во всем разнообразии поз, до которых могла додуматься. Соня так и блуждала бы в мыслях, если бы не один наглый пират, который положил руку ей между лопаток и склонился к книге, вчитываясь в строчки. Хотелось прищемить засранцу нос книгой, но она просто уточнила: — Тебе потрогать некого? Вертера вон пощупай. Или как ты его там обзываешь. — Пиратское сердце, малышка. Не ревнуй, он пиратское сердце, а ты — моё. Все место в моих сердцах занято только тобой, — подмигнул пират и очаровательно улыбнулся во все имеющиеся зубы. Странно, что не выбили до сих пор, беря во внимание его длинный язык. Складывалось чёткое ощущение, что до возвращения старшеклассников во главе с Кирой, мужчина не доживёт. Булычёва его раньше удавит собственными руками, в случае, если её хвалёная офицерская выдержка откажет раньше времени. — Так, чего я вообще хотел, — отпрянул У также резко, как и влез в её личное пространство, — а, уно моменто, мадам. С этими словами пират резво ускакал куда-то с прытью горного козла. Вернулся нарушитель спокойствия буквально через доли секунды с каким-то пакетом: — Смотри что нашёл. На колени ей приземлился вышеупомянутый пакет с неясным содержимым. С опаской заглянув в него, Соня обнаружила приличное количество пряжи и пару крючков. А лучше бы голову Глота нашла, но такого в меню не водилось, простите наше заведение. — Ты вязать-то хоть умеешь, добытчик? — подколола Булычёва мужчину, выгнув бровь. — Не-а, как-то не доводилось вязать носочки, пока бороздил просторы космоса, — парировал пират со смешком и лучезарной улыбкой. Соня задумалась. Она умела вязать, но вот концентрации не хватало ни на что крупнее подставки под кружку. — Меня сослуживец учил вязать, только меня надолго не хватает, — искренне поделилась женщина, а потом предложила, — могу тебя научить, в принципе, только сама вспомню как это делается. Весельчак довольно улыбнулся, явно этого добиваясь с самого начала. Ему лишь бы Соня рядом, а там, хоть крестиком вышивать, хоть писюны из бумаги складывать. — Почту за честь, мадам, — пират шутливо поклонился, на что капитан только глаза закатила. — Не паясничай, пока крючок в глаз не воткнула. У нас, итак, на двоих три органических глаза, а собрать тебе искусственный я не смогу, — беззлобно пригрозила женщина, вытаскивая крючок и моток синей пряжи из пакета. У поднял руки, демонстрируя поражение. Потянуло горелым, поэтому пират сорвался к плите, сдавленно ругаясь на родном цетирианском. Соня хохотнула и покрутила крючок в руке, вспоминая уроки Лопаты. К началу ужина она успела связать только половину простенького квадрата. Правда пришлось отвоевать один наушник у пирата, чтобы было не так скучно. Обошлось малой кровью, просто её в процессе спарринга сжали до хруста рёбер, дотащили до кухонного гарнитура и усадили на привычное место справа от плиты. Нитка так и норовила выскочить из металлических пальцев протеза, но из этого поединка женщина вышла победительницей. Квадрат местами конечно был кривой, что раздражало, но Булычёва списала это на недостаток протеза и долго отсутствия практики и с головой ушла в вязание, контролируя натяжение нити. Шкворчание прекратилось, кухня тонула во вкусных запахах, пока Соня упорно продолжала вязать, игнорируя голод и слюни, которые разве что не текли как у собаки. По обе стороны от её бёдер легли ладони пирата, поэтому она подняла голову. Она конечно в игнорировании была мастером, но в сторону пирата этот хваленый талант к игнору не работал совершенно. — Ты такая красивая, — тихо поделился с ней «тайной» Весельчак. Соня была в ахуе от этой незамутненной дурости. Вот что с ним делать? Вернутся в своё время, и капитан тут же подпишется на замену сердца на механическое. Органический моторчик барахлил со страшной силой, видимо кофе надо было меньше пить. Мозг тоже наверное под замену стоит отдать. Может хоть идиотизм в голову реже приходить будет. — Как корова сивая, — фыркнула женщина, и почти неощутимо пнула У в бедро, дабы тот освободил ей место для спуска. Выглядел пират так, будто ему нанесли страшное оскорбление, но молча отступил, чтобы шатенка слезла со стола. Ужинали в тишине, на полу, чисто ради разнообразия. И только чьи-то пьяные крики за окном напоминали о том, где они находятся. В Москве 2124 подобное было невозможно, нарушители тут же бы уехали в ближайшее отделение космополиции. Вертер мерно гудел и улыбался. — Как на вкус? – будто между делом уточнил Весельчак. — Отлично, а что это вообще? — поинтересовалась Соня, убирая крошки с губы языком. Было вкусно до безумия, хоть замуж за него иди, чисто по причине фантастических кулинарных способностей. Весельчак ужаснулся, голубые глаза трогательно округлились: — Ты лазанью никогда не ела? В ответ он получил лишь отрицательное покачивание головой. Наверное стоило что-нибудь соврать, потому что на лице У читалось откровенное отчаяние от неосведомлённости офицерши. Продержалось оно правда недолго, сменившись решимостью: — Вернёмся в будущее, буду откармливать тебя, малышка, ты же весишь как пару виноградин. — Во-первых, быстро ты переобулся с «меня посадят» на «буду тебя откармливать», — подколола пирата женщина, скалясь, — Во-вторых, у меня вес 72 килограмма при росте 175 сантиметров, соответственно индекс массы тела у меня нормальный. — Я конечно не хочу вмешиваться, но ,судя по диагностике, ваш вес составляет 60 килограммов, вы близки к недостаточной массе тела, — прогудел с запинками и помехами Вертер, — до дефицита массы тела ещё пять килограммов, учитывая имеющиеся данные, такого веса вы достигнете через пару месяцев скудного питания. Я бы советовал добавить в рацион жиров и углеводов. Их проще всего достать путем потребления протеиновых коктейлей. Весельчак, после этих слов, резко встал из-за стола и ушёл в спальню, оставив тарелку с вилкой на полу. — Свалились же вы на мою голову, надо было тебя сразу разобрать, — зашипела Соня на робота. Пират вскоре вышел из комнаты, одёргивая куртку и с сожалением разглядывая единственный меч: — Я на вылазку, пиратское сердце со мной полетит, прикроет если что. Да и мало ли ты его разберёшь на винтики, а мне нужна нейтральная сторона и утешение в нашей чудесной совместной жизни. Булычёва всё-таки разок приложилась головой о кухонный гарнитур позади, потом встала и подошла к У. — И как ты без меча второго, здоровяк? – искренне поинтересовалась женщина, хлопая ресницами, чтобы уж наверняка донести свое раздражение, если уж тона было недостаточно. — Что-нибудь придумаю, снежная, — ухмыльнулся Весельчак и потрепал её по волосам. Соня покачала головой. Слабоумие и отвага вот его девиз. Она покопалась в интерфейсе рюкзака и пиратский меч лег ей в ладонь, вытянутый из протеза. Выглядело это почти как магия, У забавно округлил глаза, когда капитан вложила ему во вторую руку оружие, случайно погладив пальцами его шероховатую мозолистую ладонь. — Это твой, с Альдебарана у меня остался, скажи спасибо, что у меня руки не доходили почистить рюкзак, — предвосхитила вопрос офицер, завидев взлетевшие в приступе удивления на лоб брови. Весельчак явно собирался что-то сказать, но Булычёва опять не дала ему этого сделать. Женщина по одному сняла наручи и закрепила на запястьях пирата: — Принцип активации объяснять думаю не надо, сам сотню раз видел, не тугой, так что сообразишь. — Давай я тебя поцелую, — предложил мужчина и взмахнул руками, чуть не задев Соню мечами. — Давай ты пойдёшь, куда шёл, — нахмурилась женщина, уклоняясь от покушения на личное пространство. — Малышка, ты разбиваешь мне сердце, – протянул по-детски обиженно Весельчак, надув при этом нижнюю губу. В сочетании с шрамом на половину морды лица и бородой выглядело это скорее комично, чем мило. — Скажи спасибо, что не голову, — отрезала Булычёва, отступая на пару шагов, — иди давай, и аккуратнее там. Пират хохотнул и двинулся в сторону двери, подмигнув напоследок: — Не скучай, я мигом. С этими словами Весельчак скрылся во тьме подъезда бодро, будто молодая рысь. Вертер вылетел за ним. А Соня закрыла дверь и сползла по ней. Она точно сходила с ума.